Клетка

Проснувшись от громких мыслей в голове, я осознала, что за окном было раннее утро. Отчего-то резко поднялась на постели. Всё вокруг будто не было готово к моему пробуждению и казалось теперь, что я застала весь спящий мир врасплох. На самом же деле всё было наоборот - это весь мир будто уличил меня в чем-то. Я внезапно почувствовала себя лишней в этой комнате. Первое, что врезалось в память острым ножом, - наш неловкий разговор с Татьяной Владимировной. Я сделала глупость. Я сказала лишнего. Хочется забыть вчерашний день, будто его никогда и не было, но не получается. Переворачиваясь с одного бока на другой, я медленно, но верно приходила к идее о том, чтобы всё исправить. Наконец прозвенел долгожданный будильник. Я встала и по обыкновению отправилась на кухню. Готовка больше не напрягала и не удручала меня. В голове у меня крутились тысячи вариантов того, что я должна сказать ей, чтобы избавить нас обеих от остатка вчерашнего разговора, но ни один из них не был до конца продуман. Дверь с выстреливающим щелчком открылась. Татьяна Владимировна. - Завтрак готов? - Сухо бросила она. Всё должно было начаться не так. Ну ладно. - Да, - я ответила без промедления. Мы сидели молча, и это молчание ничем не отличалось от вчерашнего. Оно выедало во мне огромную брешь. - Знаете, я вчера ничего такого не имела в виду, - решительно начала я. - Вчера было вчера, - она прервала меня с какой-то особой грубостью, что не могло меня не задеть. Что-то нарастало во мне. Её настроение, под которое я должна подстраиваться, постоянно меняется, что она хочет сказать теми секундами своей снисходительности? Что всё это значит? Что она дарит их мне? Что я должна считать их привилегией? Что она может вот так играть моими чувствами? Моими искренними чувствами?! - Да что ж это такое, - соскочило с моего языка. Татьяна Владимировна мгновенно замерла с кружкой кофе в руках, устремив сквозь меня пронзительный взгляд. Мне было не страшно. Она медленно поставила кофе на стол и сложила руки в замок. - Это ты мне? - Переспросила она, давая мне шанс одуматься. Но одумываться я не собиралась. Мне в тот момент казалось, что я могу прекратить всё это. - Да, вам, - дерзко заявила я. - Извините, но я не могу понять вашего настроения, как и того, почему оно постоянно меняется. - Я тебе что - подруга, чтобы со мной отношения выяснять? - её тон становился строже в геометрической прогрессии. Я чувствовала, как назревал конфликт. - Мне просто неприятно это, - сказала я как можно спокойнее, чтобы сгладить ситуацию. На самом же деле я уже прекрасно понимала, что мне это не удастся. - Я сказала, хватит со мной семейные разборки устраивать! - От её ледяного и сурового голоса внутри всё сжалось, но я старалась не подавать виду. - Знаешь, давай после школы поговорим, если тебе так не терпится, - тихо, но не менее холодно сказала она. - Заодно и английским твоим займемся. Это не предвещало ничего хорошего. Вот теперь мне стало действительно страшно. Я даже не знала, будет ли мне вечером снова больно физически, или морально? Снова. Татьяна Владимировна. Что же она делает со мной... Я зашла в класс и села за свое привычное место. Ленкиной сумки рядом не было, оно и понятно - она наверняка всё ещё обижается на меня. Я обернулась. Она сидела где-то сзади и укоризненно смотрела на меня. Кроме Ленки у меня и друзей-то нет. А теперь и она не разговаривает со мной. Я осталась одна в целом мире. Одна в квартире с ледяной ведьмой, на которую я даже злиться не могу. Пока я прокручивала депрессивные мысли в своей голове, мне стало жаль себя. Мне нравится женщина, которой нет дела до меня, а единственная подруга не хочет даже говорить со мной. Я изо всех сил старалась не заплакать. Эти навязчивые мысли не покидали меня до конца учебного дня. После изнурительных элективных курсов и подготовки к экзаменам я приползла домой. За окном уже смеркалось. Я вошла, как обычно бросив сумку на пол. - Это ещё что, - раздалось справа. Татьяна Владимировна пришла раньше меня. Сейчас начнется. Внутри меня всё задрожало от предстоящего. Я быстро подняла сумку с пола и поставила на банкетку. - Звонила Елена Юрьевна. Почему две двойки по математике? - она говорила крайне спокойно, что напрягало меня