Клетка

Следующим утром я легко проснулась, несмотря на то, что почти не спала. Настроение было беспричинно приподнятым, и меня это вполне устраивало. Я сделала всё, как она просила. Когда Татьяна Владимировна встала, завтрак ждал на столе. - Доброе утро, - сухо поздоровалась она. Я сразу почувствовала, что тепло вчерашнего вечера выветрилось из неё. По дороге в школу она не сказала мне ни слова. Мы молча ехали в полупустом автобусе. Взгляд Татьяны Владимировны был прикован к окну. Мой тоже. Помимо мелькающих утренних пейзажей в моё поле зрения попадал её точеный профиль. По моей спине периодически пробегали мурашки от осознания того, что с ней мне жить ещё полтора месяца. И ещё от чего-то. Я хотела как-то завязать разговор, чтобы разбить повисшее над нами молчание, но не нашла, что сказать. Перед входом в школу она дала мне ключи от квартиры. - Я сегодня задержусь примерно до четырех. Приберись дома и всё-таки протри пыль, - она заглянула мне в глаза в первый раз за сегодня. И этот взгляд был холодным, как батареи летом. Я крепче завязала шарф. - Хорошо, - вздохнула я. В школе всё казалось серым. Не успела я зайти в класс, ко мне подскочила Ленка. - Ну, рассказывай! - Потребовала она, бесцеремонно ткнув пальцем мне в бок. Почему-то это вызвало у меня дикое отвращение. - Че делали? Она орала? Спишь на коврике? Сто процентов на коврике! - Рассмеялась Ленка. - Нет, не на коврике, - буркнула я. - А ты чего такая кислая? Хотя, понятно чего, - не унималась она. - В шестом классе ты небось об этом мечтала. Помнишь, как ты таскалась за ней? О, а я слушала без умолку эти... - Хватит, - грубо отрезала я. - Да что с тобой? - Ленка возмутилась так, будто я заговорила на латыни. - Что не так что ли... - Какая теперь разница, - сухо процедила я. - Юлька! Я всё поняла. Я поняла... Эта стерва что, била тебя? - она заглянула мне в лицо с нескрываемым любопытством. - Нет! - Без промедления гавкнула я. - Отвали уже от меня. Я поспешно схватила сумку и пересела за другую парту. Ленка посмотрела на меня обиженно и с недоумением. Мне было всё равно. Зачем она лезет со своими тупыми расспросами? Какое ей дело? Не о чем всему миру растрепать. Пошла она. - И что, будем из-за этой старой грымзы ругаться? - она сменила выражение лица на более дружелюбное. - Пошла ты, Лен, - спокойно ответила я, сдавливая своё негодование. Оставшуюся часть учебного дня я провела в одиночестве на последней парте. За окном без перерыва шел дождь. Мой недосып начал остро проявляться к концу третьего урока, и всё вокруг отошло на задний план. Мысли смешались в голове. Я представляла, как приду домой и лягу спать. Я представляла, как снова играю на пианино. Я представляла, как Татьяна Владимировна стоит рядом и слушает меня... От этих мыслей мне становилось тепло внутри. В мечтаниях прошел остаток учебного дня. Взяв куртку из гардероба и выйдя в продрогшую слякоть октября, я вспомнила, что поспать по приходу домой мне не удастся. Придется убираться. Я зашла в пустую квартиру и бросила сумку на пол. Наконец-то мир и тишина. Убралась я довольно быстро, и у меня осталось немного свободного времени. Без промедления я направилась в спальню Татьяны Владимировны и села за инструмент. Пальцы легко забегали по клавишам. Время остановилось. Мне не хотелось думать ни о чем, и я прогнала все мысли прочь из головы. Пьесы игрались беспрерывно одна за другой. Внезапно выйдя из транса, я обнаружила, что было уже около шести, а Татьяны Владимировны по-прежнему не было. Странно. Я набрала её номер, она ответила сразу же: - Да? - Прозвучало холодно в телефонной трубке. - Татьяна Владимировна, это Юля, - начала было я. - Чего тебе? - Резко бросила она. - Хотела спросить, где вы, - я замялась от её строгого голоса. - Около дома. Ты убралась? - Да, - с уверенностью заявила я. - Приду - займусь тобой. - Внутри меня что-то оборвалось. Она положила трубку. Боже. Неужели она снова будет пороть меня?... На глазах выступили слезы. Я подошла к зеркалу и увидела вместо себя скопление необъятного страха. Даже не думала, что я выгляжу так беззащитно. Короткий звонок в дверь. Татьяна Владимировна. Уставшая, она вваливается в квартиру