Эти игры написаны нами

Обрадовавшись теплу, которое излучало солнце, Михримах прогуливалась садовыми аллеями дворца Топкапы. На Султанше было надето темное платье, украшенное вышивкой и драгоценными камнями. Рядом с ней семенил Сюмбюль ага, рассказывая о последних новостях гарема. Постаревший мужчина медленно передвигался из-за усталости в ногах. Дойдя до главного въезда во дворец, они остановились напротив ворот. — Сюмбюль, ты выполнил мою просьбу касаемо Грации? — Султанша поправила рукой прическу, растрепавшуюся от порывистого ветра. — Да, Султанша, я сделал все как вы и сказали, — Сюмбюль довольно улыбнулся. — Ага рассказал нам обо всем, — мужчина потряс мешочком золота. — Товар у Госпожи Мендес действительно хороший. Султанша, что вы задумали? — Я не желаю больше видеть ее. Она несет опасность для нашего государства, постоянно вертится около покоев Рустема Паши. Я до сих пор ей не доверяю. Возможно, она шпионка? — предположила дочь Султана. — Каким образом вы хотите избавиться от нее? — Сюмбюль повернул голову и вполоборота посмотрел на женщину. — Я оскверню ее в глазах Повелителя. Он и не захочет видеть ее в столице, не то, что на пороге дворца, — Михримах улыбнулась уголками губ. — Лучше расскажи мне, смогла ли Фахрие найти нужную нам девушку? — Да, она родом из Сербии, была отправлена как подарок нашему Повелителю — сербы пытались так задобрить Османскую Империю. Девушка из королевской семьи, но после завоевания турками Сербии ее власть и знатность… — Понятно, вы объяснили ей правила? — перебила Михримах, отвлекшись на топот лошадиных копыт. — Да, она обо всем знает и обещала быть верной, но только при одном условии, — Сюмбюль сделал паузу. — Она желает, чтобы вы гарантировали ей безопасность в Манисе — она слышала плохие слова о Нурбану Султан. Я пытался указать ей на место, но это не увенчалось успехом. — Она действительно не глупа, — ухмыльнулась Султанша, заметно повеселев. — Ну что же, я согласна, — Михримах засмеялась. — Не слишком ли рискованно? А вдруг она и вправду предаст нас? — евнух засомневался в правильности решения. — Тогда она попадет в свою же ловушку, Сюмбюль. Одно ее неверное движение или фраза — и она отправиться к Аллаху. Девушка попросила охрану, но если она оступится, то эта охрана превратиться в ее палачей, — коварно улыбнулась женщина, обернувшись теперь уже на приезд кареты. — Михримах, — из прибывшего экипажа вышла Шах Султан. — Рада тебя видеть, — продолжила женщина после поклона племянницы. — Наше расставание было грубым и весьма неприятным. — На то были свои причины, Султанша. Вы тогда оступились, а я помогла вам не погрузиться в болото еще глубже, — подметила Михримах. — Надеюсь, что впредь мы с вами не допустим прежних ошибок. — Я тоже на это надеюсь, — Шах неприветливо улыбнулась. — Я проведаю брата, а ты пообщайся с Эсмахан. — Михримах, это моя дочь — Айше, — Эсмахан указала на маленькую девочку, вышедшую из кареты. Малышка улыбнулась и засмущалась, отвернув личико. — Валиде хочет выдать меня замуж. Только вот за кого? — задумалась брюнетка. — Ты недавно овдовела, а тебя беспокоит этот вопрос? — удивилась Михримах, которую раздражало поведение сестры. — Ты ведь знаешь, что все браки в нашей семье не случайны и основаны далеко не на любви и чувствах, — женщина улыбнулась, раздумывая над своим замужеством. — Тем более, что мужчина — это всего лишь раб, который обязан преданно служить тебе и быть благодарным за то, что ты выбрала его. — Конечно, вы с матерью сейчас остались без поддержки в Совете Дивана. И твой брак улучшит ваше положение. Смерть Мурада Паши, за которым ты была замужем, вам с Шах Султан ни к чему, — Михримах ухмыльнулась. — Как ты заговорила. Забыла по какой причине тебя выдали замуж за Рустема Пашу? — Эсмахан разгневалась от заявления сестры. — Я не стану спорить, у нас с Рустемом были трудности, но это в прошлом. Сейчас все по-другому. Наш брак с годами стал только крепче, я смогла найти в своей муже настоящую поддержку, чего никогда не добьешься ты! Эсмахан, пока ты не перестанешь видеть в супруге ничтожного раба, то у тебя ничего не получится. Тебе с дочерью подготовили покои, можете идти отдыхать с дороги.

