Flame

Оказалось, что сестры Майка дома не было. Этот факт беспокоил его, и когда я уже рисовала, он то и дело беспокойно ёрзал, из-за чего мне приходилось периодически останавливаться.  — Пожалуйста, перестань вертеться, — монотонно произнесла я, нанося штрихи вдоль линии подбородка. Внезапно хлопнула дверь, и я испуганно дёрнулась, сделав толстую жирную линию и тем самым испортив рисунок. — Эй, спокойно! Чем вы это тут занимаетесь? Майки, опять кадришь девчонок? Мы все знаем, что ты… Я, пунцовая, словно помидор, сидела спиной к ворвавшейся подобно урагану, девушке, и боялась даже обернуться.  — …гей. А она хорошенькая! — Джи! — с упрёком воскликнул подскочивший Майк. — Ты смущаешь Фрэнсис. И где ты была? Быстрые шаги, шорох каких-то вещей и слабый металлический звон. Я просто не решалась обернуться.  — Какая тебе разница? У меня, если ты не заметил, уже есть две няньки, — резко говорит она. Голос её грубый и хрипловатый. «Прокуренный» — всплывает в моей голове. Я ощущаю, как воздух вокруг всех нас накаляется напряжением, и понимаю, что мне пора.  — Мне пора, — тихо говорю, осторожно вставая и складывая альбом и карандаши в рюкзак. Однако никто не обращает на это внимания.  — Между прочим, это — твои родители, которые беспокоятся о тебе, — Майк повышает голос; мои синяки начинают болеть сильнее, когда я вскидываю сумку на плечо. Затем я оборачиваюсь и вижу сестру Майка, которая сидит на спинке дивана в пол оборота к нам, и злобно смотрит на меня. Страх сковывает движения, я останавливаюсь, не зная, как поступить дальше. Меньшее, чего мне хочется, это присутствовать на семейных ссорах незнакомых людей.  — Родители… — она прикусила губу, всё так же не сводя с меня хмурого взгляда, и постукивает пальцами по бедру. У меня возникает ощущение, что она разглядывает меня под микроскопом. Майк переводит взгляд с одной стороны в другую. Кажется, его беспокоит происходящее, но никак не ссора с собственной сестрой.  — Ты могла позвонить. Рука бы не отвалилась, — холодно говорит Майк. Его сестра наконец перестаёт сверлить меня взглядом, перекладывая эту участь на брата. От этого мне всё равно никак не легче. На несколько секунд в воздухе повисает тяжёлое молчание, наполненное то и дело вылетавшими искрами напряжения из двух пар глаз. Я ощущала себя так, словно нахожусь на дуэли, где оружием были колючие взгляды-шпаги. Так же было ясно, что если бы не моё здесь и сейчас, то дом наполнился бы криками этих двоих. Стараясь особенно не глазеть, я украдкой пытаюсь рассмотреть сестру Майка в поисках внешнего сходства и отмечаю, что если бы не чёрный цвет волос (наверняка покрашенные), слишком бледное лицо и сутулые плечи, то сходство было бы поразительным.  — Я не собираюсь терпеть твои нравоучения. Она съезжает со спинки дивана, чтобы резко подняться, при этом её короткая юбка задирается практически до до живота, и я успеваю уловить тот факт, что белья под ней нет. На миг мне кажется, что поток крови в моём теле останавливается и начинает циркулировать в обратную сторону, но не смотреть у меня не получается. Вот она вихляющей походкой удаляется наверх, вот останавливается на последних ступеньках, чтобы обернуться и показать средний палец своему брату. Да, ничего не скажешь, хороши же между ними отношения. — О, господи… — Майк тяжело вздыхает, словно это всё — безнадёжное дело. Почему-то мне хочется улыбнуться, но я сдерживаюсь, а бледные худые ноги уже исчезают из поля моего зрения, минуя последние ступеньки. Майк и я пару секунд смотрим в сторону второго этажа, где громко хлопает дверь, а затем моё оцепенение проходит, и я делаю глубокий вдох. Майк поворачивается ко мне и виновато смотрит на мои серые от карандаша пальцы.  — Извини за это, — говорит он, — Думаю, стоит повторить всё как-нибудь. Я молчу, в моих ушах будто шумит поезд. Сейчас я должна бежать домой со всех ног, но также я понимаю, что если скажу Майку «нет», — мы больше никогда не увидимся. Затем я вспоминаю Монику и слова вылетают изо рта быстрее, чем в мыслях: — Да, ведь твой рисунок безвозвратно испорчен. Выражение лица Майка тут же становится светлым и восторженным, а я начинаю смущаться и лепетать о том, что мне нужно срочно домой. На его предложение проводить я отказываю и уже на крыльце поспешно машу рукой. Оставалось надеяться, что мне удастся придумать стоящее объяснение своего такого долгого отсутствия. Мне нужно солгать. Как можно правдоподобнее.