и приземляется на банкетку. Я столбом стояла рядом с ней, не зная, что делать. Она встала и положила сумку в шкаф. - Позвольте ваш плащ, - соскочило с моего языка. Она на секунду замерла, но её лицо быстро приняло добродушное выражение. Если, конечно, его можно было так назвать. - Пожалуйста, - она скинула плащ мне на руки и я оперативно повесила его на вешалку. - Ты думаешь, это тебе сейчас поможет? Боже, пожалуйста, не надо, не надо повторять! Я судорожно пыталась воссоздать все детали сегодняшнего дня в своей голове, но не могла найти оплошностей в своих воспоминаниях. Что я сделала не так?! - Простите, я не понимаю... - Начала мямлить я. - Ты сочла это забавным - не прийти на мой факультатив? Вот дерьмо. Понедельник. Факультатив по английскому в 14:30. Боже, ну почему я не выспалась! Простите меня! Мне нечего было сказать в свое оправдание. В ответ у меня были лишь слезы. - Тебе вчера что, понравилось? - Саркастически рассмеялась она. - Кажется, понравилось. Я стояла перед ней, как провинившийся первоклассник. Она говорила со мной надменно, и это вызывало смешанные чувства. Это была моя вина и ничья больше. Но мне безумно страшно было снова принимать эту боль. - Значит так. Вчера тебе сильно досталось, это правда. Я правда не думала, что ты так быстро нарвешься снова. Даже жалко немного твою нежную кожу. - Я обещаю, больше такого не повторится, - с трудом сдерживая плач, прошептала я. - Ладно милая. Будет не столько больно, сколько унизительно. Я сейчас схожу вымою руки, а ты разденешься и будешь меня ждать. Поняла меня? - Поняла, - быстро сообразила я. Она зашла направилась в ванную. Она сказала, будет не больно. Кажется, так она сказала. Это немного успокаивает. И настораживает. "Надо перетерпеть. Надо просто это перетерпеть", - думала я. На самом же деле я чувствовала неподдельное любопытство и в животе от неизвестности и страха немножко кололо. Татьяна Владимировна вышла из ванной. - Значит так, милая. Сейчас я сяду на диван, а ты ляжешь ко мне на колени, и я тебя хорошенько отшлепаю. Поняла? Трусы тоже снимай. Это было предсказуемо. Неужели ей нравится это? Я невольно представила, как её властная рука уверенно опускается на мои ягодицы, оставляя характерный след. Как бы я не пыталась скрыть это от самой себя, но картинка эта мне понравилась. Я сделала всё так, как она сказала, и почувствовала себя беспомощным котенком в зубах огромного злого пса. Татьяна Владимировна решительными движениями растянула меня на диване. Первый удар током прошелся от ягодиц по ногам. Она была права - это было не больно. Мне вдруг показалось, будто мне было не восемнадцать, а восемь. Я чувствовала то, что не должна была, и это разъедало меня изнутри. Это было чем-то сильным. Сильнее меня. Она унижает меня, я ДОЛЖНА ненавидеть её! Часть меня негодовала. Другая же часть убеждала меня, что я никому ничего не должна... - Татьяна Владимировна, - вырвалось из моих уст преждевременно. - Что такое? - Спросила она своим сладким голосом, прервавшись. Я не знала, что сказать. Я чувствовала, что была уже влажной от происходящего, как последняя шлюха. В голове стоял густой туман. - Ничего, извините, - я уткнулась лицом в обивку дивана. - Нравится? - С издевкой спросила она, замахнувшись сильнее на мой зад. - Немножко, - соврала я. Мне очень нравилось. Но мне и этого-то не стоило говорить! Боже, что я наделала! Она остановилась. - Что? - Переспросила она. - Ничего, - я попыталась избежать этого разговора, который не должен был состояться. Но всё же состоялся. Она провела рукой по моей промежности. От неожиданности меня всю передернуло. - Это очень мило, конечно, но... - Татьяна Владимировна говорила спокойно, будто происходящее было в порядке вещей. И тем не менее, я чувствовала, что она была растеряна не меньше меня. - Так, одевайся и иди к себе. Всё. Иди. Она скинула меня на диван и умчалась в свою спальню. Я быстро вскочила с дивана и поспешила одеться. Татьяна Владимировна уединилась у себя, хлопнув дверью. Ну кто меня за язык тянул? Это было очень глупо. Что ещё за чувства?! Мне ещё с ней полтора месяца жить. Как я теперь ей в глаза посмотрю?! Что же ты наделала, Юля?...