Покои Султана Сулеймана.

Седоволосый Султан восседал на своем троне, задумчиво смотря в одну точку. Мужчина был погружен в свои мысли, которые не давали ему покоя уже многие годы: начиная от того момента, когда он предал своего лучшего друга, издав приказ о его казни, и заканчивая моментом, когда потерял своих сыновей и любимую супругу. Сейчас он пытался всеми силами отвлечь себя от воспоминай, которые, словно пламя, изжигали его изнутри. Лучший способ — военный поход. Сулейман встал со своего престола и подошел к столу, на котором была разложена карта. Переставив несколько фигурок, он остановил свой взгляд на маленьком, вырезанном из дерева корабле. Неосуществимая мечта его друга: поход на Рим. Сулейман ждал приезда верного воина Малкочоглу, с помощью которого ему удастся построить флот и осуществить давнюю мечту. Султан отвлекся на глухой стук. Старая дверь из красного дерева раскрылась, и на пороге появился стражник. — Повелитель, Шах Султан прибыла, — поклонившись Султану, произнес ага. — Пускай войдет, — мужчина поставил кораблик обратно на карту и развернулся, дабы поприветствовать сестру. — Повелитель, — его сестра присела в поклоне и предстала перед братом, который очень изменился за последние пятнадцать лет. Морщинистое лицо и седая борода — единственное, что осталось от сильного, молодого мужчины. — Шах, — Сулейман слегка улыбнулся, в его глазах появился блеск. — Сестра, — Повелитель обнял женщину. — Как давно мы не виделись. Ты не приезжала, а у меня как всегда не было времени. Очень рад, что приехала. — Действительно, тогда многое произошло: отставка Лютфи Паши, смерть Мехмеда, Хатидже, исчезновение Хюррем, да прибудет она в раю. Мы тогда даже не смогли попрощаться, но сейчас мы можем снова быть вместе, брат, — Шах по приглашению Повелителя села рядом с ним на тахту. — Ты права, — Сулейман улыбнулся. — Я приехала, чтобы поддержать тебя и Михримах. Мой долг — помочь вам пережить это горе, — Шах пустила слезу, наблюдая за реакцией брата, который при упоминании умершей жены вздрогнул. Сулейман рефлекторно схватился за сердце, тем самым стараясь прогнать боль и тяжесть, накопившаяся за многие годы. — Брат, — женщина растерянно посмотрела на Повелителя, — я позову лекаря. — Не нужно, все прошло, — Султан остановил сестру, перестав морщится от боли. — Все и вправду хорошо, лучше расскажи что-то, — мужчина натянул улыбку. — Повелитель, я готова помочь Михримах в управлении гаремом. Ей сейчас тяжело, — Шах прищурилась. — Нужно спросить у самой Михримах, я хотел назначить ее управительницей гарема. Она достойна занять эту должность, — Сулейман потер длинную бороду. — Я не могу сейчас на нее смотреть, каждый раз сердце горит огнем от боли. Хюррем для нее очень многое значила. Сейчас все на ее хрупких плечах: она пытается примерить братьев, поддержать меня, навести порядок в гареме и документах. Но при этом Михримах забывает о себе. Та боль, с которой она живет, оседает балластом на ее душе, — мужчина был обеспокоен состоянием дочери. — Я буду с ней, ей действительно нужно отвлечься, иначе она доведет себя до нервного срыва или куда хуже — переживания станут началом болезни. Мы с тобой тоже прошли через это, и боль от потери нашей мамы до сих пор не покидает меня, хотя уже прошло так много времени. Михримах была привязана к Хюррем, ведь всегда находилась рядом с ней. Но она должна пройти через эту боль и прочувствовать ее целиком, а не прятаться за маской. Михримах выделила мне бывшие покои Хатидже. Сулейман, я бы хотела поселиться в покоях нашей матери, Валиде Султан. — Это невозможно. После смерти Хюррем я передал право жить в этих покоях Михримах. Они полностью принадлежат ей, — Сулейман всмотрелся в постаревшее от многих лет лицо сестры. — Я понимаю, — Шах недовольно поджала губы, которые сошлись в тонкую дугу. — С твоего позволения я пойду, отдохну, ведь дорога была тяжелой. Мы с Эсмахан очень устали, — после одобрительно кивка Сулеймана, Султанша низко поклонилась и покинула опочивальню правителя Османской Империи.

