Иллюзия

      Прошло несколько дней, а может и недель. Коутон уже перестал считать дни. Он просто приходил к иллюзионисту каждый вечер. Каждый день ничем не отличается от предыдущего. Подросток валяется до заката на кровати, пытается набраться сил, чтобы ночью возродилась настоящая магия.       Мечта о том, что Скотт удивит Винсента, потихоньку забывается. Блеск идеи меркнет. Чем его можно поразить? Бишеп умеет многое, обычными фокусами его не удивишь.       Но и меркнет свет желания научиться магии. Что-то кардинально поменялось в иллюзионисте. Он стал менее мягким. Почти пропала та изысканность, что так привлекало юношу. Будто его поменяли на худшую копию.       Конечно, в их жизни появилось больше «тёплых» моментов. Правильность заклинаний теперь поощрялась не просто словами, а полными страсти и безумства поцелуями. Бишеп целует в давно опухшие губы яростно и властно, будто высасывая из юноши кислород, доводит того до потери сознания.

***

      Ещё один скучный день. На улице невыносимая жара. В такой день хочется не высовываться из дома, сидеть у вентилятора и попивать холодные напитки.       Коутон отказался от поездки с друзьями на озеро. Не очень хотелось мешать ДжереМайку побыть вместе, поплавать вдвоём, возможно, заняться подводной любовью.       Скотт валяется на кровати в одних боксёрах. Лучи палящего солнца проникли в комнату и безжалостно греют тело. Ужасно жарко. Сил нет, даже чтобы переползти в тень, в прохладу.       Шатен пытается уснуть, возможно, предстоит тяжёлая ночка. Сон необходим, как кислород. Но, как назло, всё мешало подростку. То непрерывные звонки от Джереми или Майка, которые так и не отступают и всячески пытаются вытащить из дома зеленоглазого. То нудная болтовня матери о том, что нельзя целыми днями просто лежать на кровати. Она же не знает, что её сынуля увлекается магией и иногда не приходит домой ночью. Юноша презрительно закатывает глаза и игнорирует нравоучения родительницы. Как же его достали эти семейные заботы. Хочется съехать от них сразу же после того, как Коутону исполнится 18 лет. Вот тогда-то и наступит свободная жизнь. Никто не будет вправе указывать ему, что и как делать у него дома. Никто не будет заставлять его делать уборку в единственный выходной.       Хочется жить с Винсем. Быть с ним каждую минуту. Тратить своё время на него. Но есть одно «но»: парень влюбился в благородного и таинственного Бишепа, а не в того, кем он стал сейчас. Нет сомнений, что Скотту нравятся их отношения. Поцелуи, полные энергии соблазна, объятия, в которых было так много тепла и света… Первый… секс, после которого всё и пошло под откос.       Воспоминания будоражат душу подростка. В голове всплывают пылкие моменты. Тело помнит все нежные прикосновения иллюзиониста, помнит холодные руки на своих бёдрах, горячий шершавый язык на тонкой шее, на которой до сих пор красуются бордовые отметины. Помнит желанную боль, когда Бишеп вошёл в него. Резко. Настойчиво. Властно. Мурашки пробегают по телу, когда Скотт мысленно воспроизводит определённо лучшую ночь в его жизни (после поцелуя под луной, конечно же).       Становится ещё жарче. Коутон уже не может себя сдерживать. Гормоны бурлят в крови. Вечная проблема подростков: невыносимо хочется секса. Ещё и ещё. Хочется кричать своему напарнику: «Трахни меня! Делай со мной всё, что захочешь!» Он извивается, подобно змею, путается в хлопковых простынях и падает на пол. Боль. Это же, как надо постараться так упасть, чтобы болело всё одновременно? Легко, если ты человек-косяк.

