Порочный сборник

Прозрачная вода, которой керамическая ванна была наполнена до краёв, приобретала грязно-розовый, мутный оттенок. Часть жидкости выплеснулась на пол, когда Гермиона опустилась в ванну. Мелкие царапинки, которыми было покрыто её тело, тут же защипало; девушка опустила в воду голову, и от её губ тут же потянулись алые нити крови. Она выпрямилась, резко втянув носом воздух. Мешкать некогда: нельзя, чтобы Рон обнаружил её в таком состоянии. *** — Когда это началось? — Сразу после казни Люциуса. Его словно подменили, стал тихим, скрытным, молчаливым. А потом эльфы доложили мне, что в одном из помещений подземелья Драко проводит целые дни и ночи. Он запретил говорить эльфам о том, что именно он там делает, но я сразу поняла, мисс Грейнджер, что это что-то страшное. Когда я туда вошла, якобы случайно, я увидела… Мерлин, — Нарцисса приложила к губам бежевый платочек с фамильным вензелем, — до сих пор перед глазами этот ужас. Словами не передать, мисс Грейнджер. Кем стал мой сын… В кого он превратился… Ему необходима помощь, совершенно точно. — Успокойтесь, миссис Малфой, — Гермиона осторожно коснулась руки аристократки, — что именно вы увидели? Он кого-то пытал? — В какой-то степени — да… *** Когда Гермиона впервые вошла в ту комнату, ей в нос ударил резкий запах крови, мокрой шерсти и химикатов. Малфой стоял к ней спиной, склонившись над хорошо освещённым стальным столом. Его поза говорила о том, что он занят чрезвычайно интересным ему занятием; поверх чёрной рубашки был повязан белый фартук, волосы растрёпаны. Грейнджер-Уизли окинула помещение взглядом. В целом, ничего необычного, кроме расставленных тут и там чучел животных. Девушка сделала несколько шагов вперёд, каблуки её гулко ударялись о каменный пол. Этот звук заставил Малфоя вздрогнуть и обернуться. Он замер, в серых глазах застыло удивление, смешанное со страхом. В руке Малфой сжимал окровавленный нож, белая ткань фартука была усеяна пятнами крови. Гермиону вывернуло, когда она увидела, что в другой руке аристократ сжимает освежеванную шкуру животного. Когда Гермиона пришла туда во второй раз, ей удалось выяснить, что Малфой занимается таксидермией. Девушка мало что знала об этом, но выглядело оно жутко; для Драко же это увлечение стало способом выражения его ярости и ненависти. Гермиона видела, с каким удовольствием он убивает животных, как кривятся в безумной улыбке его губы, когда мелкий зверек, вроде кошки или небольшой собаки, издавал последний вздох, и горячая кровь заливала холодную сталь хирургического стола. Как начинающий психотерапевт Грейнджер-Уизли понимала, что человек, склонный к убийству животных — это потенциальный преступник, способный на жестокость и по отношению к людям. У Драко Малфоя — расстройство поведения. Драко Малфой опасен для общества. У него взгляд безумца и сильные руки. Когда Гермиона пришла в подземелья Мэнора в третий раз, Малфой даже не обернулся. Кажется, он препарировал очередную несчастную зверушку. На этот раз Гермиона была в балетках, поэтому ей удалось приблизиться к нему на расстояние вытянутой руки, прежде чем Драко резко развернулся и уставился на нее. Такого жуткого, пробирающего до костей взгляда она еще не встречала ни у кого. Он деловито отложил нож, стянул через голову фартук и глубоко вздохнул. — Какого хера ты сюда ходишь, Грейнджер? Мне не нужен врач, иди, лечи своих психов в Мунго. — Малфой, послушай… — Уходи, иначе я за себя не отвечаю, — его глаза резко потемнели, и серые радужки завораживали её. Краешком сознания она понимала, что его ярость может обрушиться на нее ножевыми ранениями и ударами, но она даже двинуться не могла. «Что за черт?!» Драко вздохнул, провел окровавленной рукой по волосам, а потом резко схватил её за плечи и швырнул на стол. Гермиона вскрикнула от неожиданности, тонкая блузка мигом пропиталась разлитой по стальной поверхности кровью. Малфой навис над ней, как коршун над своей жертвой. — Ты всегда совала свой нос туда, куда не просят, — пальцы Драко легли на её шею, — знаешь, я чувствую, как бьется на твоей шее жилка. Странно, что оно не вызывает желания убить тебя. Я ведь хотел твоей смерти раньше, Грейнджер, — Малфой склонился над ней низко-низко, так, что их носы почти соприкасались, — раньше хотел… Теперь как-то не очень. Все же, определенные желания ты вызываешь. Гермиона вся сжалась под тяжестью его тела, она задрожала; правой рукой попыталась нащупать нож. Малфой усмехнулся и перехватил её руку, а в следующую секунду впился в её губы жадным поцелуем. К своему стыду и ужасу, Грейнджер ответила. Отдалась во власть его губам и рукам, бесцеремонно разрывающим тонкую блузку, не вспомнив даже про то, что на безымянном пальце её руки красуется обручальное кольцо, и она давно уже Грейнджер-Уизли. Это похоже на свободное падение. Драко Малфой трахает её на хирургическом стальном столе, в луже крови убитых им животных, и ей это нравится. Ей нравится, как он сжимает её бедра, как он врывается в нее резкими толчками, заставляя её едва ли не кричать. Ей нравится, как он хватает её за волосы, как покрывает поцелуями-укусами её шею. Ей нравится, как он наваливается на нее после того, как кончает, нравится его тяжелое дыхание. — Надеюсь, отбил охоту беспокоить меня, Грейнджер. *** Гермиона Грейнджер-Уизли сидела в полной мутно-розовой воды ванне и смывала с кожи кровь. Уже две недели она изменяла своему мужу с безумцем-Малфоем, снова и снова отдаваясь ему на хирургическом столе в подземелье Мэнора. И ей это нравилось. Малфой говорил, что Гермиона в разы безумнее его самого. И это тоже нравилось ей.