Тень своих снов

— Макс, убери руки. И не прижимайся ко мне так тесно. — Дорогая, это же вальс. И мы танцуем. Ты сама просила меня сопровождать тебя на это мерояприятие. — Просто было бы странно, если бы я появилась на нем не с супругом, а с другим мужчиной. Это бы явно не улучшило мою репутацию, как главного лица Бичем Хауса. Учитывая то количество людей, что мы смогли привлечь на концерт, прессу, телевидение… — Как главного лица Бичем Хауса? И только? Единственное, что тебя интересует в этой жизни? — На самом деле, Макс, ты прекрасно знаешь, что это не предел моих мечтаний, но… что поделать? Между прочим, ты мог бы посодействовать моей карьере. Я не хочу до конца своих дней ублажать увядшие дарования! — Я смотрю, теперь ты взялась зажигать новые звезды. Приметила кого-то из конкурсантов? Или из их отцов? — Макс, ты жалок. Особенно, когда начинаешь говорить пошлости. Похоже, идея с балом… Хотя что они знают о балах? Но как бы там ни было — не так уж и плоха. Правда, фрак за вечер, кажется, стал еще теснее. Расстегнуть бы его. И туфли эти жесткие сбросить — чисто испанские сапожки! Надеть бы свой цветастый халат и бархатные тапочки. Позволить телу свободно вздохнуть. — Сисси, перестань витать в облаках. Мы же танцуем! — Ох, прости, Седрик… Я что-то… — Остановилась, руки скользнули вниз в поисках привычной сумки. — Где… — Сисси! — Ноги отдавила. — Только не сейчас. Мы танцуем! Какая жалость, что Джин Хортон отказалась танцевать наотрез. Даже с больной ногой она бы двигалась изящнее суетливой Сисси. Ну да ладно! Хладнокровие и достоинство. Вон железная леди — само изящество. И при этом успевает выяснять отношения с супругом. Приводит его на местные мероприятия пару раз в год, чтобы никто не забыл о его существовании. Не иначе. Вон и приторный красавчик кружится в вальсе. Легко. Но, пожалуй, слишком технично. Без души. Отец работает в министерстве культуры — похоже, вальсировать его учили там же. Эх! В свое время он мог кружится в вальсе бесконечно. Но чаще… ему хотелось вовсе не кружиться, а смотреть, как порхает по залу Джулия в объятиях… Ах, мой милый Августин… * * * * * — Святочный бал традиционно проходит во время Турнира Трех Волшебников, с самого его основания. Профессор МакГонагалл сосредоточенно осматривала ряды гриффиндорцев, вытянувшихся по обеим сторонам зала. Присутствовали все студенты четвёртого курса и старше. Потом кивнула стоявшему у старинного граммофона Филчу. — В ночь перед Рождеством мы вместе с гостями соберёмся в Большом зале, где будем веселиться, как подобает воспитанным людям. Как представители принимающей школы вы обязаны не ударить в грязь лицом и показать себя с самой лучшей стороны. Прошу отнестись к этому серьёзно, потому что Святочный бал — это, конечно… прежде всего… танцы. По рядам учеников волнами пошёл гул. Девушки хихикали, толкая друг дружку локтями, парни недовольно кривились и нарочито громко завидывали младшекурсникам, которым можно было не присутствовать на бале. — Тихо! Дом Годрика Гриффиндора пользуется уважением волшебников всего мира вот уже десять столетий. И я не допущу, — профессор поджала губы и выразительно посмотрела на студентов, — чтобы вы всего за один вечер опорочили это имя, ведя себя как невоспитанные малосоображающие грубияны. Близнецы Уизли зашлись в хохоте. — Попробуй сказать это в пять раз быстрее, — шепнул один другому. И новый взрыв смеха. Профессор МакГонагалл смерила их уничтожающим взглядом. — Итак, танцевать — это значит дать возможность телу дышать, — изящно развела руки в стороны. — Внутри каждой девочки дремлет