Иллюзия

      Скотт сидит напротив иллюзиониста, крепко сжимая его холодную руку. Слёзы вновь хлынули из изумрудных глаз.       Бишеп исчез из его жизни так же внезапно, как и появился. Так больно снова терять иллюзиониста. Больно расставаться с его магией. Сердце сжимается в груди, когда юноша осознаёт, что он больше никогда не почувствует мягкие прикосновения, не услышит мелодичный голос, не увидит хитрую улыбку.       Скотт берёт в руки книгу с обложкой сапфирового цвета, на которой золотыми буквами написано «Если начал, не смей отступать!» Коутон слегка приподнимает уголки губ. Он помнит эту фразу, которую иллюзионист повторял не один раз на своих занятиях. Юноша открывает рукописную книгу, дотрагивается до слегка пожелтевших страниц. Видно, что Бишеп заполнял её очень долгое время. Шатен перелистывает одну станицу за другой, бегло осматривая их глазами. В книге присутствуют не только заклинания, но и подробные описания магических ритуалов, мифических существ, обитающих в мире Бишепа. «Чёрт, хитрец! Как это в твоём стиле, Винсент» — Думает подросток, когда не находит заклинания по призыву демона.       Тусклый язычок пламени восковой свечи освещал всю комнату, в которой шатен чувствовал себя уютно. Даже не смотря на то, что здесь лежал вечно спящий Бишеп, на душе Скотта было тепло. Но в то же время ему казалось, что странные тени, которые падали от мебели, похожи на исчадий ада и готовы забрать не только душу иллюзиониста, но и его тело.       Коутон задувает свечу, треплет аметистовые волосы Винса и выходит из комнаты, тихо закрывая дверь, будто боится нарушить покой иллюзиониста.       В доме было ужасно холодно, Скотт так и не заплатил за отопление и электричество. Темно. Он вновь зажигает керосиновую лампу и медленными неуверенными шагами направляется в свою комнату. Там он продолжит изучать книгу заклинаний. Чёрный свитер, подаренный Винсентом, приятно пахнет ирисом. Бишепу нравятся нравились эти цветы. Коутон узнал это, когда они лежали в том мире, смотрели на звёзды и разговаривали о мелочах.       Юноша оттягивает высокий вязанный ворот и вдыхает чудный аромат цветов. Слёзы готовы вот-вот показаться на глазах. «Живи! Живи, Скотт!» Слова иллюзиониста прокручиваются в каштановой голове. «Ведь это я спасал тебя от этих покушений… Я всегда был, есть и буду здесь…» Как Коутон мог думать, что он был одинок всю эту холодную осень? Все мы люди готовы, сами того не подозревая, поверить в предательство, нежели в верность.       Тихий скрип деревянной двери в комнату шатена неприятно раздаётся в ушах, нарушая музыку тишины. Свет керосиновой лампы тут же проникает внутрь обители Коутона, озаряя ту приятно-мрачными тонами. Парадокс, не правда ли?       Зеленоглазый ставит фонарь на большой деревянный стол, который стоит напротив окна. Небо уже давно стемнело и осыпалось миллионами звёзд, которые так похожи на снег. Коутон видит, как за окном идут два человека, оба укутанные в тёплые шарфы. Они держатся за руки и о чём-то мило болтают. Такая умиротворённая картина. Такое больное ощущение в груди.       Скотт отходит от окна и садится за стол, открывая синюю книгу. Шатен внимательно изучает каждую страницу, ища любые подсказки от Бишепа, но их нет… или Коутон просто их не видит.       Огонёк в лампе игриво вздрагивает от малейшего дуновения ветерка. Кажется, что он будто шепчет зеленоглазому «Поспи, Скотт… Поддайся соблазну золотого песка* и усни!» Глаза Коутона слипаются. Буквы сливаются в однородную массу и уже становятся совершенно нечитаемыми. Каштановая голова неимоверно тяжелеет. И подросток погружается в сон.