Кабинет Рустема Паши.

Солнце высоко стояло над Стамбулом. Казалось, что настроение Рустема Паши сегодня ничего не сможет испортить. Наконец-то сучилось то, чего он ждал долгие двадцать лет. Потеряв надежду, он снова обрел силу и стремление жить дальше. Улыбаясь, Паша рассматривал документы один за другим. Ему сначала даже показалось, что он закончит работу всего за несколько часов. Рустем позволил себе отвлечься на некоторое время и погрузиться в собственные мечты. Мужчина представлял счастливую семейную жизнь с Михримах, ее объятия, поцелуи, проведенные вместе вечера... — Паша, пожаловал Малкочоглу Бали-бей, — стражник склонился и обратился к Рустему. — Пускай войдет, — он нахмурил брови и встал, дабы поприветствовать Малкочоглу. — Паша, — перед Рустемом предстал его давний враг, который, казалось, даже не изменился за все эти годы. Единственное, что его отличало — это несколько седых волосинок на голове и усах, которые были аккуратно подстрижены. — Малкочоглу, рад тебя видеть — съязвил Паша. — Повелитель уже заждался тебя. Я думаю, нам следует приступить к работе над флотом. Султан желает как можно скорее отправиться в военный поход, а для этого нам требуется заняться морским вопросом и решить его в кратчайшие строки. — Шах Султан сейчас у Повелителя, поэтому я сперва пришел к вам, Паша. Как поживает Михримах Султан? Слухи о том, что ваш брак вот-вот будет разрушен ходят не только по столице, но и в самых отдаленных провинциях, — улыбнулся Малкочоглу, стараясь вывести этим из себя Пашу. — Я считал, что ты не из тех людей, кто верит слухам. Я не прав? — Рустем изогнул бровь. — Малкочоглу, нас с тобой ничего не связывает, кроме работы и преданности Повелителю, давай не будем обсуждать личную жизнь, — желваки Паши нервно заходили по скулам. — Я услышал вас, Паша, — стараясь скрыть улыбку, произнес Малкочоглу и кивнул головой.

Коридор, который ведет к покоям Султана Сулеймана.

— Михримах, я не понимаю. Почему мы должны быть доброжелательными к Селиму? Он ненавидит нас, и эта проклятая пантера, которая вертится вокруг него, только подкидывает жару в огонь, — Баязид не сдерживался в эмоциях. — Он попросил мира, а мы должны дать ему его, Баязид. Он должен верить в то, что мы не будем идти против него. Скорее всего, это его очередная игра, — слова с болью вырывались из ее сердца. — Но если он действительно искренне желает жить в мире — я не пойду против него, — Михримах задумалась и отвела взгляд от брата. — Ты желаешь видеть его на троне? Все понятно, сестра, — издал смешок Шехзаде. — Ты также предала меня, — мужчина сделал шаг вперед, отходя от сестры. — Я не предала тебя, я не хочу терять вас, — заметив на себе удивленный взгляд брата, Михримах продолжила. — Ты не ослышался. Я никогда не желала смерти Селима, у меня бы рука не поднялась, я всего лишь хотела твоего восхождения на трон, — оправдывалась Султанша. — Но ты ведь была причастна к смерти Мустафы? Тогда твоя рука не вздрогнула? Я до последнего не верил, что ты могла решиться на это, — повысил голос Шехзаде. — Это другое, брат, не коверкай, я сделала это ради тебя, Селима и Джихангира, ради вашего будущего, — растеряно добавила Султанша. — Михримах, если бы Мустафа был жив, то сейчас мы бы не ссорились с Селимом, Джихангир был бы жив, а ты решилась на это ради нас? За что? Что плохого Мустафа тебе сделал? Разве когда-то обидел? Разве оскорбил тебя чем-то, хоть раз повысил на тебя голос? Я не понимаю, Михримах, — Баязид был на гране срыва, слезы и тоска давили его, ком, подобравшийся к горлу, стягивал его, стараясь удушить своей мощью. — Ты не знаешь, ничего не знаешь, брат. Я не знаю, был ли Мустафа к этому причастен, но каждую ночь на протяжении двадцати лет засыпаю и просыпаюсь лишь с одной мыслью. Мыслью о том, чего плохого Мехмед сделал Махидевран Султан. Она увидела в нем противника Мустафы? В тот момент, когда Мехмед боготворил и с уважением относился к старшему брату. Тебе не понять, Баязид! — Михримах уже не сдерживала слез. — Я не желала смерти брату, но и то, что сделала Махидевран Султан, я простить не могла, — прошептала Султанша. — Михримах, я не прошу смерти Селима, а просто будь со мной, — вытерев покатившуюся слезу, Баязид прижал к себе сестру и крепко обнял ее.

