Порочный сборник

Сочная трава пружинила под ногами; хрустели ломающиеся сухие ветки, что изредка попадались на её пути. Гермиона то и дело окидывала лес внимательным взглядом, замечая только ей понятные ориентиры, хоть в них и не было нужды: она с дороги не собьётся. Эта тропа была старательно проложена ею, только до конечной цели она пока ни разу не дошла, лишь предыдущие неделю… две? ходила и наблюдала за ним издалека. И в её руках, как правило, не было никакого оружия. Было ли ей страшно? «Нисколечко», — говорила она Гарри и Джинни, Фреду и Джорджу, Молли и Римусу, а у самой ладошки предательски потели, но кто же мог знать об этом, кроме неё самой? Больше никто, а раньше знал Рон. Уж ему не раз доводилось ощущать на своих пальцах влагу, когда он сжимал её ладони в самые страшные моменты их жизней: в подземелье, охраняемом Пушком на первом курсе, в туалете Миртл, пока Гермиона варила оборотное зелье, и он касался кончиков её пальцев, когда передавал нужные ингредиенты, в полнолуние у Гремучей ивы и когда «казнили» Клювокрыла, на Тремудром турнире и через год — в кабинете Амбридж, когда Гарри с маниакальным блеском в глазах доказывал, что Малфой стал «одним из них» и месяцы спустя — в Малфой-Мэноре… А ещё, будь Рон жив, он бы знал, что вот это её «нисколечко» насквозь пропитано ложью, отравляющей не хуже яда. И не позволил бы ей стать орудием мести в руках своей семьи и Ордена Феникса, это Гермиона знала точно, если бы только мог, он бы не позволил ей сегодня отправиться по проложенной тропке в последний раз и уж точно не дал бы занести тонкую руку для страшного удара. Только Рон Уизли уже месяц как мёртв и не может ей помешать. Хотя… Всё шло совсем не так, как Гермиона планировала. Спокойствие улетучилось, стоило только крепко сжать в руке рукоять топора, дерево которой почему-то казалось ледяным, а само оружие совершенно неподъемным, но Гермиона оправила лёгкое летнее платье и неспешно зашагала по своей тропе, провожаемая полными жажды мести взглядами всех Уизли и даже некоторых членов Ордена Феникса. Приятный ветерок шевелил распущенные волосы, что на солнце почему-то горели медью, лес благоухал ароматами тысячи трав: день был слишком ярок и хорош для мести, но тянуть не было времени. Если сегодня Гермиона не исполнит возложенную на неё миссию, завтра Драко Малфой отправится в школу, где достать его будет просто невозможно. Послышался плеск воды. Гермиона, скрытая густой порослью орешника, затаив дыхание смотрела на него. Как он, выбравшись на берег, потягивается, а прозрачные капли бегут по коже вниз, точно как слёзы, что чертят себе путь по её щекам. Как она сможет его убить? Да и не виноват он в смерти Рона, видит Мерлин, совсем не виноват. Гермиона зажала рот ладонью, топор выскользнул из рук и с глухим стуком упал на землю — Малфой того не услышал, плеск воды от прыжка в неё всё заглушал. Из-за слёз было плохо видно его, отдавшегося водной стихии, глупое сердце разогналось до сотни ударов: она не могла убить. Не его. Совсем рядом послышалось фырканье, Гермиона испуганно дёрнулась и обернулась. В паре метров от неё сидела великолепная рыжая лисица /или лис? / и, склонив заостренную мордочку набок, изучала плачущую девушку. Конечно, Гермионе могло только показаться, но животное, дёрнув головой в сторону купающегося Малфоя, едва заметно качнуло головой, точно так, как это делал Рон, когда не хотел что-то делать. Или ей просто казалось? Она встала, даже не потрудившись смахнуть налипшие на кожу жухлые травинки; поднялась на лапы и лисица. — Они жаждут мести. Лиса снова качнула головой, развернулась и зашагала прочь по проложенной девушкой тропе. Гермиона утёрла слёзы, подняла топор. Бросила беглый взгляд на Малфоя, но снова услышала уже недовольное фырканье. Мистика. Люди просто умирают, они не оборачиваются в плоть лесных зверей, даже волшебники в такое не верят, но… Гермиона догнала рыжую красавицу. Ей хотелось верить, что это сам Рон пришел, чтобы спасти не Малфоя от смерти, а её от убийства невиновного.