***

— Скотт, — уши улавливают чей-то тихий голос.       Джереми тряс шатена за плечи, будя последнего ото сна. Коутон открывает слипшиеся изумрудные глаза и видит перед собой двух старых друзей: Фицджеральда и Шмидта. Он поднимается с места. Спина и шея ужасно ныли от того, что всю ночь подросток провёл в сидячем положении. — Ребята? — сонно спрашивает Скотт, выгибая спину до хруста позвоночника. — Что вы здесь делаете? — У тебя дверь не заперта, — сухо ответил Майк, показывая большим пальцем в сторону двери. — Господи, Скотт, мы так испугались, когда обнаружили весь этот разгром внизу. — обнимал шатена Джер. По большей части переживал Джереми, нежели Майк, но и тот не оставался равнодушным. Они всегда будут друзьями, даже не смотря на то, что уже целую осень находились в ссоре.       Коутон пытается натянуть добрую улыбку на лицо, но у него получается что-то вроде гримасы. Юноша отцепляет от себя русого и выходит из комнаты, попутно вспоминая: закрыл ли он дверь на ключ в хоромы, где мёртвым сном спит Винсент.

***

      Трое парней сидят за одним столом на кухне и молча пьют горячий чай, который принесли с собой Джереми и Майк. Обычный согревающий напиток без каких-либо дополнительных приправ. Скотт устремил свой взгляд в никуда. В голове витают разные мысли, в большей степени о Бишепе. Подросток делает небольшой глоток несладкого чая. Горячая жидкость приятно согревает замёрзшее тело, стекая вниз по глотке. Коутон вспоминает вкус божественного нектара, который предлагал ему иллюзионист после нередких упорных занятий. Вкус шоколада и корицы, клубники и груши, мяты навсегда запомнился юноше, ведь эти двое не просто пили чай, они разговаривали, смеялись, обнимались и иногда обменивались лёгкими поцелуями в щёку. Мягкая улыбка появлялась на лице шатена, а он продолжал вглядываться в пустоту, совсем её не замечая. — Эй? Земля вызывает Скотта, — окликнул зеленоглазого рыжий. Однажды так выразился Бишеп, поэтому Коутон сразу вернулся из пучины мыслей и обратил внимание на своих друзей. Чай немного подостыл и уже не обжигает окоченевшие пальцы через стенки кружки.       Парень смотрит на людей, которых так давно не видел. Ему хочется запомнить их такими, какие они есть сейчас. Короткие рыжие локоны Шмидта, его серо-голубые глаза, тёмно-красный худи. Русые волосы Фицджеральда, которые так забавно переливаются из-за света от старой лампы, золотые глаза, тёплый голубой свитер, рукава которого были загнуты, так как вещица явно была великовата для подростка. Майк слегка приобнимает Джереми, прижимая того к себе и не давая ему замёрзнуть в совсем не прогретом доме. — А? Простите, ребят, я просто задумался, — тихим голосом произнёс Коутон, отводя свой взгляд на красно-коричневое питьё в кружке. — Скотт, забудь ты о нём, — Джереми пытается громко стукнуть кружкой по столу, но у него ничего не выходит, так как руки совсем замерзли в такой холодрыге, что даже чай не помогает. — О нём? — удивлённо поднимает брови голубоглазый. — Забей, всё уже в прошлом. — серьёзно проговаривает шатен — Цирк давно уехал, а я остался здесь. Хватит жить иллюзией о прекрасной жизни.       Коутон пытался говорить более убедительно. Просто юноша не хотел, чтобы его друзья знали, что тот самый иллюзионист лежит наверху в полу-сожжённой комнате родителей.       И вновь возникла неловкая пауза, пока из кармана Фицджеральда не послышалась громкая мелодия. — Ой, — вздрогнул русый и начал доставать телефон — Я отойду ненадолго, это важный звонок.       И Джереми скрылся за дверным проёмом. Снова тишина, изредка прерывающаяся отдалённым голосом желтоглазого. — Скотт, ты это… — неуверенно начинает Шмидт, почёсывая затылок своей рыжей головы. — Прости меня за то, что побил тебя… — Да ладно, я сам напросился тогда — улыбается Коутон, хотя эта улыбка совсем не к месту. — Я вот тут думаю, вы же пришли ко мне не просто чай попить, так? — Ну…

***

      Майк сидел на мягком удобном кресле перед телевизором, жуя огромный бутерброд, который он только что сварганил. — Так, Майк, мы обязаны навестить Скотта! — заявил Джереми, загораживая собой экран плазмы. — С какой такой стати? — недовольно буркнул Шмидт, выгибаясь на кресле и пытаясь высмотреть что-нибудь на экране через Фицджеральда. — Он же нас променял. — Ты не дал ему и слова сказать! И мы должны поддержать его, поздравить с прошедшим днём рождения. — строго говорил Джер, зло смотря на голубоглазого. — Если тебе так хочется, иди к нему один! И отойди от телевизора! — МАЙКЛ ДЖОЗЕФ ШМИДТ! — крикнул на него русый. — Если вы не соизволите поднять свой зад с промятого вами кресла и не удосужитесь пойти со мной, то вы месяц, как минимум, будете жить без объятий, поцелуев и секса! Я как-нибудь переживу без всего этого. — сказал желтоглазый и скрестил руки на груди. — Козыри пошли… — фыркнул Шмидт. Он с обидой смотрел на своего парня. Последний точно знал, куда и как нужно бить, чтобы было больно. — Хорошо, мы навестим Коутона. — Я знал, что мы сумеем договориться — улыбнулся Фицджеральд и ушёл собираться. «Засранец» — Подумал Майк и выключил телевизор.

