Саурон. Восхождение

- А ты замечал, какой Майрон красивый? Мелькор поперхнулся и в страшном шоке посмотрел на Готмога. - Ты что это, демоническая скотина, вместо того чтобы выполнять свои прямые обязанности, заглядываешься на моего майа?! - Ну, Мелькор, не ревнуй... - Я тебя сейчас больно ударю. Какой красивый? Какая ревность? Ты грибов нажрался? - Блин, босс, просто скажи, красивый или нет. - Да откуда мне знать?! Главное, что он толковый, исполнительный, аккуратный... Балрог хохотнул и погрозил вала пальцем. - А помнится, ты говорил мне, что отрицание очевидных фактов свидетельствует о скрытой заинтересованности. - Наглый балрог, - Мелькор откинулся на мягкое кресло и довольно ухмыльнулся. - Ну, чего ты хочешь от меня услышать? - Что он красивый. - Он красивый, ты доволен? Балрог пьяно заржал и хлопнул вала по плечу. Разговор проходил в одном из рабочих кабинетов Мелькора. Темный вала не так давно исказил сок плодов винограда и радостно принес на пробу, исключительно в целях эксперимента и оценки всей степени его поражающего воздействия на лиц божественной сущности и огненных демонов. - Слушай, Мелькор, а это точно безопасно? - балрог, кряхтя, нес огромную бутыль из темного стекла. - Не сцы, друг мой, не отравлю, - Мелькор распахнул высокие двери своего кабинета, смел рукой со стола кипы пыльных бумаг, перепрыгнул через него и развалился в кресле, словно из ниоткуда извлекая два стакана. - В конце концов, если бы мне нужно было от тебя избавиться, я выбрал бы менее изощренный способ. Теперь же он смотрел слегка плывущим взглядом на забавляющегося балрога. - Даже демонов прошибает, крепкая хрень получилась, - сказал он словно сам себе, взбалтывая вино в стакане и пытаясь оценить его цвет. - Неееет, подожди, я от тебя так не отстану. Вот опиши его, какой он? - балрог оживленно посмотрел на вала. - Кто? - Мелькор допил остатки из стакана и потянулся к бутыли. - Ну Майрон, Майрон. Владыка тяжело вздохнул и устало посмотрел на балрога, подперев щеку ладонью. - Скажи, когда мы подробнейшим образом обсудим внешность моего майа, ты отвяжешься от меня, и мы продолжим эксперимент? Балрог положил руку на грудь и веско тряхнул головой. - Ну давай, что ты там хочешь услышать? - Ну, какие у него волосы? - Рыжие! - моментально отреагировал владыка. - А рост? - Ну, он маленький такой. - Ты хотел сказать, хрупкий, - балрог пьяно икнул и залпом осушил второй стакан. - Хорошо, хрупкий. - А глаза? Мелькор задумчиво посмотрел в одну точку, после чего сказал: - Вот глаза не помню. Готмог, скажи мне, к чему вся эта чушь? - К тому, что ты сейчас мне нагло врешь. Ты прекрасно знаешь его внешность во всех ее волнующих деталях. Вот ты думаешь, я не замечал, как ты на него смотришь? - балрог хитро прищурился. - Я?! Смотрю? На Майрона? И как же? - Мелькор закусил указательный палец и с интересом посмотрел на друга. - С.. с.. с вожделением, - подобрал балрог подходящее слово и удовлетворенно откинулся на спинку стула. - Это, скорее, ты на него так смотришь, а у меня с ним рабочие отношения, - Мелькору начала надоедать вся эта ерунда. - Кажется, эта штуковина имеет печальное побочное действие для хрупких мозгов всяких балрогов. - Вот, ты уже и ревнуешь! - Я не ревную! - Да-да-да, не надо отпираться, и трогаешь его постоянно... - А ты вот только и делаешь целыми днями, что следишь, как бы я его лишний раз не потрогал. - ...и подарки даришь... - А это тебя вообще не касается. Всё, - рассерженный Мелькор стукнул раскрытой ладонью по столу. - Будем считать этот разговор оконченным. - Вот видишь? - удовлетворенно улыбнулся балрог. - Да что видишь-то?! - Ты можешь, конечно, дурить голову кому угодно, но я-то вижу. Привез себе хорошенького пушистенького майа из похода и грамотно его окучиваешь. А я что? - Готмог притворно вздохнул. - Я ничего. Завидую просто. Тоже хочу. Мелькор пару мгновений смотрел на него, после чего заявил: - Тебя сейчас спасает только то, что я физически не в состоянии оторвать твою голову и запустить ее прямиком в Валинор. Но завтра я буду в состоянии. Убегай далеко и хорошо прячься. Готмог секунду сидел молча, а затем