лебедь, который рвётся наружу в свободный полет… — Из Кэти Бэлл сейчас что-то вырвется, — заржал Рон, — только вряд ли это лебедь. Гермиона испепелила его глазами. — В каждом мальчике живёт гордый лев, приготовившийся к прыжку, — профессор с улыбкой посмотрела на Рона. — Мистер Уизли. — Да… — Помогите мне, пожалуйста. Рон нехотя поднялся под хохот девушек и улюлюкание парней, подошёл к декану Гриффиндора и замер в паре шагов от неё. Профессор подошла ближе, Рон попятился. И снова все повторилось. — Итак, положите свою правую руку на мою талию… Суеверный ужас отразился на лице Рона. Казалось, он опять очутился в Запретном лесу в жилище Арагога и его детей. Особенно, когда левая рука Минервы МакГонагалл легла на его плечо. — Куда… — пролепетал он, разглядывая её кисть на своём плече, словно это было какое-то отвратительное насекомое. — На мою талию, мистер Уизли. И вытяните левую руку. Рон застыл на месте с приоткрытым ртом. Близнецы дружно присвиснули, когда профессор, так и не дождавшись действия от Рона, сама положила его руку себе на талию. — Мистер Филч… — завхоз, обнимающий свою драгоценную кошку, склонился над граммофоном, — прошу вас. Мистер Уизли… внимание! Раз-два-три, раз-два-три… И они закружились по залу. * * * * * — Мистер Ливингстон, я, право, чувствую себя здесь лишней… Роскошная женщина, которая стесняется своего совершенства. Редкое явление! Обычно у всех самомнение зашкаливает, а с возрастом еще и теряется критическое отношение к себе. Взять хотя бы их парад мумий… Ох, хорошо еще, железная леди придирчиво осмотрела вверенных ей дам и под разными благовидными и не очень предлогами не позволила доброй половине из них спуститься вниз. А тут перед ним Персефона, не сознающая своего очарования… хотя желающий похитить её Аид уже слишком близко, если судить по всегда сопровождающему его аромату. — Моя прекрасная мисс, но вы же обещали поддержать меня. Тогда будьте верны своему слову и подарите старику танец. — Мистер Ливингстон, и вовсе вы… — Да, да, конечно, я молод душой, но вот телом… увы! одряхлел. Но с такой спутницей, как вы, я явно буду королём местного общества. Заговорчески подмигнул. Ее щеки чуть зарделись. Как хороша! — Возраст — это просто число, мистер Ливингстон. — Пожалуй… и пока оно двузначное, вроде и бояться-то нечего. Но чем ближе оно к сотне, тем отчетливее понимаешь, что три цифры в возрасте — это нечто противоестественное. А посему… давайте танцевать, пока я ещё на это способен. Закружились по залу. Она двигается так легко, так естественно, будто всю жизнь как бабочка с цветка на цветок, будто фея. Совсем как Джулия… Но об этом лучше не думать! Сам едва поспевает за ее полетом — как бы не оконфузиться! Ещё не хватало, чтобы потом их улей неделями гудел о том, как он запнулся или сбился с такта. Неужто придётся как новичку? Раз-два-три, раз-два-три… Как же ужасна старость! — Ох… — Валери, душечка, тебе нехорошо… Тоненькие причитания Сиси слышны сквозь музыку. Вот что значит поставленный голос. Даже возраст не может украсть его мощь. Сказал бы браво, но они на балу, а не на гала. Кстати, это мысль… стоит активнее использовать таланты Сиси… — Валери, прости дурня, — басит Джон, — решил тряхнуть стариной… — Да я сама, — слабый дрожащий голос, — забыла о возрасте… — Миссис Блэк, — его фея снова стала врачом, — что случилось? Пойдёмте, обопритесь на меня. Мистер Ливингстон, помогите. Ей лучше присесть. — Да просто голова немного… Шампанское, вальс… Вот и повело… — Мисс Робсон, пожалуйста, сходите за мистером Снейпом. А мы пока потихоньку до