Порочный сборник

Всхлипы и вздохи эхом отражались от заплесневелых стен подземелья. Изредка они сменялись грохотом бронхиального кашля, а затем — громким звуком удара ладони по коже. Драко не нравилось, что она кашляет, но он ни разу не удосужился принести для неё бодроперцового зелья. Будь иной вариант, он бы вообще сюда не ходил, но такового не было. Он наведывался в подземелья нечасто, даже нехотя, но у него не было выбора. Или он сам себя в этом убедил; Драко знал лишь то, что изредка ему нужно, и шёл, крадучись, по темному поместью, оглядывался по сторонам, словно жалкий неумеха-воришка. Неизменно заматывал метку в такие ночи тонкой марлей, будто бы глупая татуировка могла наблюдать за ним. Он делал это из страха, но всё же спускался вниз, в почти могильный холод подземелья родного дома. Считал повороты и коридоры — цокольный этаж был очень похож на лабиринт, — чтобы попасть туда, куда ему нужно. Драко горько усмехался — «куда нужно», — это так иронично-двусмысленно, как в дешевых романах, но в разы мрачнее и никак не сексуально. Просто дань взбесившимся гормонам в условиях правления Тёмного Лорда. Как в голову Волдеморту пришла такая мысль, для Драко до сих пор оставалось неразрешимой загадкой. Он бы даже посмел влезть повелителю своему в мозги за ответом, да не мог — слишком гибкой была у Волдеморта ментальная защита, а у Драко — не так много опыта в легиллименции, потому оставалось только строить догадки, каждый раз всё более нелепые. Волдеморт всё же давал кое-какие объяснения этому требованию к «истинным чистокровным волшебникам» — так часто звал свой отряд наемных убийц в чёрных плащах, — любые добрачные связи он запретил, беспокоясь о всё той же чистоте крови и волшебного рода. Мол, ценное семя чистокровных нужно беречь, не расходовать на случайные связи с грязнокровками и полукровками, сколь бы и не был сам акт унизителен для последних. Чистокровным девушкам внушали мысль о досвадебной неприкосновенности их невинности. Мол, чистой не только кровь должна быть. Из уст Волдеморта сложившаяся веками мораль звучала нелепо и угрожающе: распутников он обещал убивать, и убивал. По воскресеньям. На собрании Всеобщей легиллименции он читал мысли тех, на кого доносили, за кем числились подозрения. Драко каждую ночь с субботы на воскресенье проводил, не смыкая глаз; страх, что его кто-то видел, сжимал горло и льдом сковывал кровеносные сосуды; ужасные воспоминания всплывали в сознании воплями жертв собственной похоти, но каждое воскресное утро Драко выдыхал с облегчением, не услышав из уст Волдеморта своего имени. Малфой вскидывал палочку, едва видным становился её силуэт за частой решеткой камеры. Заклинание рассекало затхлый воздух, впиваясь когтями в её разум, словно бы отключая его. Драко знал, что воспоминания под Imperio[1] не сохраняются; это немного ослабляло незримые верёвки слов Волдеморта, которые будто бы связывали ему руки. Он приближался к камере, когда её взгляд становился полностью неосознанным. Подбирал нужный ключ, звеня связкой, попутно приказывая ей подняться на ноги. — Отойди к стене. И она шла на негнущихся ногах. Худая, бледная, замученная заключением пленница. — Р-разденься. Ему нелегко давалось это слово; ей — действие. Будто бы её сущность где-то глубоко внутри сопротивлялась приказам, словно бы не до конца её подчинял воле Драко Империус. — Повернись лицом к стене. Наклонись. Обопрись о неё. Она покорно исполняла его волю. Драко сквозь зубы шептал очищающее заклинание, он всё же несколько брезговал обходиться без него. В полумраке камеры она не казалась слишком костлявой, даже выглядела привлекательной, ему это было нужно и не находилось другого варианта. Она опиралась ладонями о влажную стену; он заставлял её прогнуться, положив ладонь на поясницу. — Прости, Грейнджер, — каждый раз с его губ срывались эти слова, а с её — негромкий вздох, когда он начинал. *** Он впервые уснул в субботу крепким сном, будто бы сытый младенец. Страх не принял его в ледяные объятия, ужас не поглотил — всё впервые. Драко спал крепко, обнимая руками подушку. Не шевелился, только грудная клетка приподнималась и опускалась от глубокого, размеренного дыхания. Драко Малфой не знал, что спустя пару часов тонкие обескровленные губы прошепчут его имя. ______________________________________________________ [1] подчиняющее заклинание, одно из трёх непростительных во вселенной Гарри Поттера. Свойства его, воздействующие на память таким образом, выдуманы автором