Тень своих снов

— Мадам, когда мне вернут моё прежнее меню? Я категорически возражаю! Огюст Шевалье — рыцарь высокой кухни. Я не нанимался готовить эту унылую склизкость, которую вы зовете овсянкой, по шесть дней в неделю. Работники кухни уставились на своего шефа, как на прокаженного, кажется, даже отпрянули в сторону. Лист с меню медленно спланировал к ногам миссис Мунрок, но она и не подумала его поднимать. — Мистер Шевалье, если разобраться, то у меня и в мыслях не было вас нанимать. Это вы пришли ко мне, уверяя, что готовы работать за любые деньги, лишь бы… — Лишь бы иметь счастье лицезреть её. Мадам Эмили Барстоу. Ради того, чтобы слышать её, я готов был на все… На лице французского повара почти священное благоговение. — Какая женщина! Какой Кармен она была! Но… — на глаза навернулись слезы, — её больше нет с нами… а вы заставляете меня готовить это! Он пнул ногой меню, все ещё лежавшее на ковре. — Мистер Шевалье, повторяю, это вы меня просили об услуге. Если вы не хотите больше работать в Бичем Хаусе, я вас не держу. — Мадам, да вы и не в силах удержать Огюста Шевалье! Для этого нужна страсть, а с вами нужно меховое манто даже в июльский полдень на Лазурном берегу! И вышел, хлопнув дверью. — Ну, кто-то ещё хочет излить душу? Или поистерить? Если без последствий, это в кабинет мисс Амбридж. Она во всеуслышание предложила свои услуги персоналу на добровольных началах. Розовый бант содрогнулся от приступа кашля, но его обладательница смогла сохранить самообладание и расплылась в улыбке. — Да-да, конечно. Буду рада помочь всем и каждому. — Очень мило, но вряд ли вы столь же профессионально умеете готовить… а мы только что лишились главного повара. — Но вы же сами его… — голос медовый. — А я говорила, что дружескую атмосферу в коллективе… Хотелось избавиться от этой розовой феи предпенсионного возраста, как от назойливой мухи. Но, к сожалению, не она была её прямым работодателем. — Миссис Мунрок… — садовник запнулся, вытирая пот широкой ладонью, — вы про готовку говорили, а моя жена… — Мистер Уизли, я говорила про профессионала. — Так я же про то и толкую. Моя жена… у неё образование есть. И диплом. Вы не подумайте, она все предоставит. Просто когда у нас седьмой малыш родился… моя мать отказалась помогать… и Молли пришлось дома сесть. Но теперь-то детишки подросли уже. А моя Молли шикарно готовит, у неё и рекомендации есть. Тоненькая бровь удивленно взлетела вверх, взгляд с сомнением. — Хорошо, мистер Уизли. Завтра в десять утра буду ждать вашу супругу на собеседование. У нее есть резюме? Мне хотелось бы ознакомиться с ним заранее. — Ох, я даже и… — растерялся, даже ладони вспотели. Селена протянула ему бумажную салфетку и ободряюще улыбнулась. — Пусть заглянет ко мне, я помогу. — Только в свободное от работы время. Другого никто и не ожидал. — Ну, разумеется, миссис Мунрок. * * * * * — Дора, пожалуйста, мне помощь нужна… Смотрел на нее молящими глазами, будто голодный хомяк на кусочек сочной моркови. — Гектор, ты же ее слышал… У меня только смена началась, и я дежурная сестра сегодня. Если она меня на посту не увидит и узнает, что я отлучилась не по своим прямым обязанностям… Она меня и так не жалует. Всё время на мои волосы косится… — Дора, милая, именно поэтому… — Ш-ш-ш! Никто не должен… если она ещё и узнает, что мы вместе… Перемялся с ноги на ногу. — Ты ее слышала. Ей нужен мистер Грюм. Один я его полдня буду искать… ну, уж пару часов точно. А ведь он меня на работу принял, даже на характеристику не посмотрел. И на премию меня всегда рекомендует. Не себя — меня. — Гектор, я же… Не могу я работу потерять! Ты же знаешь, я коплю… Как тогда моя мечта? — Вообще-то я тоже на твою мечту коплю. В голосе обида. Огляделась по