Ванильное шампанское

      Я всегда знал, что не обижу Джулиана. Именно так поступают лучшие друзья. Однако чтобы не придать друга, я раз за разом придавал самого себя. И все из-за девушки, вихрем ворвавшейся в наши жизни.       День за днем наш дом наполнялся игривым смехом девушки, которая ничего не рассказывала о себе, и, пританцовывая под «Angel & Airwaves», готовила изумительные блюда.       По вечерам мы собирались за одним столом, ужинали и смеялись. Никогда прежде мой дом не был таким теплым и уютным. Я, наконец, начал понимать нужность женщин. После появления Сидни, я осознал, что мир без этих существ превратился бы в холодную ущербную глыбу льда, а мужчины, живущие в нем, несомненно, слетели бы с катушек от тоски. Да, именно женщины были теми художниками, которые рисуют наши судьбы, улыбки и мечты.       С каждой улыбкой, которую Сидни посылала моему лучшему другу, мне все больше хотелось избавиться от него. Но глядя на то, каким Джулиан становился веселым, забавным и стеснительным рядом с этой худощавой женщиной, я радовался за него как ребенок. И как идиот цеплялся за каждый ее взгляд, пронзивший мое сердце.       Ночью мне снова не спалось. Хотя, с тех пор как Сидни поселилась в моем доме, я забыл, что такое сон. Вышел на кухню заварить себе чай и, к моему удивлению, она тихо сидела и рисовала что-то на разноцветных листках для заметок.       — Может, купить альбом? — я внезапно разбил тишину на миллиарды мелких осколков, как когда-то в детстве мамину любимую вазу.       Сидни вздрогнула и подняла на меня большие карие глаза. Моя футболка сидела на девушке нереально плохо, отчего хотелось сорвать ее. Волосы были растрепанные, а под глазами мирно покоились сероватые синяки.       — Извини, что разбудила, — неловко прошептала она, опустив глаза.       — Я не спал. Бессонница, знаешь ли.       Я невольно усмехнулся, увидев гору тарелок, которую девушка должна была убрать в посудомойную машину еще вечером.       — Я сейчас все помою, — она вспыхнула и, подлетев, быстро включила воду.       — Не бери в голову, — я пожал плечами. — Иди спать. Я сам все сделаю.       Я уже подошел ближе, чтобы забрать у нее губку и сказать, что в доме есть посудомойка, но Сидни заупрямилась.       — Я сама, — по-детски заныла она.       — Но… — я хотел сказать, что машина помоет тарелки гораздо лучше, чем она, но решил сделать иначе. — Я тебе помогу.       Я взял вторую губку, и мы начали мыть посуду. Я радовался как невинный подросток, которому впервые довелось потрогать женскую грудь. Счастье от близости с ней разливалось по всему телу, разгоралось, словно горючая жидкость, и неожиданно взрывалось, когда я вдыхал аромат ее кожи и волос. Я мог иногда прикасаться к ее руке, когда наши пальцы встречались, около очередной тарелки. Мы впервые говорили дольше, пары минут. После каждой фразы я пытался поймать ее взгляд, желая узнать что-то новое. Мне хотелось увидеть ту же теплую радостную улыбку, которой она наполняла сердце Джулиана, но ничего такого не уловил.       Когда мы замолчали, я увидел, как лицо Сидни снова стало смертельно грустным. И отчего-то у меня внутри все задрожало. Я дотронулся мыльными руками до ее носа, подул на белоснежную поблескивающую пену, которая покоилась в моей ладони, отчего та подпрыгнула, приземлившись прямо на волосы Сидни. И девушка превратилась в маленького гномика с кучкой снега на макушке.       — Ой, что ты делаешь! — улыбаясь, завизжала она.       Кухня в этот момент озарилась всеми цветами радуги. В воздухе стоял аромат мыла и ее волос, а само пространство перестало быть большим и холодным, и даже плитка под ногами постепенно теплела. Эта девушка сияла ярче солнца.       Она набрала воду в свои крошечные ладони и плеснула мне в лицо. С игривой, лукавой улыбкой девушка подпрыгнула и сделала несколько шагов в противоположную от меня сторону. Мне захотелось схватить ее за руку и, притянув к себе, обнять за талию. И целовать до тех пор, пока время на планете Земля не прекратит свой неумолимый бег. Но я не смог с ней так поступить. Я знал, что если поцелую Сидни, она не оттолкнет меня, лишь потому, что благодарна за крышу над головой и хорошее отношение. Но мне хотелось совершенно другого — взаимности.       Девушка еще раз хлестнула в меня водой и, развернувшись, поскользнулась на плитке, едва не ударившись головой об стол. Ловко нагнав Сидни, я помог ей удержать равновесие, прижав к себе. Она обернулась и подняла на меня свои сверкающие и глубокие, словно безграничный космос, глаза. Она была такой маленькой, что едва доставала макушкой до моего подбородка. Я знал, что должен был отпустить ее, убрать руку с талии, но не мог себя заставить. Сидни подняла свою влажную ручку и, обхватив двумя пальцами мой нос, легонько покрутила его.       — Кайл, улыбнись, — озадачено произнесла она и демонстративно приподняла уголки губ. — Вот так.       От этих слов все внутри меня перевернулось. На какой-то миг мне расхотелось снимать с нее одежду, целовать и заниматься сексом. Она была такой маленькой, такой невинной, совсем как ребенок. Отчего хотелось обнять это хрупкое существо и укрыть ото всех бед и невзгод.       — Как мне улыбаться, когда ты корчишь такие страшные рожи? — я ухмыльнулся, взъерошив шелковистые волосы.       — Та ну тебя, — с притворной обидой буркнула Сидни.       Она легко скользнула мягкими сухими губами по моей щеке и пожелала добрых снов. После этого детского поцелуя я так и не смог уснуть…