смотровой… Засуетилась. Руки привычно заискали сумку, но её нет, поэтому просто ладошки трутся о ткань платья, сминая оборки. — Конечно, конечно… Джон, пойдём. А то ведь мне, может, он и не откроет. А скрипачка-то вовсе не пушинка. Почти безвольно обвисла между ним и доктором Мунрок. Не нанимался он в медбратья… — Да будет тебе, Сиси! — Скорей бы уже до смотровой дойти. — После последнего выговора от железной леди наш алхимик распахнет перед тобой двери раньше, чем ты постучишь… Задохнулся от столь длинной фразы и веса повисшей на нем дамы, пока доктор отпирала дверь. — Ну, и кому поплохело на этот раз? Арфистки, скрипачки, певички! Налетай, торопись! Таблеточки на все случаи жизни. Прав он был. Зельевар-то явился по первому требованию, ещё и сразу с аптечкой в руках. — Сев… — Спокойно, — выразительно потряс аптечкой, — если чего не хватит, то я шустренько метнусь до аптеки и принесу ещё. Приказывай, о великая! А я слушаю и повинуюсь. — Бога ради, прекрати паясничать. — Ну уж нет! Я всего лишь выполняю распоряжение директора. Потому как малейшее отклонение… — булькающий сдавленный смех перешёл в хохот, — она даже не представляет, как мне на это по… — Сев! — Как мне насрать на её угрозы. * * * * * — Миссис Блэк, надеюсь, вам стало лучше. Если хотите, я свяжусь с кем-нибудь из ваших родных. А пока с вами побудет Дора, — медсестра активно закивала головой, под шапочкой заколыхались кудряшки цвета оперения райской птички. — Всех остальных попрошу выйти. — Не стоит, дорогая, — махнула иссохшей артиртной кистью. — Реджис на гастролях. Он ведущая скрипка в Лондонском симфоническом оркестре. Моя гордость! — А ваш другой сын? — По-вашему, я недостаточно позора натерпелась с ним в последнее время? Арест стал последней каплей! — Вам нельзя сейчас волноваться, миссис Блэк. — Валери, душечка, но он же исправится… И собачка у него… Он же у тебя добрый мальчик, любит животных… — Мисс Робсон, я же просила… Хватит! Дора, присмотри за миссис Блэк. Господа, все выходим. — А что, представление окончено? — Сев, ты ещё! — Тогда клоун отправляется на покой, — театрально раскланялся. — Но вы заходите, если что. Я и мои маленькие разноцветные подружки стоим на страже здоровья всех сирых и убогих. Как же сам умаялся. Сперва на конкурсе все нервы вымотали, потом бал и… скрипачка на грани обморока. Еще фрак этот безбожно жмёт подмышками. И туфли крайне неудобные. Поневоле позавидуешь охотнику за привидениями и его мокасинам из тончайшей замши. — Я вам так благодарна за помощь, мистер Ливингстон. Выдавил улыбку. — Всегда счастлив. — Но, может, все-таки стоит позвонить мистеру Блэку… Похоже, ей не терпится снова повидать «корсара». Тем более, помнится, он записал свой номер в телефон, который ей преподнес. А тут и повод подходящий. — …с другой стороны, миссис Блэк ясно дала понять, что не хочет его видеть. И волноваться ей противопоказано. Она явно его и на порог-то не пустит. — Так пусть войдёт через камин. — Что, простите? — рассеянно скользнула взглядом, чуть нахмурилась. — Какой камин? — Как Санта Клаус. Для него же нет преград. Нет закрытых дверей. И его все любят. — С чего такая уверенность? — Что его все любят? — Нет… в том, что для него нет преград. Перед глазами то далёкое Рождество. Джулия, распаковывающая подарки, как маленькая девочка. Румяные щёчки, сияющие глаза. — Боже! Это все мне? Это просто волшебство какое-то! Седрик, Геллерт, смотрите. Красота какая! И откуда только? — Понятное дело, что из камина. Как обычно. Самая элементарная магия. Тихий тёплый смех. Медовые волосы. Самая элементарная магия.