захохотал так заразительно, что Мелькор не смог сохранить грозное выражение на лице и тоже усмехнулся. - Продолжим? - балрог приподнял свой стакан. - Со всем нашим удовольствием, но! Тема моего ученика, а тем более моих с ним отношений - закрыта. Балрог удовлетворенно хмыкнул. Всё прошло так, как он и хотел. Мелькор и без балрога знал, что майа красив. Еще на своих тайных проповедях (он называл их "лекции") в Валиноре он отметил именно его, за яркую внешность и неизменно упертый и неприступный внешний вид. Прочие же майар смотрели на него сразу с едва скрываемым обожанием. Еще бы, великолепный вала, плохой парень из хорошей семьи... И Мелькор всегда делал основную ставку именно на них, будучи уверен, что с тем хмурым рыжим юношей, что всегда стоит у стены, у входа, ничего дельного не выйдет. Он слишком... правильный, слишком безукоризненный, безупречный. Он Светлый. Его не уговоришь, не смягчишь холода глаз горячим шепотом или прикосновением, не уболтаешь на безумства. Он лишь будет так же сжимать губы и смотреть на тебя волчонком. Поэтому Мелькор был поражен, когда после очередной лекции, пока он собирал свои записки и книги, а майар постепенно покидали аудиторию, бросая на прекрасного и убедительного оратора страстные взгляды, этот парень тихо и молча подошел к его столу. Вала тогда удивленно улыбнулся: - Чем я могу быть вам полезен, юноша? Глаза парня испуганно забегали, однако он взял себя в руки и тихо сказал: - Я надеюсь, что это я смогу быть вам полезен, вала Мелькор. Мелькор тогда долго изумленно смотрел в золотистые глаза майа Ауле (разумеется, он и сейчас прекрасно помнил, что его глаза горят золотом), думая, что ослышался. После он, однако, взял себя в руки и, придав себе максимально серьезный вид, сказал, что это все нужно обсудить подробнее, а так как учебное время уже вышло, сделать это удобнее в доме вала, на окраине благословенного края. Неожиданно майа согласился. Он пришел поздно вечером в скромное временное жилище искаженца, и они разговаривали всю ночь напролет. Майа рассказывал удивленному вала свои мечты об идеальном, правильном мире, где все будет гармонично. Он горячо говорил: - Поймите, вала Мелькор, на это способны только вы! Ваша сила, ваша власть... Вы могли бы перевернуть этот мир! Вала тогда тепло сжал ладонь ученика и доверительно сообщил ему: - Нет, Майрон, не смогу... без тебя. Так рыжий майа стал его шпионом. Они встречались почти постоянно, пока Манвэ не надоело такое опасное соседство в лице извращенного братца. Мелькор находился там в странном положении. Не при дворе, не блещущий ослепительными светлыми одеждами и нимбами... но при этом обладающий невероятной властью и пользующийся бешеной популярностью среди майар. Намо в итоге настоял, сказав Манвэ: - Так нельзя, нужно утвердить наше к нему отношение. Если мы принимаем его как равного, значит, нужно привести его во дворец, чтобы он жил среди нас. Если мы его не признаем, значит, необходимо объявить его вне закона, вне власти, и изгнать из благословенного края. Тогда Манвэ, отводя глаза, сообщил Мелькору, что его присутствие здесь не приветствуется. Темный вала усмехнулся и заявил: - Ты, братец, как тряпкой был, так ей и остался. После этого он развернулся и быстрой упругой походкой направился к своему дому, собирать вещи. Он складывал магические книги, когда услышал в дверях голос: - Вы уезжаете? - Да, Майрон, мне очень жаль, - Мелькор закусил губу и оперся руками о стол, ссутулившись и не поворачиваясь к майа лицом. - Но... но как же так... - Это не моя прихоть, - отрезал темный вала и устало прикрыл глаза рукой. - Ты говорил о моей силе и власти? Здесь у меня недостаточно ни того, ни другого. Майа в беспокойстве забегал по комнате, заламывая руки. Мелькор наблюдал за ним исподлобья, в который раз невольно отмечая его невероятную красоту. Однако дальше простого созерцания он не позволял себе зайти. Знал наверняка, что у рыжего какие-то проблемы с этим. Майа вздрагивал и пытался сбежать от каждого лишнего прикосновения. Мелькор не желал терять такого прекрасного осведомителя только из-за веления плоти. В общем, сделав этот