сторонам, встала на цыпочки и быстро чмокнула в щеку. — Пойми ты… я же только начала… — Дверь сестринской хлопнула, оглянулась. — Вот если бы я с ночи была, как Мэгги, тогда бы осталась и помогла тебе. Ну, клянусь… Ну, что мне сделать? Вот ты Мэгги спроси, она потвердит, как главная нас шпыняет сейчас. Повернулась в поисках поддержки. — Да ночью миссис Мунрок нами не интересуется вроде… Как у нее рабочий день заканчивается, так все и выдыхаем. Я вообще не против ночных, и платят чуток побольше. — Вот я ему и твержу, что с ним сейчас пойти не могу. А он… — А что надо-то? Может, я чем помогу? * * * * * I mBaile Átha Cliath ní fhaca mé riamh… * Затянул было, да осекся. Какой уж тут славный город! Поганая английская дыра. А девицы если и есть, то потрепанные. И не бесплатно. Да и то, если повезет. Бывает, что и нос воротят. Ну, да что с них взять! Был бы бабой, и сам, поди, от себя бы шарахался. Перебитая нога шаркнула и запнулась о порог. Ring a ring a rosie, as the light declines I remember Dublin city in the rare ould times** Да, времена-то были! И с товарищами выпить, и с красоткой покувыркаться. И говнюка какого на набережной скрутить. От начальства-то доброго слова не дождаться было, ну да хоть не в свое дело не лезли. «Что, Грюм, опять на допросе подозреваемому два зуба выбил? Ну, как папаша мой говаривал, Molann an obair an fear***. А ты иди давай, там в патруль в доки человека недостает». Да, были времена. I met my love in a gas works croft dreamed a dream, by the old canal kissed my girl by the factory wall its a dirty ould town**** Да, далеко он теперь. Грязный старый Дублин. Та еще зараза! А всяко лучше, чем посередь английских лужаек. Виски тут что твоя моча. А бабы немочь бледная. Занес же черт… На старости лет. Что-то грохнуло, испуганно повалившись к стене. Дзынькнула струна и затихла. Из углов дохнуло подплесневевшим деревом, старым лаком и нафталином. I've been a wild rover for many the year And I've spent all me money on whiskey and beer But now, I'm returning with gold in great store And I swear, I will play the wild rover no more …***** Да уж, куш. Окромя шрамов ничего не нажил. И вот теперь в этом сраном английском дурдоме… Вырвалось само, и повторилось, как заезженная пластинка: And fuck the british army…****** Нога запнулась опять, пол качнулся, приближаясь, и ладонь, выпустив флягу, уперлась во что-то сыровато бархатистое, словно почерневший мох. Следом зарылся и нос, и вдруг потеплело, и стало как-то даже уютнее. Aon chailín níos sciamhaí ná Mol Ní Mhaoileoin…******* * * * * * — Вставайте! Из мягкой мшистой хмари выдернуло резко, наотмашь. Аукнулось в голове, отозвалось в ушах муторным шумом, а в глотке колыхнулось солоновато саднящим комом тошноты. Поползло наружу — сглотнул тяжело, с силой. — Вставайте! Голос молодой и звонкий. Мертвого поднимет. — Вставайте сейчас же, я вам говорю! Ишь ты! Молли Малоун… Ладонь утонула в мягком и бархатистом. А в голове гул. Еле поднял. Вгляделся в темноту. Силуэт тоненький, чуть не прозрачный. Фейри. — А где ракушки и мидии? В плечо впились хрупкие пальцы, потянули вверх — и откуда силы столько! — Вот директриса вам устроит и ракушки, и мидии! Вставайте! — К чертям ее! Потянулся было обратно в покинутый уют, но хрупкие пальцы держат крепко, клещами. — Спорить не буду, но вам тут нельзя, если не хотите воспаление легких схватить. На дворе, чай, не май месяц. Ишь ты… Кулаком потер ближайший глаз, да куда там — в темнотище этой сраной не разобрать. — Будут меня еще тут поучать всякие… английские… Из темноты отозвалось раскатистым, горловым и, хоть и чужим гэльским, но явно трехэтажным. Эк она… — Поискать еще ту дуру английскую, что стала бы с вами возиться! Jakey! ^ Ишь ты! — А ты у нас что же? Хайланд, небось? — Кейп-Рот. Хмыкнул. Кисловатый ком полез снова, аж ладонью под кадыком прижал. — Ясно. Та еще дырень, а? — Да уж не хуже вашего поселения у брода! ^^ Ишь ты! Умная. А голос чистый и звонкий. Как ручей в горах. Не обидой, не раздражением, каким-то веселым азартом — смешинки в нем искрят, что первые лучи солнца в ледяной воде. Вот ведь, твою ж мать! На романтику потянуло. На старости лет. — Это на Кейп-Роте тебя браниться выучили? Смешинки заискрились уже открыто. — А вы попробуйте овцу подстричь без ругани! Как дед мой говорит, животина другого языка не понимает. Люди в основном — тоже. — У нас ферма большая. Дед мой тоже, вроде вас, вечно бурчит: «Бросай ты к чертям эту добрую сраную Англию». А куда я брошу! То крыша прохудилась, то подвал залило, на все денег надо. — А родители твои что? Звонкий голос запнулся всего на секунду — как прозрачный ручей о камушек. — Моя мама в полиции служила. Том Реддл убил ее, когда она пыталась его задержать. Потом явился в наш дом и убил моего отца. Меня спасло только то, что я была тогда у дедушки. — Твою ж ма… В смысле, это… Ты уж прости… — Och aye, peckin’.^^^ Это было давно. Я их и не помню почти. Я-то ведь тоже мечтала в полицию пойти. Да дед запретил настрого. Все твердил, вот попрут тебя в отставку, останешься, как Аластор Грюм… Вдохом поперхнулся. Хорошо, хоть наружу не полезло… — Погоди! Так твой дед — Хэмиш МакКиннон? Смешинки снова заискрили. — А я-то думала, вы не догадаетесь никогда! Твою ж мать! — Не видались-то мы с ним уж лет сто. Он к нам в дублинский участок приезжал каждый раз, как нужна была какая биологическая экспертиза. Как же, большой знаток, голова! А уж как за бутылку виски возьмется, любо-дорого глядеть! В смысле… э… Смешинки. — Да он и сейчас так! — Все тот же упрямый баран, я чай. Худенькие пальчики снова уцепили за рукав. — До вас далеко! Вставайте уже! Шатнуло, как на Ирландском море в знатную качку. Мшистая отсыревшая теплота отпускала с трудом. — Эк тут… — нога запнулась о что-то твердое, словно о низкий борт лодки. И как уместился-то! — Это футляр от контрабаса. Ума не приложу, как вы вообще сюда… — Что твой гроб! А впрочем, может, уже и пора… — Yer bum’s oot the windae! ^^^^ Там вас с самого утра с фонарями ищут, Гектор, бедняга, с ног сбился. Ишь ты! Ищут они. — Опять, небось, старух успокаивать. Или лунатиков с крыши снимать. Нахлебался я уже этого дерьма, пора и честь знать. Ледяной водой из горного ручейка плеснуло. — Ну, с унылым нытьем — это вам к мисс Амбридж! Понять, принять и вся эта хрень. А я так скажу. Хватит уже себя жалеть! Ишь ты… — Да что ты знаешь вообще! Сailín! ^^^^^ — Знаю, не меньше вашего. В бутылку вцепиться — не велика доблесть! Разуйте уже глаза! Доктор Мунрок вас каждый раз от собственной злыдни-мамаши защищает, Дора прикрывает, как может. Про Гектора вообще молчу, он на вас разинув рот глядит, вы для него герой. Да только вам плевать! О себе только и думаете! — Ты меня учить будешь? Хрупкая фэйрина фигурка шарахнулась в сторону, выпрямляясь. — Больно надо! Я вам в няньки не нанималась! Без того забот полон рот! Хотите и дальше жизнь свою гробить — пожалуйста, дело ваше! Мешать не стану! Полупрозрачная, легкая, короткие вихры — дикий мед. В сраной Англии таких днем с огнем не сыщешь. Веснушки на лице так и горят — блуждающие огоньки в полумраке. — Ну, уж и завелась… Неловко, грузно перевалившись на здоровое колено, выгребся наконец из контрабасного гроба. — Пойдем, чего уж тут. Дай только штаны подтяну. * * * * * — Профессор Дамблдор, сэр, я стучал… Мерлин мой! Как неловко… Неужто задремал? Приподнял очки, другой рукой провел по глазам. Слишком многое за эти дни навалилось, но надо быть