Тень своих снов

Гравий скрипнул под ногами. Очнулся от воспоминаний. Уже сумерки. Похоже, прогулка затянулась. Надо бы возвращаться… Скрипнули ворота. Пропустили машину. Железная леди вернулась с очередной встречи. Опять общалась с советом попечителей? Или приобрела очередные туфельки? Хотя тут ведь одно связано с другим. Причем тесно-тесно… Так и вспоминается: «Свет мой зеркальце, скажи»… А вот интересно, есть ли у нее такое зеркальце? Или она убеждена в собственном превосходстве? Мотнул головой. Небеса, неужели это и есть стариковские мысли?! Вот беда-то! Значит, не только морщинами увядает кожа, разум тоже… — Мистер Ливингстон. Заметила ведь! А надеялся, что мимо проедет. Окно черного ягуара приоткрылось. — Садитесь. Рискуете опоздать на ужин. — Благодарю, миссис Мунрок, предпочитаю свежий воздух. Да и идти осталось всего-ничего. К чему бы такая забота? На ужин, видите ли, опоздает! — И все же садитесь. Мы могли бы сэкономить друг другу время на беседе. — У вас ко мне разговор? — Если опять перенесут сроки гала… Невыносимо! Попечители не могут в этот день, министерские — в тот! — Мы могли бы вместе пройтись. Вечер чудесный. Как же! Пойдет она на шпильках по гравию! — Что ж, поговорим здесь. Раз уж вечер так хорош. Стерва! Из машины так и не вышла. Только окно опустила до конца. — Сообщаю вам, что Бичем Хаус был выбран местом проведения конкурса молодых исполнителей. Министерство образования повернулось лицом к музыке. Это должно вас радовать. О да! Сейчас спляшет от радости! — По всей стране будет проведено несколько подобных конкурсов. Победители получат возможность поступить в Королевскую Академию музыки*. В нашем конкурсе примут участие подростки из трех школ. — Впечатляющая новость! Спасибо, что поделились ей со мной. Холодный оценивающий взгляд. Спокойный. — Рада, что вы довольны, мистер Ливингстон. С завтрашнего дня вы приступаете к организации конкурса. Участники соберутся в зале в десять утра. На подготовку у вас неделя. — Что? — Неделя, мистер Ливингстон. Хотя я думаю, вы справитесь и быстрее. С вашим опытом. А теперь вам действительно стоит поспешить, коли вы идете пешком. Вы опаздываете на ужин. Доброго вечера. * * * * * Конкурс? Мать ее! Хотя сомнительно, чтобы у этой дамы была мать! Вероятно, ее создал какой-то поганец Пигмалион! Бездушное ожившее совершенство! Почему он? Почему не Реджи? Это он любитель просвещать юные умы. Взять хотя бы его субботние лекции по истории оперы! Хотя половина аудитории явно на них сладко посапывает. Уилф уже устал ему твердить, что стоило бы осовременить программу. И, пожалуй, в этом старый охальник ой как прав! — Привыкай, Реджи, привыкай, рэп никуда не денется. — Это мы ещё посмотрим… — Куда? Вспомни, про Биттлз ты говорил также… и? А так, глядишь, и молодёжь к тебе потянется. И то верно. Детишки не в полном восторге от Реджи, а расхлебывать ему. Сначала гала, а теперь еще и конкурс трех школ. Хотя может получиться обернуть это себе на пользу, чтобы Реджи был ему должен… и тогда, возможно, он заменит Фрэнка Уайта на гала… Надо о стольком подумать. Ужин уже точно не нужен. Аппетит теперь пропадет надолго. Исхудает — кожа обвиснет, как на старом носороге… Ох-хо-хо! Старость — не радость. На параллельной дорожке хрустнуло. Голоса. — И что, у тебя и правда шуры-муры с моим братцем? — Джинни! Ну что ты такое… — Брось, Герми! Я уже не маленькая. Все вижу. И как вы за сараем… И как у пруда! — А раз видела, что спрашиваешь? И слово-то какое. Шуры-муры… — Как тогда это называть? Вот про любовь я недавно читала… — В чужом дневнике. Бедная мисс Принстон! Она его так искала, так переживала… — И было из-за чего! Я тебе скажу, там такое написано… Не оторваться! Вот это настоящие чувства, страсть… Удивительно, так паршиво на душе — а чуть не рассмеялся. Одна дурочка рассказывает другой о любви. Что они могут знать об этом чувстве? Ведь это самая большая тайна… Непостижимая магия… не каждому удаётся к ней прикоснуться… — Может, она это все придумала? А ты поверила. — Стала бы она так переживать из-за выдумок, искать их? Да там же даты все проставлены были. Я три раза перечитала отдельные страницы… Мисс Пристон написала, что подобное чувство сильнее времени. И что даже после смерти их души будут искать возможности слиться. И что однажды вот в такой осенний вечер… Кусты затрещали, зашатались. Ветра нет. Что-то ударилось в фонарный столб. Свет мигнул. — Что это? А-а-а! — Это он! Он пришел к мисс Принстон! — А-а! Привидение! Привидение глухо закашляло. Пробасило: — Я извиняюсь… И сгинуло, ломая кусты. — Ох! Аж сердце в пятки ушло! Тихий свист. И опять басом: — Пушок, мальчик, ко мне! Затрещало по кустам, удаляясь. — Что… что это? — Успокойся ты! Точно не тень любви мисс Принстон. Это Хагрид… Ему папа позволяет ночевать в сарае. У него… жизненные трудности… — А он кто? Напугал ведь! Я чуть не