Тень своих снов

Костюм от Армани явно уже покинул кабинет железной леди. И, судя по аромату туалетной воды, пошел на поиски мисс Мунрок. А что он еще может здесь искать? Конечно, не престарелую кокотку. Хотя современные красавцы изгаляются, кто во что горазд! Вот уж никогда не понимал любителей стареющей дамской плоти… Запах дикой воды* — безупречный след. Чувствует себя почти охотником. Ну надо же, у него еще и нюх идеальный! Сам себя удивляет. Эх, вернуть бы годы молодые! Голоса… Со всей возможной скоростью и невозможной грацией нырнул за куст. Еще не хватало в очередной раз с кем-то столкнуться. Мало кто тут уважает его право на одиночество. — Доброго денёчка, мистер Бонд. — А-а, Рон, дружище, я же как раз тебя искал, право слово. — Все с вами понятно, мистер Бонд. Вам как обычно? — Мне уже поздно менять пристрастия, — зашуршало, похоже, отсчитывал купюры. — Вот, возьми. — Оставлю в том же месте, за беседкой. Так вот кто пополняет бесконечные запасы бурбона старины Уилфа. Рыжий сын садовника, контрабандист под носом у железной леди. Кто бы мог подумать… Что ж, надо взять на заметку, мало ли что… Довольно улыбнулся. Можно и к «охоте» вернуться. Шагнул на дорожку. Гравий скрипнул. За спиной топот каблучков. — Мистер Ливингстон, погодите! Постойте! Миссис Мунрок освободилась. И снова ждет всех у себя. — Гермиона, душенька, скажите, что не нашли меня. Я по-стариковски пошел погулять, да и позабыл обо всем. — Но, мистер Ливингстон… Я… и мистера Грюма не могу найти… — Так за него будет отдуваться молодой Доусон. Хотя не пойму, почему железная леди так разбушевалась? Все живы, здоровы… — Насколько я поняла… — тут же осеклась и вспыхнула. — Ну-ну, милая, не стоит наступать на горло своей песне. В чем дело? — Мисс Кроули была шокирована внешним видом мистера Грюма. И мисс Принстон. Ей даже дурно стало… На дорожке опять шаги. Обернулся — а вот и довольный Уилф в предвкушении своего элексира жизни. Прошёл мимо и философски заметил. — Шокировать даму нужно не своим видом, а своими действиями. И желательно в постели. — Горничная залилась краской. — Нет, ну а что… я где-то читал, что среднестатистический мужчина думает о сексе каждые семь секунд. — Мистер Грюм вовсе ничего такого… — поспешила уточнить Гермиона, — просто он был не совсем одет… Поэтому мисс Пристон… — Неужели? Кислая арфистка лишилась чувств при виде толстого мужика в трусах? — смех душил. — А если бы она его без трусов увидела? Хотя такого бы она точно не пережила! Она явно не помышляла о любовных утехах… примерно никогда. Ей до среднестатистического мужчины, — проводил глазами спину Уилфа, — как пешком до луны. — А вот и нет… — Снова вспыхнула. — Джинни, сестра Рона, кое-что нашла в саду. И показывала мне по секрету. Ой, только это большая тайна! — Милая, я могила. — Дневник, который вела мисс Принстон, эм… много лет назад… Ну да! Примерно во времена королевы Виктории или раньше. Сколько лет этой ходячей мумии? — И что же там? — Роман… — Что?! — Любовные похождения. С военным. Опять покраснела. — Ой, мне же идти надо! Мистера Грюма искать. И вас… — А я гуляю… Вы же меня не нашли. — Ну да… Ох, шалунья Мэри! Значит, уксус она стала пить позднее. А в молодости мужчины в исподнем и без ее не пугали. Уже что-то! * * * * * — Дора, не надо, пожалуйста. Из-под шапочки опять выбилась яркая прядь. Словно огонек вспыхнул. Халатик коротенький. Ножки стройные. — Мистер Люпин, ну что вы как маленький. — Я же просил называть меня на ты… И по имени… Хотя я понимаю, что Вольфганг звучит странно… Это все родители, большие почитатели гения Моцарта! — Прекрасное имя, думается мне. Мои вообще назвали меня… Только обещайте никому