Кабо-верде и не только

Её молчание - вот мой глубинный страх.

Катрина потянулась за деревянной ложкой, привстав на цыпочки - пальцы шарили на полке, пока не наткнулись на шероховатую ручку. Она привычным движением приподняла крышку, из-под которой вырвался ароматный пар. Со стороны казалось, что готовка не требует от неё ни малейшей сосредоточенности - масло налитое для мок шу* кипело, но не брызгало, а гамбо, которое она медленно мешала теперь ложкой, неспешно бурлило, но ни капли не попало при этом на её длинные рукава. - И когда ты научилась так готовить? - её брат не удержался от восклицания, наблюдая за четкими, отточенными и совершенно механическими движениями. Катрина промолчала, даже не повернувшись, лишь слегка дернула плечом, как если бы хотела пожать обоими - они оба знали когда и где. - Ты хотел что-то ещё? - Иван спрыгнул со стола и покачал головой, скорее по привычке, хоть и знал - этот жест она не увидит: - Вовсе нет, просто проезжал мимо, можешь не беспокоиться, провожая. Катрина дождалась, когда он окажется на пороге и обернувшись бросила: - Тогда до встречи в... Дома, - поправилась она, привыкая к непривычному слову: - И хлебом не подавись. Иван ухмыльнулся и вышел на улицу, пряча поглубже в рюкзак ещё теплый круг кукурузного хлеба - ловкость рук - не меньший талант, чем умение готовить. Впрочем, воровать что-то ещё у Катрины он, пожалуй, не рискнул бы. ...Когда она только ступила на берег материка - стройная, тихая, с забраными в узел волосами, то долго не могла отвести глаз от воды. Костяная заколка выпала из её волос в августе где-то в районе Мексиканского залива, и черные кудри тут же растрепал штормовой ветер. Катрина шла, легко, будто танцевала, по опустевшим улицам, и вода, слыша её зов, стелилась ковром ей под ноги... Вновь собрала волосы она лишь войдя в Батон-Руж. Конечно, они все равно потом рассыпались по её плечам кольцами, но в тот момент воды Миссисипи бессильно, словно слепые звери, ткнулись в противопаводковые дамбы. Катрина прекратила танец, чтобы спокойно войти в город - с безукоризненно прямой осанкой, неприметная в толпе, но надолго остающаяся в памяти при пристальном взгляде - она всегда знала, что выбрать правильное время для конца важнее, чем для начала. Катрина приехала в Батон-Руж в общем потоке беженцев из Нового Орлеана, да так и осталась здесь жить. Соседи по улице прозвали её Ма Нуар и относились с каким-то благоговейным трепетом к этой молодой девушке с веве Эрзули** на ноге, всегда безразлично спокойной и неизменно - в темных платьях. Дети говорили, что в её доме пропало немало людей, шепотом рассказывали друг другу о хранящихся в кладовке иссушенных головах, дырах в полу, ведущих в никуда, и на спор перебегали дорогу, чтобы коснуться ручки её двери. Катрина не придавала этому значения - её мало интересовали люди. Она не жалела их, как Гилберт, и не запоминала, как Иван и Айрис. Её недоумение и неприязнь равно вызывали их нелепые мечты и вера в то, что будущее возможно предсказать. Она знала - у большинства его нет. Шкала Саффира-Симпсона*** казалась ей нелепой. Луизиана же осталась для неё навсегда по колено в воде, по пояс в ветре и хаосе, и когда Иван однажды спросил о восстановленных кварталах Нового Орлеана, она по обыкновению слегка дернула плечом: "раньше было лучше". Ещё неразрушенный, но уже потонувший в вое ветра город навсегда остался её любимым местом и именно поэтому жить теперь в его отстроенном двойнике казалось чуть ли не святотатством. _________________________ *блюда каджунской кухни, которой славится Луизиана. Мок шу - тушеная с овощами кукуруза, гамбо - суп с морепродуктами и курицей. **Эрзули - богиня любви и красоты в религии вуду, способная творить как зло, так и добро. ***шкала для измерения потенциального ущерба от ураганов, разработанная Гербертом Саффиром и Робертом Симпсоном в начале 1970-х годов.