описалась. — Да я сама толком не знаю… Ладно, пошли. Тебя Рон у сарая заждался. — Нет, я к этому сараю больше ни ногой! Передай ему, что буду ждать его на кухне. — Трусиха! — И ладно… Шаги разошлись. Смолкли. И самому бы пора. * * * * * — Все желающие принять участие в турнире должны написать свое имя на пергаменте и бросить его в кубок до утра четверга. Студенты столпились посреди холла, завороженно рассматривая пылающий голубым огнем кубок. — Кто бы мог подумать, что такое будет у нас в школе! — Хочу попробовать… — Победителя ждет вечная слава! — И мешок галлеонов в придачу. — Главное — участие, а не победа. Быть избранным великая честь! — Да уж! Обугленные кости участников их семьям потом доставят с почестями, — тяжелые, покрытые шрамами ладони опустились на плечи прыщавых пареньков. — Ну же, смелее! Пергамент одолжить? — Профессор Грюм, мы рады приветствовать вас в Хогвартсе. Благодарю, что вы прибыли на церемонию. Из вашего письма я понял, вы задержитесь… — К черту профессоров, Альбус! И церемонию туда же! — Рука скользнула в карман видавшего виды плаща. Булькнуло. — Просто захотелось в кои-то веки пожрать по-человечески. — Эм… Пир начнется через несколько минут. А пока я хотел бы обратиться к тем, кто захочет заявить свою кандидатуру на участие в турнире. Все как один застыли, жадно ловя каждое слово. — Ты только не забудь сказать им, Альбус, — снова булькнуло, — что участники турнира дохнут как мухи… — …Именно поэтому в этом году министерство ввело ограничение для участников. Вокруг кубка установлен возрастной барьер. Пройти через него могут лишь ученики, которым исполнилось семнадцать. — У-у-у! — дружное разочарование. — Это нечестно! — Несправедливо! Такого раньше не было! — Альбус, да дай ты им попробовать себя! Ну а если умрет кто, так одним остолопом меньше. Учить их еще… — Тишина! — голос, усиленный сонорусом, слышен всем. — Как вы уже поняли, тем, кто желает принять участие в турнире, придется в этом году попотеть на занятиях профессора Грюма. Он наш новый преподаватель по защите от темных искусств. — Его же турнули из аврората… — Ты знаешь, за что? — Ходили слухи… — И все-таки несправедливо, что ввели барьер. * * * * * — Доброе утро! Вздрогнул от неожиданности. Голос незнакомый. Повернулся. Из-под шапочки — медные вихры. Короткие, как у мальчишки. И сама — как мальчишка. Маленькая, тоненькая. Лицо в веснушках. — Доброе утро, мистер Ливингстон. — Эм… Прошу прощения, мисс, кажется, я еще немного не проснулся. Мы знакомы? — Теперь да! Я — Мэгги. В смысле… Маргарет МакКиннон. Моргнул удивленно. Белый халат. Из-под него торчат старенькие джинсы. Кеды тоже видали виды. И как только железная леди позволила! Или… — Так вы… — Новая медсестра. — О… — Доктор Мунрок попросила меня зайти к вам. Сказала, что всегда в это время… — О… Да. Да, конечно. Совсем молоденькая. А говорит бодро, уверенно. В серых глазах смешинки. Произношение немного… — Мисс МакКиннон… стало быть, вы родом из Шотландии? В глазах смешинки. — С самого севера. Кейп-Рот. И не слыхали, поди? — Эм… Врать не буду… Рассмеялась. Такая молоденькая. Боже, наверняка только с медицинских курсов! И занесло же ее сюда… — Так вас взяли на место Сьюзен? — Ну… Доктор Мунрок сказала, у вас произошла какая-то неприятная история. С лунатиком. И как раз в ее смену! А директор дама строгая… Куда уж строже! — Что верно, то верно, мисс МакКиннон. — Мэгги. — Прошу прощения? — Зовите меня Мэгги, мистер Ливингстон. Не люблю я этого… — Что ж, с удовольствием, моя дорогая. Но только если директор не услышит. И, кстати, джинсы она тоже не одобряет. Серые глаза улыбнулись. — Все ясно! Спасибо, что предупредили. Правда, платьев у меня как-то не водится. По горам, знаете ли, в таком не походишь. — Так вы в самом деле… — А как же! Настоящая горянка! Килты, волынки, овцы, виски… Не выдержал — засмеялся следом. Славная девочка. Жаль, если достанется от железной леди… Взгляд поймала — будто мысли прочла. — Но я постараюсь соответствовать. Отвернулась, на подносе звякнуло. Неприятно, словно мурашками по спине прошло. И ведь такая молодая… Только с курсов, небось… — Не волнуйтесь, мистер Ливингстон, я свое дело знаю. А, вот оно! Шотландская заносчивость. — Неужели, моя дорогая? В тоненьких пальцах сверкнул шприц. И вдохнуть не успел… — О… — Говорю же, знаю! В глазах смешинки. — Не только навоз за коровами убирать могу. Ох, поговори она так с железной леди… А впрочем, что есть, то есть. Рука у нее легкая. И смех — легкий. И сама она… — Ну вот, мистер Ливингстон, а вы мне не верили. — Что ж, мисс Мак… эм… Мэгги. Признаю, что был не прав. И рад приветствовать вас в Бичем Хаусе. Смех легкий. — Другое дело! Фэйри. _______________________________________________ * — ROYAL ACADEMY OF MUSIC — Королевская академия музыки, лондонская консерватория; готовит профессиональных музыкантов. Основана в 1822г.