***

— …Как-то так. — закончил свой рассказ рыжий, а Коутон еле сдерживал себя, чтобы не засмеяться. — Ого, Джереми бывает грубым? — ухмылялся Скотт — Погоди, то есть, ты пришёл сюда только из-за того, что тебя силой сюда притащили? — Ну… не совсем… Ты же сам прекрасно понимаешь, что мы не умеем ссориться. А я просто упёртый баран.       Коутон хотел было ответить, но его прервал громкий крик Фицджеральда, который доносился откуда-то сверху. Парни подскочили со своих мест и побежали к источнику звука.       Джереми стоял посреди родительской комнаты Коутона. У парня дрожали колени. Он заткнул рот рукой, чтобы остановить рвотный рефлекс. Фицджеральд всегда боялся мёртвых людей, всегда прижимался к Майку, когда в фильме появлялся труп. А тот постоянно говорил: «Глупый, живых людей бояться нужно, а не мёртвых» — Он… не дышит. НЕ ДЫШИТ! — ревел желтоглазый. — Джереми, успокойся, я с тобой, — обнял парнишку Шмидт - Так, Скотт, объясни: что у тебя делает этот человек? — Я не могу вам сказать. — говорил Коутон — Вам не понять, какого это: терять дорого тебе человека. — Ты себя слышишь? — ругался Майк — Его просто необходимо похоронить, иначе он начнёт гнить изнутри!       Голубоглазый хотел подойти к иллюзионисту, но его остановил шатен. Юноша схватил за руку Шмидта и жалобно смотрел на него. — Нет! Я не могу! Я должен спасти его! Обязан освободить его душу от лап демона! — Какого, чёрт возьми, демона? Что ты несёшь, псих? — рыжий отдёрнул свою руку. — Как ты спасёшь его? Он труп! — Не называли его так! Я… — Коутон был готов вновь попытаться побить Шмидта, но решил остудить свой пыл и спокойно выдохнул — Bebiede arisan ealdu…       Скотт тихо произнёс заклинание. Полностью засохший цветок, стоявший на пыльном подоконнике, начал приобретать свои естественные краски. Зелёные листы и крепкий ствол вновь тянулись вверх. Майк и Джереми пораскрывали свои рты от удивления. — К-как ты это сделал? — почти одновременно произнесли парни. — Он научил меня магии. — спокойно ответил Коутон. — Это не меняет темы, — пришёл в себя Шмидт — Как ты собираешься это сделать? — Я не знаю, — поникшим голосом произнёс Скотт. Он сел на кровать рядом с Винсентом и легонько коснулся бледного холодного лица, такого красивого лица. — Э, Скотт — немного высунулся из-за спины Майка Джереми — А этим заклинанием нельзя его оживить?       И как только Коутон сам до этого не додумался? Стыдно, Скотт, стыдно! Парень выбегает из комнаты, оставляя друзей в недоумении, и через минуту возвращается обратно с книжкой в сапфировой обложке. — Оно было где-то здесь… — шатен листает пожелтевшие страницы — Вот оно! Заклинание способно оживить только растения и мелких животных, например грызунов… Чёрт… Чтобы поднять из мёртвых более крупное существо, необходимо… провести ритуал? — Что ещё за ритуал? — вопросительно поднимает брови Шмидт.       Шатен не отвечает на этот вопрос. Он быстро перелистывает одну страницу за другой, беспорядочно водя изумрудными глазами. Брови слегка нахмурены, взгляд устремлён только в книгу, губы представляют из себя горизонтальную линию. Именно так выглядит серьёзное выражение лица зеленоглазого. — Эй? — зовёт его Майк. — Ребят, мне понадобится ваша помощь, — проговаривает Коутон, не отрываясь от книги — Вы можете достать парочку ингредиентов? — Ты серьёзно? — непонимающе спрашивает рыжий. — Майк! — толкает парня в бок Фицджеральд — Конечно, мы поможем тебе.

