Иллюзия

— Эй~, принцесса, — послышался немного грубый голос Шмидта. Лоб почувствовал прикосновение горячих губ. — Ты такой сладкий, когда спишь…       Фицджеральд медленно приоткрыл янтарные глаза. Перед ним красовалось довольное лицо Майка. Серо-голубые глаза светились от радости. Огненно-рыжие волосы переливали золотом, когда в палатку проникали лучи летнего солнца. Парень облизнул слегка обветренные губы русоволосого. Последний же поддался вперёд и слился с «другом» с нежном поцелуе. — М-Майк, — отстранился от Шмидта парень из-за нехватки кислорода — Тебе обязательно надо было пробовать ту штуку?       После этих слов Фицджеральд залился краской, вспоминая сегодняшнюю ночь, а Майк властно улыбнулся: — Конечно. Это же ты хотел «экзотики», да и по твоему лицу было видно, что тебе понравилось. — МАЙК! — Джереми оттолкнул от себя рыжеволосого парня. Последний издал тихий смешок и направился к выходу из палатки. — И, Джереми, — почти вылез из ночного жилья Шмидт — ты стонешь как девушка.       Джер запустил в него подушку, покрываясь румянцем по самые уши.

***

      Они едут домой. Майк, что сидит за рулём, внимательно следит за дорогой, изредка поглядывая на Джереми через зеркало. Последний сидел на заднем сидении и следил, как быстро изменялся пейзаж за окном. Парня нагнетала тоска. Ему так не хотелось уезжать от чудного озера, где они с Шмидтом провели замечательный день.       В голове возникали отрывки вчерашнего похода. Мягкая улыбка появлялась на лице русоволосого, когда он вспоминал купание в воде. Майк прижимал паренька к себе. Холодные мокрые тела соприкасались друг с другом. Лицо Фицджеральда молниеносно покрылось краской. Он всегда был стеснительным мальчиком. Всегда краснел, когда читал очередную мангу (особенно читая хентай. Боже, неужели, я пихнула это в свой фик?). Всегда отстранялся от Шмидта при людях, хоть и желал пребывать в руках рыжего вечно.       Картины меняются одна за другой. Музыка, играющая в наушниках, переключаясь то на медленную и спокойную, то на громкую, быструю и ритмичную. Джереми, сам того не замечая, стал погружаться в сладкую негу сна.

***

— Джереми~ — опять этот тёплый голос.       Фицджеральду не нужно было открывать глаза, чтобы узнать, кому принадлежат чудные звуки. К губам прикасается что-то горячее и мокрое. Джер приоткрывает свои янтарные очи. Майк. Парень облизывает губы своего парня, проводит по ним своим шершавым языком. Джереми мягко улыбается при виде такой картины. Он приоткрывает рот, выпуская туда Шмидта и углубляя поцелуй.       Они сидят на заднем сидении красного автомобиля родителей Майка. Парень обвивает руками тонкую талию русого, прижимая того к себе. Джереми знает, чего хочет рыжий. Щёки пылают. Кажется, что кожа сгорит, обуглится, слезет вместе с мясом с лица Фицджеральда.       Майк холодными губами касается мягкой шеи. Желтоглазый тяжело вздыхает, когда горячее дыхание обжигает нежную кожу. Шмидт легонько прикусывает Джера, сразу же зализывая место засоса. Он не хочет и не любит делать своему парню больно, только если тот сам не попросит быть жёстче.       Рука голубоглазого спускается к джинсам Фицджеральда. Последний издаёт тихий стон. — Что, наш малыш Джереми уже возбудился? — улыбается Шмидт, продолжая поглаживать небольшой бугорок на штанах. — М… Майк… — Русый ещё больше заливается краской. Пошленькие звуки один за другим вылетают из его рта. — Мы же в машине твоих родителей! — Ну и? — приподнимет одну бровь рыжий. Вторая рука забирается под серую футболку, поглаживает хилое тело. Холодные пальцы слегка прикасаются к уже набухшим соскам Фицджеральда, игриво оттягивают их. Снова стон, только, уже более звонкий. Парню с янтарными глазами это определённо нравится. Соблазн. Похоть. Страсть. Такие запрещённые желания, которые необходимо исполнить. — Сделай это, — шепчет Джереми на ухо Шмидта, — Давай вместе сделаем это. Здесь и сейчас! Я хочу тебя, Майки! — уже почти кричит он. — Ох, Джер, какие неприличные слова слетают с твоего ротика. — усмехается голубоглазый. — Дак, накажи меня. Накажи! — не унимается Фицджеральд. Опьянён, одурманен Шмидтом. Он целует своего парня мягко (потому что по-другому не умеет), отдавая всего себя.       Как хорошо, что машина затонирована. Никто не увидит. Никто не услышит. Мигают аварийки. Автомобиль слегка покачивается, когда Майк вдалбливается в Джереми. Они занимаются сексом в родительской машине. Неудобно. Мало места. Но, разве, их это остановит? Похотливые вздохи и ахи, уже давно пытаются выбраться наружу, из автомобиля, разлететься по всей трассе. Окна запотели. Невыносимо жарко и горячо.

