Иллюзия

— Тебя? — невольно посмеялся иллюзионист. — Зачем тебе это нужно, дитя? — Я не дитя, — фыркнул Коутон. — Вы не намного старше меня. — А ты смышлёный малый, — продолжал улыбаться Винсент. — Но твои глаза могут обмануть тебя, — с этими словами Бишеп сдул со своей перчатки какой-то порошок. Всё вокруг шатена озарилось лилово-розовой дымкой, а человек, недавно стоявший перед ним, пропал.       Скотт стоял посреди не естественного тумана, пытаясь обнаружить хоть малейшую деталь, которая поможет ему найти местоположение Бишепа. К несчастью, всё попытки были тщетны. Этот человек очень хорошо скрывался в тени. Он наблюдал за юношей, который крутится в разные стороны и пытается развеять облако дыма, но цветной туман слушает только своего повелителя. Шатен отличался от других людей, Винсент почувствовал это ещё тогда на манеже, когда парнишку вытолкали к нему. Энергия, что исходила из зеленоглазого, была более приятной, более сладкой на вкус, чем у всех остальных в зрительном зале. Да, определённо, мальчика ждёт успех в будущей жизни. Надо лишь слегка подтолкнуть.       Бархатная ткань коснулась оголённого плеча Коутона. Последний вздрогнул, но поворачиваться не посмел. Туман рассеялся. Обстановка приобретала привычные очертания. — Магия, милый друг, даётся не каждому, как ты думаешь, — спокойно произнёс Бишеп. — Чем ты отличаешься от других? — Я… ничем, — тихо вымолвил Скотт, опуская взгляд на махровый пол. Тем временем Винсент крутился вокруг парня, рассматривая каждую деталь. Он едва касался шелковистых каштановых волос, как зеленоглазый начал покрываться краской. — Тебе очень идёт скромность, милый мальчик, — улыбнулся Бишеп. Всё в этом подростке было идеально: фигура, волосы, которые на свету переливали золотым блеском, изумрудные глаза, открывающие врата в белую душу, и чистейший сгусток энергии. Он не огранённый алмаз, который попался в руки опытному ювелиру. Разве может Винс отказаться от такого щедрого подарка? Ответ отрицательный. — Я не милый и уже не мальчик, — возмущённо фыркнул в ответ Скотт, на что Бишеп только ухмылялся. Иллюзионисту нравилось, как лёгкий румянец покрывал бледное личико Коутона. Ну, разве он не прекрасен? — Ты не похож на других людей, — Бишеп приземлился на небольшой стульчик возле зеркала. — А чем ты можешь быть полезен мне? — Вам? — этот вопрос слегка удивил юношу. Да, он определённо знал, что маг попросит что-нибудь взамен, но что ему предложить? Шатен не мог отдать что-то из вещей, да и вряд ли Винса волнует материальные ценности. — Я могу стать вашим помощником, могу убирать… — Тише, тише, — перебил его иллюзионист, прислоняя к своим губам указательный палец. — Я возьму тебя в ученики, но за небольшую услугу. — К-какую? — неуверенно спросил шатен. В голове крутились разные мысли: начиная от заключения в пожизненное рабство, заканчивая высасыванием души. — Всему своё время, мой ученик, — лисья улыбка красовалась на лице Бишепа. — А теперь, ступай.       Он, как истинный джентльмен, отворил дверь и указал на неё Скотту.       После небольшого разговора, Скотт с нетерпением ждал заката каждый день. Ведь как говорил Бишеп: «Настоящая магия проявляется лишь тогда, когда последний луч солнца скроется за горизонтом». Коутон всегда вовремя приходил в указанное иллюзионистом место, вагончик Винсента. Там юноша часами проводил за книгами, изучая азы латинского языка. — Ты ещё не обрёл настоящую силу, чтобы колдовать как я, без слов, — пояснял фокусник.       Слова давались нелегко. Кто бы мог подумать, что неправильное ударение может напрочь изменить целое заклинание. Винсент лишь ухмылялся, когда шатен неправильно произносил то или иное слово, но старался быть строже по отношению к мальчику. Он вспомнил себя в его годы, правда, тогда у него не было наставника. Все ошибки приходилось исправлять самому. — Inbringe cume mec, * — произносил зеленоглазый, но ничего не происходило. — Сфокусируйся на заклинании, — давал советы иллюзионист. — Очисти свой разум, мой ученик. — Inbringe cume mec! — более уверенно сказал Скотт. Как же он радовался, когда небольшие камушки, наконец, оторвались от поверхности и теперь парили в нескольких сантиметрах от неё. Такие же эмоции были у ребёнка, который долго стремился чего-либо добиться сам. Винсент же одаривал юношу тёплой улыбкой и похвалой.       С каждым разом заклинания были всё сложнее и сложнее. Да и сам Бишеп уже более жёстко относился к ошибкам подростка. Нет, он никогда не поднимет на него руку. Никогда не причинит боль. Случались такие моменты, когда Коутон не мог собраться с мыслями. Заклинания никак не хотели действовать, даже самые простые, которые шатен уже выучил наизусть. — Bebiede arisan ealdu.** — Ну, давай же! Оживай! — рычал Скотт, сидя перед мёртвым засохшим цветком розы. — Концентрация, милый друг, — успокаивал его Винсент. — Освободи разум. — Это безнадёжно, — устало отвечал Коутон. — Я бесполезен. Зря только начал, зря потревожил вас, мастер.       