выбор, вала стал воспринимать Майрона не иначе, кроме как ученика и друга, пока проклятый балрог вновь не растравил его. Майрон же тогда внезапно остановился посреди комнаты, повернулся к вала и впервые полыхнул красным светом глаз: - Тогда я еду с вами. - У тебя два часа на сборы, - просто ответил Мелькор и улыбнулся. Вала избрал именно его в качестве своего преемника, и так поставил его положение в Утумно, чтобы у последней собаки не осталось сомнений в статусе скромного пришельца. Мелькор прекрасно понимал, что рано или поздно у него возникнет конфликт с валар, и тогда кто-то, кто останется ему верен в изгнании и продолжит его дело, будет просто жизненно необходим. В этом майа он увидел огромный нераскрытый потенциал. Темный вала вполне отдавал себе отчет, что в процессе обучения зачастую использует тесный телесный контакт с учеником даже тогда, когда это не особенно нужно, однако он успешно убеждал себя, что делает это исключительно в целях улучшения запоминания и упрочения его влияния на майа, тем более, что это была правда. Он знал, что совсем скоро, незаметно для себя, Майрон начнет говорить его словами. Мелькор лежал в постели, блаженно прикрыв глаза. После всех этих воспоминаний ему всю ночь снились странные, туманные, но очень сладкие сны, где его ученик был весьма раскрепощен и во всем поддавался своему вала. Он уже подумал, что этим необходимо заняться в самое ближайшее время, когда в дверь робко поскреблись. Мелькор промурчал, продолжая лежать зажмурившись, словно большой кот: - Заходи, чего стучишь! - Доброе утро, мастер, - прошелестел Майрон, прикрыв за собой дверь. Владыка тут же открыл глаза и внимательно посмотрел на ученика. Он был словно сам не свой. Обычно идеально одетый, собранный и сдержанный, сейчас он пришел в ночном халате, растрепанный, с глубоко залегшими под глазами тенями. У Мелькора невольно сложилось ощущение, что майа рыдал всю ночь и принял некое важное решение. Он приподнялся на кровати на локтях и встревоженно спросил: - Майрон, что случилось? Подбородок майа дрогнул, он мгновение смотрел на свои руки, а затем поднял на вала глаза: - Вы были так добры ко мне, мастер... Вы так поддерживаете меня. Но у меня совсем ничего не получается, и я чувствую себя в этом... таким ничтожеством... Мелькор подхватил халат, набросил его на плечи, рывком поднялся с кровати и подошел к плачущему ученику. - Эй, эй, ты чего? - вала осторожно приподнял подбородок майа, заглядывая ему в глаза. - Майрон, у тебя прекрасно получается. Майа с горечью покачал головой, из его золотых глаз потоком лились слезы. - Вы меня только успокаиваете всегда, но на самом деле, кажется, кроме работы в кузнях я больше ни на что не пригоден. Я не выполнил ни одно из упражнений, и... я чувствую себя таким беспомощным. Мне, кажется, и правда стоит вернуться к вала Ауле, я совсем ничем не помогу вам. - Майрон... Пойми, иногда нужно сжечь не один десяток змей, чтобы научиться перевоплощаться в них, и выпустить не одну стрелу, чтобы всегда попадать в цель. Ты всему научишься, зачем ты так торопишься? Неужели только это тебя так расстроило? Мелькор осторожно вытер слезы с лица майа. - И еще мне приходится очень сложно, потому что я не похож здесь на прочих... - Слушай, тебе надо прекратить это, пойдем-ка, - Мелькор подвел майа за руку к огромному зеркалу, встав у него за спиной. Он начал массировать пальцами голову ученика, при этом тихо шепча ему: - Ты больше не тот, прежний Майрон. Ты никогда не служил Ауле, ты ни перед кем не виновен и никому ничего не должен. Ты свободен. Ты делаешь все, что хочешь, и только то, что хочешь. Ты восхитителен, Майрон. Майа заворожено смотрел на их отражение в зеркале. Затем он повернул голову к владыке: - Всё, что хочу? - Абсолютно, - прошептал Мелькор, глядя на него сверху вниз. Неожиданно майа встал на носочки и коснулся губ владыки своими, легко, почти неощутимо. - Я давно хотел, - шепотом сказал он, отрываясь. Мелькор лишь мгновение взирал на рыжего, не веря в произошедшее, а затем развернул к себе, взял в ладони его лицо и поцеловал глубоко и страстно, отчего майа тихо простонал и сжал