Покои Султана Сулеймана.

Султан Сулейман стоял напротив большой карты, которую рассматривал уже долгие дни. По правую руку от него стояли Шехзаде Селим и Малкочоглу Бали-бей, а с левой стороны — его зять и Паши государства. — Малкочоглу, я рад тебя видеть, — обратился к нему Повелитель и слегка улыбнулся. — Для меня это большая честь, — бей поклонился. — Я рад, что стану вам полезным и сделаю свой вклад в это большое дело. — Я до сих пор сомневаюсь в правильности своего решения. Денег катастрофически не хватает, и я боюсь, что мы не успеем к началу осени, — Сулейман задумался и вновь посмотрел на карту. — Повелитель, — в покои вошел Баязид. — Шехзаде не подобает опаздывать, — Сулейман нахмурил брови. — Становись рядом с братом. — Простите, Повелитель. Я разговаривал с сестрой и потерял счет времени, — замешкавшись, Баязид встал рядом со старшим братом. — Нам нужно решить сейчас главную проблему — нехватку средств. Многие зависимые государства не выплачивают свои долги. — Я говорил с Михримах. Она сказала, что готова помочь нам материально и добавить недостающую суму, — обозвался Баязид, стараясь реабилитироваться перед отцом. — Сестра говорила, что покроет все расходы. Для этого она выделит собственные сбережения и деньги, вырученные от торговцев как налог. — Тогда мы можем приступать к работе. Я договорюсь с рабочими, и с завтрашнего дня начнется работа над постройкой военных кораблей. Селим, Баязид, ваша задача — подготовить войско в своих санджаках, — Сулейман обратился к сыновьям.

Покои Михримах Султан и Рустема Паши.

Рустем зачаровано наблюдал за своей женой, которая читала книгу, сидя напротив камина. Женщина вчитывалась в каждую букву, при этом шевеля губами. — Что-то не так? — она улыбнулась, услышав за спиной смешок мужа. — За тобой интересно наблюдать, Михримах, ты совсем не изменилась за многие годы, — Рустем сел рядом с женой. Мужчина обнял ее за плечи и поцеловал в висок. — Ты ошибаешься, все мы очень изменились. Точнее, нас изменило время. Время безжалостно, оно портит человека не только внешне, но и духовно. Моральная деградация человека, — Султанша качнула головой, после чего провела рукой по волосах. — Михримах, людей меняет не время, а люди, которые окружают их. — И чем же я смогла изменить тебя? — Султанша заинтриговано посмотрела на мужа, после чего — улыбнулась. — Раньше я думал только себе, а сейчас у меня есть ты, дети, — Рустем глядел свою жену. — Главное — будь рядом со мной, и я буду самым счастливым, сделаю тебя такой же, — мужчина поцеловал свою жену, вкладывая в поцелуй одновременно страсть и нежность. Чувства, которые накопились за многие годы.