***

      Лес. Всё те же изумрудные ели и сосны, которые никогда не поникнут. Солнце едва скрывается за кронами деревьев. Оно не жарит как настоящее, а заботливо согревает бледное тело Коутона.       Они снова занимаются в мире Винсента. Тёплый свежий воздух остужает закипевшие мозги, освобождает от забот. — Cume her, Pin seinnlaecan* — произносит шатен и, опять ничего не происходит — Что вообще делает это заклинание?       Иллюзионист лежит на прохладной траве, закинув руки за голову, и не отводит взгляда от нежно-голубого неба. Такие краски могут быть только в выдуманном мире. — Скотти, тебе ещё столько нужно понять, — нежная улыбка появляется на лиловом лице — Ты помнишь, как я исчез после того волшебного момента? — Какого именно? — ухмыляется в ответ шатен. — Того самого, когда ты перестал контролировать себя. Когда паника и страх полностью завладел тобой. Когда ты стёр перчаткой грим. — спокойно перечислял Винсент. Коутон не любил вспоминать именно этот момент, ему нравилось то, что произошло дальше.       Восстановив всю хронологию событий, зеленоглазый понял: в тот день в ту ночь Бишеп растворился в воздухе подобно утреннему туману. Вот, что делает это заклинание. — Думай о том месте, куда ты хочешь переместиться, тогда получишь желанный результат.       Концентрация, концентрация и ещё раз концентрация! Вот, что нужно для того, чтобы заклинание сработало. Жаль, что Коутон относится к таким людям, которые вечно на что-либо переключаются. Из-за этого шатен не раз телепортируется в воду, несколько раз чуть не утонув. Врезается в деревья, оказываясь перед ними в нескольких миллиметрах. Свежие ссадины красуются на теле, болят и кровоточат. Иллюзионист лишь смеётся над неумелым подростком, когда тот возвращается пешком откуда-нибудь весь сырой и уставший.Сил нет. Глаза слипаются. Разум туманится. Боль пронзает всё тело.       Скотт в очередной раз произносит чёртово заклинание. Яркая вспышка света, из-за которой болят глаза и голова. Он оказывается посреди какой-то опушки. Мягкое солнце полностью освещает её. Красивые полевые цветы заполняют своим ароматом весь воздух. Запахи переплетаются, создавая волшебную композицию, щекотят нос подростка.       Слабый ветер колышет кроны деревьев. Кажется, что они разговаривают между собой, шепчутся. До ушей юноши доносится этот шёпот и звук… музыки? Парень еле-еле улавливал небольшие нотки какого-то музыкального инструмента. Мелодия манила его, звала к себе.       Скотт держал путь в сторону чарующей музыки. Ему было очень любопытно: кто же играет её. С каждым шагом мелодия всё громче и громче раздавалась в ушах. Коутон добрёл до большой ивы. Её ветви элегантно свисали вниз, закрывая собой ствол дерева. Звук доносился именно от туда.       Скотт аккуратно отдёргивает малахитовую «шторку», чтобы узреть искусного музыканта. Около дерева сидит существо, похожее на девушку. Её смоляные волосы почти полностью окутывают хрупкое тело, которое покрыто замысловатыми символами. В большие оленьи рога вплетены маленькие ромашки. Ярко-золотые глаза чуть приоткрыты. Коутон вспоминает это существо. Страж леса. «Девушка» держит в руках белоснежную флейту и играет на ней лёгкую мелодию. Она не обращает на юношу никакого внимания, который уже уселся напротив неё и слушал, тихо дышал, стараясь не отвлекать музыканта.       Страж закончила играть. Она убрала флейту и посмотрела в сторону шатена. Её глаза выражали горечь и сожаление. Существу будто было жаль подростка. Но к чему такой взгляд? Она прикоснулась к царапине на щеке зеленоглазого. Последний ощущал её тёплые руки. Секунда, и боли больше не было. Царапины исчезли. Стражи тоже владеют магией. — Спасибо, — подросток дотронулся подушечками пальцев до того места, где недавно был порез. — Зачем ты это сделала?       Она молчала, отводила взгляд и подносила указательный палец к своему рту. Коутон непонимающе смотрел на свою целительницу. -Ты не можешь говорить? — страж отрицательно покачала головой — Не хочешь?       «Девушка» шикнула на него и закрыла рот парня, в надежде утихомирить громкого подростка. Она будто боялась, что кто-то услышит их, оборачивалась и жалобно смотрела на юношу. На мгновенье глаза стража расширились, и устремили свой взор на что-то из-за спины Коутона. Последний с недопониманием обернулся назад.       