плечи своего владыки. Вала начал оттеснять его к стене, он покрыл горячими поцелуями лицо майа, спустился к нежной шее, не сдерживаясь и кусая тонкую кожу. Майрон ахнул, выгибаясь всем телом навстречу, зарываясь тонкими пальцами в иссиня-черные волосы и притягивая вала ближе к себе, пробираясь второй рукой под тонкий шелк одежды, ближе к горячему телу. Мелькор глухо прорычал и прижал майа к стене всем телом, одним резким движением срывая ночной халат с его плеч. Майрон прижался к владыке бедрами, шепча, в истоме запрокидывая голову: - Я приму от вас любую боль, мой мастер... У Мелькора потемнело в глазах. - Не говори мне такие вещи, - отчеканил он, собирая в кулак медь волос ученика и заставляя его прогнуться назад, еще больше открывая белоснежную шею. Майа сладко вскрикнул, когда владыка начал сильно и болезненно целовать его, оставляя на коже огромные кровавые разводы. Он впился пальцами в его плечи, ощущая, как земля уходит из-под ног. Мелькор двумя руками собственнически изучал все его тело, сжимая и гладя, отчего у рыжего майя бежали крупные мурашки. - Тише, тссс, - выдохнул вала ему в губы и, легко оторвав ученика от земли, прижал бедрами к стене и забросил его ноги себе на поясницу, сжимая и разводя в стороны ягодицы. - Мелькор... Мелькор... - задыхаясь, почти испуганно шептал майа, судорожно сжимаясь в его руках и беспорядочно кусая мягкие губы владыки. Мелькор открыл глаза и, не мигая, наблюдал за его реакцией, вводя в раскрытое отверстие сначала один палец, а затем медленно, осторожно добавляя второй и третий. Майа только тихо всхлипывал, дрожа всем телом. Он зажмурился и впился в плечо вала долгим болезненным укусом. Его пальцы лихорадочно метались по волосам, спине и рукам владыки, то словно в попытках остановить его, то - прижать к себе плотнее. Когда пальцы заменились головкой огромного члена, он не выдержал и закричал, из глаз брызнули слезы. Мелькор нежно шептал ему в губы, какой он сладкий и сцеловывал слезы с его лица, однако при этом сжал его бедра железной хваткой и пробивался внутрь, не замедляя темпа. Вала сходил с ума от ощущений. От этого узкого, податливого и такого желанного тела в своих руках. - Ты - мой, - хрипло прошептал он, делая особенно сильный толчок бедрами. Майрон всхлипнул. - Я только твой, владыка, только твой, весь... Майа получал странное наслаждения от разрывающих движений владыки внутри себя. Наслаждение отдаваться Ему, наслаждение от того, что именно Он берет тебя... Он весь изогнулся в сильных руках и кончил, хрипло крича. Вала вышел из него, подхватил ослабевшее тело и легко бросил на кровать, забираясь сверху и входя вновь, на этот раз одним медленным, плавным движением. Майа впился пальцами в простыни, чувствуя себя полностью открытым и беззащитным, ощущая своего вала ягодицами... Когда тот накрыл тело Майрона своим, прижав его к постели и коленом шире раздвигая ноги, ученик почувствовал, что еще немного, и он умрет от наслаждения, ощущая, что от восхитительной тяжести сверху он не может пошевелиться. Рука вала вновь намотали его волосы на кулак и резко дернула, запрокидывая голову майа назад, вторая ладонь скользнула по плоскому животу, заставляя приподняться навстречу хозяину. Майрон стал двигаться в едином ритме с вала, все более и более сладко постанывая и прогибаясь все дальше назад. Он был не в состоянии кричать, только шептал на выдохе имя своего единственного господина. С каждым ударом бедер он шептал его все громче, пока не застонал в полном изнеможении и вновь не кончил. Однако Мелькор еще долго менял позы и не раз довел своего преданного майа до полного исступления. Когда он наконец кончил, Майрон не мог пошевелиться, в его голове не осталось ни единой мысли, а все тело сладко ныло от укусов и поцелуев. - Ты Восхитительный, - сладко прошептал ему на ухо Мелькор и бережно прижал к себе. - Я понял, зачем ты разбил светильники, - сонно пробормотал майа. - И зачем же? - Вала усмехнулся, приподнимая к себе лицо ученика. - Чтобы их свет не мешал тебе валяться до обеда. Мелькор хмыкнул и прошептал в макушку заснувшего майа: - Ты удивишься, но ты совершенно прав.