***

      Солнце уже давно красовалось посреди ясного неба. Яркие лучи ослепляли глупых автомобилистов, будили засонь и жарили всех, кто был на улице, никого не жалея.       Майк и Джереми сидели на кухне Фицджеральда. Дома никого. Они сидят и молча попивают крепкий кофе. Джер морщится каждый раз, когда горячий напиток стекает по горлу. Он любит сладкий, разбавленный молоком, кофе. Пьёт обычный только ради Майка, хочет выглядеть более мужественным. «Это не кофе. Такой пьют только девушки». Слова Шмидта глубоко засели в русой голове. — Джер, — голубоглазый всё это время следил за ним, — если ты не любишь крепкий, не нужно пить. — Ничего, — Фицджеральд мотает головой — Я уже почти привык к этому… вкусу.       Майк притянул Джереми к себе. Впился в опухшие губы. Поцелуй получил горьковатый вкус. Русый вновь морщится. — «Привык» говоришь?

***

— Майк, — тихо произносит Джереми. Они лежат на диване. В воздухе витают запахи пота и спермы (Остановите их кто-нибудь). — Я устал. Неужели я нужен тебе только для удовлетворения твоих пошлых желаний? — Ты действительно так думаешь обо мне? — привстаёт Шмидт. В голосе слышны нотки обиды. Взгляд направлен куда-то в сторону. — Нет… Просто, я устал — говорит Джереми, всё ещё лежа на диванчике. — Хорошо, — резко поднимается Майк — Давай сходим куда-нибудь. Тебе решать. — Э-э, помнишь тот цирк? — спокойно произносит Фицджеральд — Я слышал, у них новая программа… — Джер, ну ты как ребёнок, ей Богу — отмахивается рыжий. — Ну, Майки~, пожалуйста… — Джереми смотрит щенячьими глазами на своего парня. Янтарные зрачки слегка поблёскивают. Вот хитрец, знает, как задобрить Майка. Последний не может отказать такому дивному созданию. — Хм… — голубоглазый приближается к Фицджеральду, наваливается на диван, — Ну~, хорошо…       Он не успел договорить, как оказался в крепких объятьях русого. Комната заполнилась радостными «Спасибо» и почти детскими возгласами.