ещё больше. Двойки. Я почувствовала, как моя спина начала гореть в "предвкушении" очередной порции боли. Я молчала. Татьяна Владимировна многозначительно сняла свой ремень с брюк и ожидающе посмотрела на меня. - Почему две двойки по математике? - переспросила она намного строже. - Я не знаю, - буркнула я. Мне показалось, что ничего лучше я сказать не смогу. - Чем ты весь день занимаешься? Почему к урокам не готовишься? Тебе в тот раз не хватило, да? Она говорила, а внутри меня всё рушилось. Я не могла ничего сказать. Я была не в силах говорить. Повисло молчание. - Отлично, - вздохнула она, - я сейчас схожу в душ, потом зайду в свою спальню и увижу тебя в соответствующем виде и положении, поняла меня? - От её спокойствия и предстоящей боли всё внутри меня разрывалось на мельчайшие кусочки. Как бы я не старалась, но всё же слезы наполняли мои глаза. - Не слышу, - Татьяна Владимировна уничтожала меня взглядом. - Вы английским позаниматься со мной обещали, - процедила я сквозь подступающие слезы. И дернул же черт меня! Она замерла обескураженная. Её взгляд всё ещё пронзал меня насквозь. Я была готова к удару по лицу, но эта перспектива заставила слезы покатиться по щекам ручьем. Я лучше лягу на живот и буду молча терпеть, чем получу по лицу, а потом она оттащит меня за волосы на кровать и... - Я поняла, не надо по лицу, я всё поняла, - я опустила глаза на руки. Они предательски задрожали. Причина была не только в боли. Не каждому знакомо, каково это, когда человек, который тебе нравится, смотрит на тебя так, как смотрела на меня в тот самый момент Татьяна Владимировна. Этот взгляд убивал во всех смыслах. - Вот и умница. А бить тебя по лицу в мои планы не входило, с чего вдруг ты взяла, - небрежно бросила она, удаляясь в ванную. - А английским я с тобой сегодня займусь, это я тебе обещаю. Я вытерла слезы и вошла в её спальню. От таинственной романтики той ночи, когда я играла ей Яна Тирсена, кое-что ещё осталось, но вскоре и этому суждено было испариться под свистом ремня. От этой мысли стало ещё хуже. Я разделась, сложила вещи на стул и покорно легла на живот, встав на пол коленями. Это положение было знакомым, и это тоже привносило долю трагедии в ситуацию. Я лежала на постели Татьяны Владимировны и вдыхала аромат её духов. Ожидание убивало меня. Наконец дверь с многообещающим скрипом открылась. - Лучше бы так математику делала, как раздеваешься, - прозвучало сзади. Прозвучало довольно двусмысленно. Мурашки пробежали по всему моему телу. Первая боль пронзила меня насквозь. От неожиданности я даже вздрогнула, подпрыгнув на кровати. Это было действительно больно. Звуки от режущего воздух ремня только обостряли ощущения. Я не могла сдерживать слезы. - Пожалуйста, хватит... - Прошептала я в какой-то глупой надежде. - Ты со мной поговорить о чем-то с утра хотела, кажется? - Нет, простите, пожалуйста, - пролепетала я, - я не буду говорить с вами, если хотите. - Это прозвучало как-то слишком глупо, но мне было вовсе не до этого. - Будешь разговаривать, когда я тебе разрешу, поняла? Ещё один звонкий удар пришелся мне на спину. Ремень рикошетом отскочил от неё и опустился на мои ягодицы. - Поняла, - сквозь слезы прошептала я. Она била меня, и время, казалось, остановилось на этом моменте, будто он должен длиться вечность. Под гнетом её ремня я мирилась со всем, что происходит. Даже слез не осталось. Я молча лежала и даже уже не ждала, когда это закончится. Но вот Татьяна Владимировна бросила ремень на кровать. - Будешь учиться? - Спросила она, наклонившись ко мне критически близко. - Да, - послушно ответила я. Она убрала свой ремень в шкаф. - Вот и умница, - усмехнулась она, и я внезапно почувствовала удар её разгоряченной ладони на правой ягодице. - Одевайся. Надеюсь, я всю ерунду из тебя выбила? - Подозрительно спросила она, развернув меня к себе лицом. Прикосновение спины с одеялом вызвало новую волну болевых ощущений. Неужели она правда думает, что это возможно? Неужели можно "выбить" любовь из человека? Я смотрела на неё, а она на меня. - В смысле? - выдавила из себя я, прекрасно зная, что она имеет в виду. Она ничего не ответила. - Одевайся, и я тебя на кухне с учебником жду. Хотела заниматься - будем заниматься. Прямо сейчас.