Парень собирался покинуть помещение, как вдруг, Бишеп щёлкнул пальцами, и дверь закрылась, не поддаваясь шатену. — Если ты начал, то не смей отступать! — заявлял иллюзионист. — Не смей сдаваться! — Да, учитель, — обиженно отвечал подросток и послушно плёлся к ненавистному цветку.       За всё это время Коутон так и ни разу не видел своего наставника без маски, грима и перчаток. Вся эта загадочность притягивала Скотта. Ему хотелось узнать: почему Бишеп так усиленно скрывает свою внешность. Но, видимо, парень ещё не слишком втёрся в доверие. Нужно ждать. Время само скажет, когда наступит пора.       Зеленоглазый тренировался всё свободное время: дома, пока шёл к Бишепу, пока не видели его друзья. Всё время он повторял заклинания, учил их, точнее заучивал. Ему хотелось удивить мастера. Показать, на что способен. Но, пока, это не увенчалось успехом.       Майк и Джереми не сразу заметили изменения в их лучшем друге. Он стал менее общителен, перестал с ними видеться. Сначала им казалось, что это всё из-за отношений между Шмидтом и Фицджеральдом, мол Скотт даёт им возможность побыть наедине. Но всё оказалось совсем не так. — Скотт, бро, — начал Майк после неловкого молчания, пока они сидели в том самом «новом» кафе. — Что с тобой происходит? — Со мной всё в порядке, — устало отвечал Коутон. Заклинания отнимают много сил у молодого организма. Плюс ко всему, шатен сам иногда переусердствует. — Я просто немного устал. — А чем ты занимаешься всё это время? — тихо поддерживал недо-диалог Джереми. — Я учусь, — недоговаривал зеленоглазый. — Что-то мне подсказывает, что ты нам врёшь, — прищурив глаза, говорил рыжий. — Даже ботан Джерка не занимается сейчас. — Вы не верите мне? — с обидой произнёс шатен и положил руку на сердце. — Что ж, это ваше дело. А сейчас мне нужно идти. — Куда ты постоянно уходишь? — яростно спросил Шмидт. — Это не ваше дело, — Скотт смотрел в окно. Солнце почти село. Он опаздывал. Бишеп не любил, когда его ученик приходил не вовремя. Парень покорно встал из-за стола и направился в сторону выхода. Лёгкий ветерок игриво поднимал каштановые волосы. Небо уже окрасилось в приятные тона.       Парень шёл настойчиво, с каждым разом ускоряя шаг. Его остановила рука, схватившая за рукав клетчатой рубашки. — Куда ты так спешишь? — пытался отдышаться Шмидт. — Я же сказал: не ваше дело! — парень выдернул свою руку. — Нет, ещё как наше, — рыкнул голубоглазый. — Ты совсем изменился, Коутон, будто тебя подменили. — Отстаньте от меня! — почти кричал парень с каштановыми волосами. — Нет, — фыркнул рыжий, — ты либо объясняешь всё, либо мы силой добиваемся от тебя правды! — Wace ierlie! *** — яростно крикнул Коутон, тем самым заставляя Шмидта с огромной скоростью отлететь в ближайшую стену. Парень корчится от боли и теряет сознание. Из виска медленно стекает алая жидкость. — Прости, — Скотт закрывает рот рукой и убегает в сторону циркового шатра.       Он бежал сквозь пустынную улицу. Холодный воздух обжигал лёгкие. На щеках чувствовалось покалывание из-за слёз. Парень боялся, что его друг может умереть, но ещё больше он боялся того, что сделает с ним иллюзионист за опоздание и колдовство при других людях. Дыхание сбилось. Бежать было уже невозможно, но шатен через силу преодолевал эту боль. Сердце отбивало бешеный ритм, заглушая все посторонние звуки.       Коутон добежал до вагончика Бишепа. Он судорожно начал колотить в дверь. — Винсент! ВИНСЕНТ! — истерично кричал Скотт и продолжал барабанить. Никто не пытался открыть перед ним дверь. — Ты опоздал, — раздался голос позади парня. — Я не потерплю халатного отношения к моим занятиям. — Винсент, я… — пытался выговорить Скотт, жадно захватывая необходимый кислород. — Не надо оправданий, — не выражая никаких эмоций, говорил Бишеп. — Ты разочаровал меня, мальчишка. — Нет, прошу вас, — страх полностью охватил юношу. Остаться одному, в такое сложное для него время, было просто непостижимо. — Этого больше не повторится. — Конечно, ведь ты больше не мой ученик, — Винсент отвернулся от парня, как сложно выговаривать такие слова, отказываться от чистейшей энергии.       Коутон же не мог поверить в услышанное. Неужели, это всё на самом деле? Нет, сейчас он проснётся у себя дома. День ещё не начался. Это всё сон, ведь так? Парень ущипнул себя за руку. Почувствовалась неприятная боль. Нет, он не спит. Надо что-то предпринять. Шатен побежал к иллюзионисту и, совсем не соображая, обнял того, обвив руки вокруг талии. — Нет, не оставляйте меня, — захлёбывался Коутон в собственных слезах. Он прислонился щекой к приятной ткани пиджака фокусника.       Сам же Бишеп остановился и прислушивался к всхлипам юного парня. Сердце сжималось в груди. Как он мог бросить его? Иллюзионист чувствовал, что сейчас энергия подростка была на вкус перезрелого яблока с примесью горького шоколада. Вкус горечи и страха. Как он не любил эти состояния человеческой души.