не говорить! — Никому… — Нимфадорой! Что за блажь?! — А по-моему… — Я тоже считаю, что ужасно. Поэтому всем говорю, что меня зовут Дора. Ложитесь уже, мистер Люпин! — Да нет, имя чудесное! А этого… не надо… — В вашем возрасте смешно бояться уколов! Ложитесь! — Может, лучше таблетку выпить… — В надежде на то, что мистер Снейп на этот раз ничего не напутает? Нет уж! Так будет надежнее. И вам нужно отдохнуть. — Ай! — Ну-ну… Вот хорошо! Уже все! Лежите спокойно. Скоро вы уснете. — Но день же на дворе! — Зато ночь была у вас неспокойная! Я рада, что была не моя смена! Ох! И миссис Мунрок крайне недовольна. Бедный Гектор все утро… — Гектор? — Наш охранник. Гектор Доусон. Он работает вместе с мистером Грюмом. — Да-да… Я не знал… — …как его зовут? О, он тоже не афиширует свое имя. Его родители вдохновлялись каким-то древним греком. Тот, говорят, написал что-то очень длинное про битву. И в стихах, кажется. — «Илиаду». — Вроде да. Я в этом не сильна. Вообще я всегда хотела быть актрисой. У меня чудесно получалось изображать других, перевоплощаться. Но денег на школу актерского мастерства не было… С медициной помог отец. Он врач. Зато в колледже я играла в нашем театре. Это были самые счастливые моменты. — Я хотел бы посмотреть… — Обязательно увидите. Когда-нибудь. Мы с Гектором копим мне на курсы… — Вы? Не знал, что вы вместе… — И хорошо! Миссис Мунрок не приветствует служебные романы. Пожалуйста, никому… — Да мне и некому… * * * * * — Мисс Мунрок, Селена, добрый день. — Мистер Малфой… Смутилась. И глаза потупила. Прямо статуэтка саксонского фарфора. Пастушка! Чудесно иметь идеальный нюх — а то бы пропустил все самое интересное. Ради на этот раз сомнительного удовольствия от общения с железной леди. В гневе она страшна! Прямо Медуза Горгона, разве что в камень не обратит. — Откуда вы… здесь… — Ваша мать намекнула мне, где вас найти. Я хотел преподнести вам маленький подарок. — В это время я всегда хожу домой… Дочка возвращается из школы, я встречаю ее. Сюда школьный автобус не ходит. — Мой сын приезжает только на каникулы. Закрытые школы — Божье благословение. — Уверена, что это так… К тому же уровень образования там наверняка лучше, чем в нашей деревушке, — улыбнулась. — Только моих средств на подобное заведение не хватит. Закрытые пансионы — зло! Вот что это омерзительное место сделало с Джулией? Совместные обсуждения пошлейших дамских романов превратили ее… Воспоминания ножом по сердцу. — Думаю, вы в любой момент можете изменить свою жизнь. Самодовольная улыбка. Достал черный бархатный футляр с серебряной застежкой. Приятно, что остались еще приверженцы классики. Теперь все больше выбирают кричащие цвета — красный, оранжево-золотистый, бирюзовый. Абсолютная безвкусица! — Что это? — Я же говорю — подарок. В глазах недоумение. — Откройте. Теперь в глазах удивление. Восторг. — Бог мой! Это… это… — Совершенно нескромный подарок. Демонстрация своего кошелька. А вот и корсар! Очнулся наконец-то. — А это еще кто? — на лице неудовольствие и брезгливость. — Мистер Блэк… Думаю, аспирин вам будет сейчас весьма кстати. — Это точно, красотка! Приятно, что ты думаешь обо мне, а не об этих… побрякушках… Подцепил изящную длинную сережку. Сверкнули грани. Бриллиантовая дорожка с сапфировой капелькой. Если зрение не обманывает. Очень-очень неплохой выбор. Денди смотрел на корсара с брезгливым недоумением. — Мистер Блэк, вам лучше… — Вчера мы были на ты, красотка. Кажется… — Думаю, вам кажется. Если судить по перегару. Ваше состояние уже изрядно оскорбило даму. Сережка упала обратно на бархат. — Ну, судя по всему, ты рассчитываешь компенсировать… вот этим… то, что ей приходится терпеть твою