Ничего. — Чего… — вернулся в исходное положение шатен, но существа уже не было. А на её месте лежала та самая белоснежная флейта. Аккуратная гравировка в виде ветвей ивы украшала её. Парень взял инструмент в руки и вышел из-под «занавеса» дерева.       Солнце почти скрылось за горизонтом, перекрашивая небо в нежно-оранжевый цвет. Облака были похожи на большую сладкую вату, такие лёгкие и воздушные. Коутон только сейчас вспомнил, что не имел ни малейшего понятия, где он находится. — Вот ты где! — сильные тёплые руки обвили шею подростка, последний ощущал горячее дыхание на своих волосах. В голосе иллюзиониста вновь были слышны нотки прежнего Винса. Он беспокоился за него, переживал… или это снова была игра? Скотт отчётливо помнит, что Бишеп не очень-то волновался, когда юноша несколько раз чуть не утонул при телепортации. Даже глазом не повёл. — С чего вдруг такая забота? — возмущённо фыркнул Коутон, пряча флейту под футболку. — Разве мне не дозволено беспокоиться? — с ноткой возмущения проронил Бишеп. Эта игра совсем не нравилась юноше. Он хотел бы вернуть настоящего Винсента, того что был так нежен, так заботлив, так загадочен. — Что с тобой стало? — Скотт отдернул от себя лиловые руки — Ты стал каким-то… другим.       Иллюзионист молчал. На мгновение Коутону показалось, что тот и вовсе исчез. Он обернулся, Бишеп стоял в метре от него. Взгляд был направлен на траву. Ему больно? Он всерьёз задумался над словами подростка? — Куда подевался тот Винсент, к которому я пришёл, чтобы учиться магии? — разрушил тишину юноша, — Где тот человек-загадка? Ты же мне не всё рассказал, ведь так? Почему ты стал другим? — Я такой, какой я есть — серьёзно проговорил Бишеп, - увы, дитя, но тот Винсент был… — НЕ НАЗЫВАЙ МЕНЯ ТАК! Я уже давно не ребёнок! — крикнул подросток. Раньше это слово не вызывало таких эмоций, но теперь… оно раздражало, бесило. — Тот Винсент и был настоящим! Почему ты притворяешься? Я же вижу. — Глупый, — тихо роняет Винс, уголки губ немного приподнимаются вверх. — Ты ничего обо мне не знаешь… — Я знаю о тебе многое. Знаю, что ты любишь сладкое. Ты как ребёнок улыбаешься, когда пьёшь тот чай с шоколадом. Знаю, что ты не притворяешься вежливым джентльменом девятнадцатого века. Знаю, что внутри этого тела находится тот фокусник, который помог мне в первом испытании. Думаешь, я не помню, как дрожал твой голос, когда ты увидел меня забитым в углу? — юноша приближался к иллюзионисту. — тогда ты по-настоящему беспокоился за меня. А сейчас лишь играешь… К чему всё это?       Щёки Коутона горели толи от злости, толи от смущения. Он не мог заставить себя замолчать. Говорил прямо, высказывая всё то, что «накипело» за последние дни. Вот он уже стоял около иллюзиониста, сталкивался с ним взглядом. Бишеп молчал. Его глаза ничего не выражали. Подросток не мог разглядеть в них ни радости, ни горечи и ни единой нотки злобы.       Они смотрели друг на друга и молчали. Тишина витала в воздухе. Солнце уже село за горизонт. Всплыла бледная луна. — Прости… — Винсент заключил Коутона в мягкие объятия, зарылся носом в каштановые волосы.– Я… никогда не чувствовал энергию привязанности. Она никогда не заполняла моё странное тело. Я не умею… — Винс, заткнись. — усмехнулся шатен и прильнул к губам Бишепа. Обмен ролями. Теперь Скотт был настойчивым, а иллюзионист — робким «дитём». Языки игриво переплетались друг с другом. Поцелуй был настолько нежен и сладок, что у обоих парней текли слюни. Вот, чего так не хватало: искренности. Не нужно прятаться за маской власти и жестокости. Каждому хочется побыть невинным существом.       Они стоят посреди той опушки около ивы. Никто не разрушит их идиллию. Эту иллюзию они придумали сами. — Ну, ты научился телепортироваться? — отрывается от сладких губ Винсент. Лицо шатена вновь краснеет. Нет. Он так и не научился этого делать. — В-Винс, у меня не получится… — прижимается юноша к чёрному пиджаку иллюзиониста. — Получится, — лисья улыбка снова красуется на бледно-лиловом лице.       Скотт закрывает глаза. В голове чётко виднеется место, куда он хочет попасть. — Cume her, Pin seinnlaecan!       Парни, подобно туману, растворяются и исчезают из мира, придуманного Винсентом. Мира, который будет вечно молчать о том неловком разговоре и искреннем поцелуе.