стойким. — Профессор Флитвик мне сказал пароль, позволил пройти… Откашлялся, чуть сжал пальцами виски. Крепко зажмурился и резко открыл глаза. Всё вокруг обрело былую чёткость. — Доусон, рад вас видеть. В свете последних событий присутствие друзей и единомышленников — истинный подарок. Присаживайтесь, прошу. — Я хотел видеть мистера Грюма. Просил, умолял, но мадам Помфри абсолютно непреклонна. Полный покой. Мой визит несвоевременен… Улыбнулся своим мыслям. Славный мальчик этот Доусон. Выпускник Равенкло, прекрасные баллы, мракоборец. Он более, чем достоин… — Поверьте, мой дорогой, профессор Грюм сейчас в очень надёжных руках, — загадочный взгляд и полуулыбка. — К тому же нежных и заботливых. И это всё, что ему сейчас нужно. Он быстро восстановится. Доусон вскочил со стула, взъерошил волосы, не зная, что делать, снова опустился на краешек. — Я как подумаю, что мистер Грюм столько времени провел в сундуке!.. Впору с ума сойти! И никто же… решительно никто не заметил! — Он принял должность профессора по моему настоянию. Компании изначально сторонился, а то, что стал совсем замкнутым, я связывал с его расследованием и подозрениями по поводу всего происходящего на Турнире. Порой, конечно, мне казалось… но столько всего происходило… Доусон сжал руки в кулаки. — Я должен был быть здесь. Я бы заметил! — Не стоит себя винить. После происшествия на Чёрном озере и исчезновения Бартемиуса я был уверен, что все мысли профессора Грюма поглощены произошедшим и что он ближе любого из нас к разгадке… — Он и был, но этот подонок! Кто бы мог подумать, что он решится напасть на самого мистера Грюма… — Барти уже нечего было терять… он принял жертву матери во имя собственного спасения, стал отцеубийцей… Он был одержим возвращением своего господина, поэтому должен был привести Гарри в нужное им место, а для этого ему нужно было стать близким ему человеком и при этом не вызвать подозрений. Профессор Грюм оказался идеальной кандидатурой. Никто не знал его настолько хорошо, чтобы… — Я бы обязательно заметил, — будто и не услышал последних слов. — Мистер Грюм же меня все только деревом и хомяком называл. А эта мразь… Крауч младший… он бы точно провалился на этом. — Не сомневаюсь, Доусон. И очень жаль, что вас не было здесь, чтобы разоблачить его. И жаль, что никто больше не пришёл ко мне, чтобы поделиться своими ощущениями. — Кого вы имеете виду, профессор? — Нахмурился, будто пытаясь сообразить. — Я не совсем понял… — Не берите в голову. Теперь главное, чтобы профессор Грюм поскорее восстановился. Нас ждут неотложные дела! А Барти… поцелуй дементора — ужасная участь… — Он его заслужил! Посмотрел на кипящего праведным гневом мракоборца. Эх, молодость, молодость! Все на пределе, все делят только на чёрное и белое. А зло… оно не чёрное, оно серое, туманное, удушливо-дымное… _________________________ * — В славном городе Дублин, Где девицы так хороши… Начало знаменитой песни о дублинской девушке Молли Малоун, которая торговала ракушками и мидиями. ** — Звени, колокольчик! И когда померкнет свет, Я вспомню город Дублин в старые добрые времена… *** — Труд славит мужчину (ирл.) **** — Я встретил свою любовь У стены газового завода. Я мечтал у старого канала. Я поцеловал свою девчонку У стены завода. Этот грязный старый город… ***** — Был я бродягой столько лет, Все деньги спустил на виски да на пиво. Но теперь возвращаюсь, Большой куш в кармане. И клянусь, что с бродяжничеством я завязал… ****** — В жопу британскую армию… ******* — Я впервые положил глаз На красотку Молли Малоун… ^ — Пьяница! (шотл.) ^^ — буквальный перевод ирландского названия Дублина, Baile Átha Cliath ^^^ — Всё нормально. (шотл.) ^^^^ — Вы несете чепуху! (шотл.) ^^^^^ — Девчонка! (ирл.)