***

      Парни уже сидят на своих местах, ждут начала. Джереми обнимает Майка за талию. Он рад. Искренне рад. Русый всегда был ребёнком в душе. Именно это и привлекает Шмидта — его наивность. Детская наивность. Каждый может его обидеть. В школе Джереми был белой вороной. Да почему «был»? Он и сейчас такой — вечно отстранённый, общается только со Скоттом и Майком. Никого больше нет. А нужен ли ему кто-то, кроме Шмидта и Коутона?       Меркнет свет. — Леди и Джентльмены, — громко начинают братья Фазбер — Встречайте: талантливых и неповторимых иллюзионистов… «Магия в маске»       Руководители вальяжно кланяются и отходят на задний план.       Манеж заполняет пурпурный туман. В зале сразу появляются вздохи удивления и предвкушения чего-то особенного. По среди арены появляется невысокий парень в небесно-голубом наряде. Лицо закрывает тёмная маска. «Скотт?» Майк пытается вглядеться в силуэт, но фиолетовый туман всячески пытается ему помешать. Почему голубоглазый сразу подумал про Коутона? Может, потому что он давно не видел своего старого друга, который занимается не-пойми-чем.       Молодой иллюзионист произносит непонятные слова.       Вспышка света. Рядом с ним оказывается всеми любимый Бишеп. Зрители сражены наповал. Молодой парень произносит ещё одно заклинание. В руках появляется белая роза. Он дарит её Винсенту. Вновь аплодисменты. «Точно. Коутон!» Шмидт уверен в этом, узнал по голосу. Остались вопросы: Почему он начал увлекаться этим? Зачем скрывать это от друзей?

***

      Представление иллюзионистов окончено. По цирковому куполу разносятся бурные овации и громкие аплодисменты. Фокусники низко кланяются, посылают воздушные поцелуи и исчезают со сцены.       Шмидт хватает Фицджеральда за запястье и тянет за собой. — Майк, ты куда? — плетётся Джереми. Рыжий молчит. Он быстро идёт, выходит из-под купола и несётся вдоль разноцветной стены.       Майк идёт, не останавливаясь, не обращая внимания на запыхавшегося Джера, который пытается догнать Шмидта. — М… Майк, сбавь обо… обороты! — почти кричит Фицджеральд.       Голубоглазый останавливается и закрывает рукой рот русого. Он жестом головы указывает на странный силуэт, который навалился на стену. Джереми пытается всмотреться.       Молодой иллюзионист. Тёмная маска снята. Каштановые волосы уже не зализаны назад. Парень нервно дышит. Боится? — Скотт? — звук вырывается из прикрытого рта Фицджеральда.       Парень вздрогнул, когда услышал своё имя. Он повернулся в их сторону. Зелёные глаза были готовы вот-вот вылезти наружу от удивления. — Р-ребят? — голос дрожал — Вы что тут делаете? — Хм, дай-ка подумать, — изобразил серьёзный вид Шмидт — Наверное, отдыхаем. А что ты, мать твою, здесь забыл?!       Шатен молчал. Он судорожно водил глазами, пытаясь не встречаться с недовольными взглядами друзей. — Ну?! — не выдерживал Майк. — Я… я не могу, простите — отпустил голову Коутон. — Что ты не можешь? — тихо спросил Фицджеральд. — Он не может признать, что променял нас. Коротко и ясно. Скотт действительно так поступил. — Это… — Неправда? — перебил шатена рыжий — Тогда объясни — сложно было рассказать? Ты отстранился от нас, Коутон! Мы думали, что друг за друга горой. Сюда ты спешил, когда чуть не убил меня? — Но ты же жив, — холодно ответил Скотт, всё ещё смотря в землю. — Спасибо и на этом! — съязвил Шмидт – Всё! Решай, Коутон: либо ты с нами, либо… с ним.       Голубоглазый мотнул головой в сторону циркового шатра. Тут, Скотта как переклинило. Пальцы сжимались в кулак, белели. Он ненавидит, когда его заставляют выбирать. Бесит. Ты всю жизнь должен делать выбор, должен жить по правилам. Всю жизнь сожалеть о неправильном выборе. Он не может… не хочет выбирать между Бишепом и друзьями. Не может бросить друзей потому, что они скрашивали его одиночество, поддерживали всегда. Винсента… он… любит его. Тут больше нечего сказать. — Я так и знал… — нейтрально произносит Шмидт — идём, Джереми. Мы не нужны ему.       Майк отворачивается от Коутона, начинает движения. Фицджеральд всё ещё смотрит на старого друга. — ДЖЕРЕМИ! — прикрикивает Шмидт, из-за чего русый вздрагивает и подходит к своему парню.       Скотт ещё сильнее сжимает пальцы в кулак. Губы представляют из себя кривую линию. Кровь прильнула к голове. Ему хочется повторить то заклинание, что отбросило Майка в сторону тогда. Нельзя. Ему запрещено показывать свою магию. Нельзя открывать свой секрет.       Крышу сносит. Скотт срывается с места и несётся в сторону Шмидта.       Замах.       Но Шмидт успевает увернуться. Рыжий с разворота ударяет Коутона в нос. Хруст. Последний тут же корчится от резкой боли. Тёплая алая жидкость вытекает из ноздри. Майк, не долго думая заламывает руки шатена за спину. Послышался короткий вскрик. — Показать себя решил, фокусник? — наклоняется к уху Шмидт. — Только ты не забывай, что я в разы сильней тебя!       После этих слов он бросает молодого иллюзиониста. Тот пытается подняться, но тут же получает сильный удар в живот ногой. Вновь падение. В изумрудных глазах темнеет.       Майк победно стряхнул пыль с себя и направился к выходу с территории цирка. Джереми смотрел на эту картину со стороны. Парнишка хотел подойти к Скотту, помочь, но, услышав громкое «ДАЖЕ НЕ ВЗДУМАЙ К НЕМУ ПОДХОДИТЬ!», тут же бросился вслед за Майком.       Коутон валяется на земле, весь в грязи. Слёзы, кровь, сопли стекают по лицу. Невыносимая боль пронзает тело. Кажется, что Майк повредил ему какой-нибудь жизненно-важный орган. Он лежит на холодной земле до тех пор, пока чья-то рука не касается его. — Скотти… — мягкий голос ласкает уши. Юноша приподнимается и обнимает иллюзиониста, но тут же корчится от резкой боли в области живота. — С-сколько ты с-слышал? — еле выговаривает шатен. Он смотрит на лицо иллюзиониста, которое как обычно скрыто под маской. — Каждое слово — спокойно произносит Винсент. Скотт отталкивает от себя Бишепа. — Понравилось представление? — грубит он, осторожно поднимаясь с земли. Отряхнувшись, шатен направляется в сторону, слегка прихрамывает. Побои Майка будут долго красоваться на теле       Обидно. Больно. Он всё видел и не защитил его. Хотя, может, он хотел его научить принимать последствия своего выбора? Да ну. Бред. Сущий бред.