слащавую физиономию. — Не понимаю, почему я должен это терпеть! Вы нанесли мне оскорбление. Мне и моей даме. Потянулся за телефоном. Вероятно, да… — Если бы это была твоя дама, ты дарил бы ей поцелуи, а не побрякушки. И тебе бы она предлагала аспирин… — Знаете, что, мистер Блэк! Аспирин возьмете в аптеке. И я больше не задерживаю вас. — А как же осмотр? — Вы слышали даму! Пора бы и вмешаться! — Мисс Мунрок? — Мистер Ливингстон? Что-то случилось? — Ваша драгоценная матушка разыскивает вас. И меня заодно. Чтобы разобраться во вчерашнем инциденте на крыше. — А? Да? Уже иду… * * * * * — Блэк, какая прелесть! Грязный, оборванный беглый преступник. Чудесная картина! Это место, — огляделся: тесная клетушка наверху Астрономической башни, что обычно использовалась как чулан, была переделана в импровизированную камеру с толстенными решетками, — прекрасно дополняет картину. Хотя клетка была бы еще лучше. Дамблдор, естественно, не захотел принять мои доводы и протащить тебя, закованного в цепи, по Хогсмиду. Еще и министра убедил, что негоже так обращаться с представителем древнего рода… — Пропади ты в Тартар, упырь бледный! — О, думаю, ты там окажешься гораздо раньше меня. Любезный директор не сможет спасти тебя от поцелуя дементора. На подобную казнь даже смотреть жутко, но я попробую не отводить глаз. — Чтоб ты ослеп! — Как ты измельчал… Даже ярость твоя бессильна. Только и можешь, что бросать бесцельные угрозы. А я вот, можешь не сомневаться, после твоей смерти постараюсь утешить твою бедную вдову. — Не смей даже приближаться к ней! — О, неужели? И кто, интересно, мне сможет помешать? — Она никогда не будет даже стоять рядом с таким, как ты! — Ты сам веришь в то, что говоришь? Или просто стараешься убедить себя? Знаешь, убитые горем женщины всегда становятся открытыми к сочувствию и ищут понимания. И утешения. И поддержки. Сами. Нужно просто быть рядом. — Я убью тебя, подонок! Громыхнула решетка. — Правда? Будешь грызть прутья зубами, Блэк? — И все же отступил на шаг. — Она жила без тебя двенадцать лет. И, клянусь Мерлином, проживет и дальше. Только теперь мы все точно будем знать, что твой призрак не выскочит из угла. И ты не будешь ей мерещиться в каждой собаке. — Только посмей к ней приблизиться! В ответ смех и звук шагов по ступеням. И слова эхом. — Обязательно посмею! * * * * * Взял газету, пробежал глазами по заголовкам. Поплохело. Не может быть! За что? Рукой за сердце. — Седрик… Что с тобой? Тебе нехорошо? Подожди… — привычно закопалась в своей необъятной сумке. — Где же это у меня тут было… Да где же оно? Газета выпала из руки, листы рассыпались по выцветшему ковру. — Катастрофа! Фрэнк Уайт снял себя с афиши гала, не хочет участвовать. Уже даже в газетах напечатали! А я все узнаю последним… — Но нельзя же принуждать… ведь милый Фрэнк так болен… Принуждать? Они все здесь служат искусству. Нельзя отречься от Эвтерпы! ** Ни болезнь, ни даже смерть не повод… — С Эвтерпой — то, что мне потом предстало, Опутав сердце; так вокруг ствола Змеится плющ. Все началось сначала.*** — Что? — Да хоть при смерти, говорю! Продажи билетов уже упали на шестьдесят процентов! Ты хоть знаешь, что это означает для гала? Нам срочно нужна замена. — Конечно, конечно… да у нас тут… кто-то да найдётся… Кто-то… Ему не нужен кто-то! Ему нужна звезда. Герой, который вытянет их гала на новый уровень. И, глядишь, завтраки снова станут разнообразными. И не придется ждать воскресенье. __________________________________________ * — Eau Sauvage Christian Dior (в 2000 году открывал 10 самых престижных мужских ароматов Франции и Европы) ** — муза музыки *** — Франческо Петрарка «На смерть мадонны Лауры»