***

      Коутон проснулся от назойливого вибрирования телефона. Сообщения. Куча новых СМС неизвестно от кого. Сонный Скотт потянулся за мобильным. На экране мелькала надпись: «Новые сообщения от Майк» — Ну что опять? — раздражённо произнёс шатен.       Он потёр пальцами залипшие глаза и открыл почту. Шмидт отправил другу несколько фотографий с их похода на озеро. По большей части это были селфи. Вот Джереми и Майк наполовину в воде, они улыбаются и весело «махают» рукой. Вот Джереми жарит маршмеллоу (зефирки) на костре. Следующая: «Сонный Майк». И таких подобных фоток было больше десяти штук. Все эти картинки вызывают улыбку на лице Скотта. Парни весело провели время.       И надпись в конце: «Жаль, что тебя не было с нами». Слова греют душу, радуют, что его не забыли.       Зеленоглазый ощущает на себе чужое дыхание, которое заставляет его тело покрыться мурашками. Он поворачивает голову и замечает спящего Винсента. Последний лежит на кровати в одних боксерах. Бледно-лиловые руки обнимают подростка, как подушку. Аметистовые волосы растрёпаны. Иллюзионист выглядит так мило, когда спит.       Юноша выбирается из крепких объятий фокусника, мягко целует в висок и тихо уходит из комнаты.       Тишина. Дома нет никого, кроме их двоих. Родители уехали ещё вчера вечером, оставив своего единственного сына одного.       Скотт съезжает по перилам, как маленький мальчик, вниз на первый этаж. Прискакивая, пробирается на кухню, готовит завтрак на двоих.       Тем временем, Винсент уже проснулся. Он проводит по комнате взглядом и впадает в небольшой шок. Ужасно грязное помещение. Бишеп недовольно качает головой. *Щелчок* Комната «сияет» чистотой и порядком. Противные запахи испарились, а вместо них царил аромат красных роз.       Через где-то полчаса в комнату возвращается Скотт с подносом еды. Глаза расширяются, когда подросток увидел непривычную картину. — Я тут немного похозяйничал, ты же не против? — мягко произносит иллюзионист и подходит к шатену, чтобы забрать поднос.       Они садятся за компьютерный стол и начинают свою трапезу. Бишеп ест аккуратно, медленно пережёвывая каждый кусочек омлета и хлеба. Скотт же внимательно за ним наблюдает. «Действительно, как истинный житель девятнадцатого века» — эта мысль заставляет Коутона улыбнуться. — Спасибо, — вытирает салфеткой рот иллюзионист — У меня к тебе есть небольшое предложение…       Коутон прекращает жевать всё ещё не съеденный завтрак и, не отвлекаясь, слушает своего учителя. — Я хотел сказать ещё вчера… В общем, — медленно произносит слова Бишеп, будто специально тянет время, — Я хочу предложить тебе стать моим ассистентом в цирке.       Возникла неловкая пауза. — О мой Бог… - всё, что смог выдавить из себя подросток. Счастью не было предела. Он же так ждал этих слов. Парень чувствовал себя девушкой, которой только что сделали предложение. Хотелось прыгать и скакать по комнате, кричать от радости. — Это честь для меня, учитель.       Винсент улыбается, оголяя свои белоснежные зубы. Он тянется к губам шатена. Лёгкий поцелуй, который вгоняет последнего в краску. Вкус яичницы… только намного слаще.

***

      Коутон стоит напротив большого зеркала в цирковом шатре. На него была одета небесно-голубая рубашка, классические чёрные брюки и смоляные мужские туфли. Волосы элегантно зализаны назад. Тёмная маска закрывает пол лица. Образ должен соответствовать самому иллюзионисту. — Тебе очень идёт этот вид. — Винсент кладёт руки на плечи юноши. Опять эти перчатки, маска и грим. Скотт разворачивается к мастеру и легонько целует в мягкие губы, дабы не стереть пудру.       Настало время шоу. Братья Фазбер представляют их как «Магия в маске» (Оригинальность так и прёт). Бишеп и Коутон сдувают с ладони тот самый лиловый порошок, которым однажды воспользовался сам иллюзионист. Манеж заполняется фиолетовым туманом, а пара телепортируется в центр. Дым рассеивается. Шоу начинается.       Парни показывали несерьёзные трюки с картами, мелкими фокусами. Иногда Скотт произносил заклинание, водя руками, дабы придать к этому магическое значение. Секунда, и белая роза оживала у всех на глазах….       Громкие аплодисменты и овации. Именно под эти звуки исчезала с манежа «Магия в маске». Коутон не мог сдержать восторг. Адреналин бурлил в крови. Ноги немного дрожали от волнения.       Парень кое-что видел в зале. Он быстро помчался на улицу. Выйдя на свежий воздух, Скотт снял маску и вдохнул необходимого кислорода. Надежда, что-то, что он видел, не смогло его распознать. «Хорошо, что я был в маске» — выдыхает шатен и наваливается спиной на деревянный забор. Но не тут то было. Слева от него доносится громкий кашель, сделанный для того, чтобы зеленоглазый обратил внимание на источник звука…