***

      Скотт сидит на своём диванчике. Один. Смотрит какой-то местный телеканал. Сидит, не выражая каких-либо эмоций. На носу красуется небольшой пластырь. Переносица слегка вспухла, изредка ноет. Коутон уже почти не обращает на это внимания.       Прошло дня три, а он так и не высунул своего носа из дома. Странно, шатен никогда не пропускал занятия. Но сейчас ему не хочется видеть кого-либо. Есть только он, диван, еда и телевизор. Изредка его посещали мысли «А правильно ли он поступает?» или «Почему родители до сих пор не проведали своего сыночка?»       Скучную программу прерывает небольшой выпуск новостей: «В эфире новости. И сегодня частичка радости покинула наш скромный городок. Знаменитый цирк братьев Фазбер покинул территорию города…»       Скотт сидит в недоумении. Как? Как они уехали? А Бишеп? Он уехал с ними?       Юноша вылетает из комнаты, в спешке надевает обувь и выбегает из квартиры.       Он бежит по уже пустующим улицам. Скоро закат. На этот раз он не опоздает. Небо медленно окрашивается в огненные тона. Дома приобретают тёплые оттенки. Скотт несётся по дороге, жадно хватая прохладный воздух, который тяжело оседает в лёгких. Юноша не останавливался до самого пункта назначения. Пункта, где каждый раз его ждал Винсент.       Но теперь там пустырь. Ничего. Нет больше этих разноцветных шатров, вывесок, афиш.       Пустота.       Сердце Коутона сжимается в груди. Как они уехали без него? Парень оглядывает пустоту, надеется увидеть хоть какие-то послания от Бишепа.       Ничего. Пустота и тишина.       В кармане вибрирует телефон. Номер неизвестен. — Здравствуйте, — слышится хриплый голос с другой линии — это Скотт Коутон? — Да, — тихо отвечает парень. — Ваши родители… — затихает голос — Они погибли в автокатастрофе.