***

      Скотт стоит около пустой стены в своём доме и чертит мелом тот самый портал, через который иллюзионист попадал в свой мир. Важным компонентом является кровь стража… Да и сам ритуал должен проводится именно там. Белые меловые дорожки точь-в-точь повторяют рисунок в синей книге. Скотт аккуратно выводит каждую руну. Всё должно быть идеально. Коутон не сможет смириться с провалом.       Скоро должны прийти Майк и Джереми. Они принесут ещё один важный ингредиент — ирис. Именно этот цветок поможет достичь желаемого результата.       Портал готов. Скотт долго всматривается в своё творение, сверяя каждый символ. Он боится, что всё пойдёт не так, как надо, что Бишеп исчезнет навсегда… Подросток заходит в комнату, где лежит Винсент. — Скоро встретимся, Винс — шепчет шатен, мило улыбаясь. Он знает, что иллюзионист его не слышит, но так не хочется в это верить. — Очень скоро.       Где-то внизу раздаётся хлопок двери. Ребята вернулись со своей маленькой миссии. — Скотт, мы достали то, что ты просил. — Джереми протягивает зеленоглазому пару фиолетовых цветов. — Спасибо, — Коутон обнимает двух друзей, он вновь готов плакать, только теперь от счастья — За всё спасибо, но дальше я сам…       Подросток кладёт всё необходимое в серый рюкзак и подходит к рисованному порталу. — Quis alius portae, ego praecipio tibi ut aperias ita Salvatoris falsa quae ab magus.** — медленно произносит каждое слово. Руны начинают светиться золотом, заполняя комнату ярко-жёлтым светом.       Портал открыт. Скотт берёт на руки иллюзиониста, одаряет тёплой улыбкой своих друзей и делает первый шаг в магическую иллюзию.       Голова немного кружится. Тошнит. Коутон еле-еле держится на ногах и старается удержать в руках обмякшего Винсента.       Мир изменился до неузнаваемости. Верхушки деревьев поникли. Пожухли листья и цветы. Небо стало серым и нагнетающим. Отсюда высосали все краски, все радости, всю магию. Казалось, будто художник специально использовал мрачные грязные оттенки. Подросток невольно поёжился от такого жуткого пейзажа.       Скотт аккуратно кладёт иллюзиониста на пожелтевшую траву и достаёт из рюкзака белоснежную флейту. Шатен закрывает глаза и начинает играть на музыкальном инструменте. Тихая меланхолия разлетается с сопутствующим ветром по всему миру. Каштановые волосы игриво развиваются и спутываются в воздухе, но подросток не прекращает играть.       Чья-то лёгкая рука касается широкого плеча Коутона. Последний разворачивается и прекращает игру. Он видит перед собой того самого стража, ту самую девушку, которая вылечила его многочисленные порезы и ссадины. — Это твоё — Скотт протягивает белую флейту, но существо отрицательно мотает головой, отказываясь от музыкального инструмента. — Я пришёл сюда, чтобы вернуть Бишепа. Мне нужна твоя помощь, — спокойно говорит подросток — мне нужна твоя кровь.       Страж безэмоционально смотрит на юношу. Её большие золотые глаза, у которых нет зрачков, наполнены грустью и печалью. Она снова мотает головой и уже собирается уйти. — Ты не понимаешь, — почти кричит зеленоглазый — Этот мир не может существовать без него. Он долго не протянет. Всё здесь умрёт, исчезнет, превратится в прах! А я… — Скотт ненадолго замолкает, пытаясь собраться с мыслями. — А я не смогу выполнить его просьбу… не смогу жить без него! — слёзы мелкой дорожкой стекают по покрасневшим щекам. — Винсент стал для меня больше, чем просто учителем…       Подросток замолкает, когда страж прислоняет свой палец к его потрескавшимся губам. Она чуть-чуть приподнимает уголки губ и достаёт маленький кинжал из чехла, который был привязан к её накидке. Девушка делает неглубокий надрез на ладони. Тёмно-голубая жидкость начинает медленно вытекать из пореза. Скотт достаёт из сумки маленькую мисочку и протягивает её существу. Та, сжимая окровавленную ладонь, выдавливает вязкую жидкость в сосуд. Девушка еле заметно улыбается. Она рада, что её мир будет спасён? Или она рада за Коутона? Никто не знает, а стражи не умеют говорить. Белые лепестки цветов падают с величественных рогов и разлетаются по ветру. Чёрные, как смоль, волосы окутывают всё тело мифического существа. — Спасибо, — произносит шатен и отрывает кусок тёмной майки из-под свитера. — Я обязательно спасу вашу иллюзию — Коутон заматывает ладонь стража хлопковой тканью.

***

      Скотт уложил Винсента в почти высохшую реку. Холодная вода с ног до головы окутала его тело. Руки Коутона тряслись от волнения. Дыхание сбилось, как будто шатен пробежал километровый кросс. — Пора начинать. — нервно сглотнул подросток.       Ветер сплетал между собой каштановые волосы. Листья и цветы увядали с каждой минутой. А небо заполнялось грозовыми тучами. — Virtutibus caeli et terrae, — шатен обмакивает пальцы в крови стажа, — ut aperire portas inferi, — рисует ровную голубую линию ото лба до подбородка Бишепа, — ita animam adempte mihi*** — руки Скотта дрожат, когда он вплетает лиловый цветок в мокрые волосы иллюзиониста.       Холодными пальцами юноша проводит по выступающим ключицам — In nihili abstulisti pretiosissimum reliquum vitae et reversus est thesaurus ejus. — изумрудные глаза краснеют от выступающих слёз — Et aderunt mihi, flore purpureo sanguine ad perficiendum. Yes rituali contingere resurrectionis****       Ветер завыл словно волк на луну. Голубые иероглифы на теле Бишепа загорелись алым пламенем. Водная гладь закрыла собой всего иллюзиониста. Коутон не знал: всё так и должно быть, или что-то пошло не по плану. Сердце ушло куда-то в пятки, а остальные органы предательски сплелись в кельтские узлы. Подросток чувствовал, как из него высасывали жизненную энергию. Ноги немели в ледяной воде, в глазах темнело… И Скотт отключился, попутно упав на безжизненное тело Винсента.       Юноша проснулся на том же месте. Ветер стих, а тучи сошли с неба. Но мир по-прежнему умирал. Скотт посмотрел на своего иллюзиониста, тот до сих пор лежал неподвижно. «Не получилось?» — спрашивал сам себя шатен. Винсент не открывал глаз, его грудная клетка не двигалась. Он не дышал. Коутон обнял парня с лиловым оттенком кожи и тихо произнёс заклинание телепорта. Они медленно, подобно песку, растворялись в воздухе, пока совсем не исчезли из погибающего мира Бишепа.

***

      Вот уже три дня иллюзионист бездыханно лежит на огромной кровати Коутона. Последний же не может смириться с поражением. Он каждый час заходит проведать спящего. Каждый час подходит к нему и просто смотрит, иногда заставляя себя произнести его имя. Юноша больше жизни ждёт, что Винс откликнется на своё имя…, но этого не происходит…       Скотт сидит посреди гостиной и держит в руках телефон. Пальцы судорожно набирают номер Джереми. Долгие гудки раздаются в трубке. Нет ответа. «Ничего не вышло, — набирает шатен сообщение — сегодня ночью я похороню его…»       Ему больно отправлять такое. Больно отказываться от любимого человека. Больно вырывать своё сердце.       Что-то тёплое касается его плеча. Подросток с ужасом роняет телефон на пол. Раздаётся еле слышный треск. Сотовый разбит. Скотт оборачивается и видит перед собой Винсента. Слегла растрёпанные аметистовые волосы лезут в белоснежные глаза. Мягкая добрая улыбка красуется на бледно-лиловом лице. Улыбка, в которой так нуждался шатен.       Скотт кидается на шею Бишепа, бормоча что-то вроде «Я уже отчаялся». Винс чувствует горячее дыхание подростка на своей коже, чувствует, как стекают его слёзы. Иллюзионист обвивает своими руками талию юноши и целует последнего в лоб. — Я скучал, Скотти~ — мурлычет Винсент, вдыхая чудный аромат каштановых волос.

***

      Скотт сидит на мягком кресле и что-то пишет в той самой книге, подаренной иллюзионистом. Они вместе переместились в мир Бишепа и остались там навсегда. Винсент создал небольшой дом, где им с Коутоном будет уютно в любое время дня и ночи. — Скотти, — слышится голос Винса из открытого окна — Я кое-что принёс.       Шатен откладывает синюю книгу и с улыбкой несётся в сторону выхода. На странице, в которой писал зеленоглазый, аккуратно нарисован Винсент в своём привычном облике: чёрный цилиндр и пиджак, белая маска и бархатные перчатки. А рядом запись: «Человек, который показал мне свою Иллюзию, — Винсент Бишеп»