Клетка

В слезах я закрыла за собой дверь своей комнаты и прислонилась к ней спиной, чтобы перевести дух. Жгучая боль не волновала меня, но слезы почему-то беспрерывно скатывались по моим щекам. Я отчетливо чувствовала, что в ту самую секунду что-то внутри меня готово умереть, но время для этого было неподходящее - английский. Я достала из тумбочки учебник, вытерла слезы, глубоко вдохнула, пропустив воздух через себя и свою боль, и направилась на кухню. - Садись, - холодно и дерзко бросила она. Я чувствовала, как ей приятно было командовать. С каждой секундой, с каждым словом, с каждым взглядом это всё больше походило на какую-то игру. Я приземлилась на стул, положив учебник перед собой. Она с усмешкой оглядела меня снизу доверху. - Я не хочу сегодня бить тебя снова, - заявила вдруг она. - Тебе больно? - Нет, - я выдавила из себя остатки своей гордости. Она заставила меня читать какой-то текст. Чтение вслух у меня никогда не получалось из-за волнения, а сидя плечом к плечу с Татьяной Владимировной, я чувствовала, что что-то внутри меня дрожит и колотится так, будто готово выскочить из меня. Кажется, это было сердце. - Хватит, - она оборвала меня на полуслове. - Послушай, Юля, послушай меня внимательно. Её тон был не похож ни на то, что было полчаса назад, ни на то, что было за всё время нашего общения. - Всё, что происходит здесь... Или будет происходить... Должно остаться в этих стенах, в стенах моей квартиры, понимаешь? Дерзкая женщина куда-то испарилась. Я слышала какое-то детское необоснованное волнение в её голосе. Он значительно потеплел. - Юля, - продолжала она. - Я всё вижу. Я всегда всё видела. И сейчас я вижу в твоих умных глазах, что ты знаешь, что я хочу сказать тебе, но не могу. Она была отчасти права. Мне казалось, что я понимаю, о чем она говорит, но мой мозг просто отказывался поверить в реальность происходящего. - Я не могу это произнести. - Татьяна Владимировна скрестила руки на груди. - Я просто не могу. Юленька... Я знаю, что нравлюсь тебе, и знаю, что не могу этому противостоять. И, честно говоря, не хочу противостоять... Она нагнулась ближе ко мне. От неожиданности я вздрогнула. - Зачем ты так, Юленька? Я не нашлась, что ответить. Изнутри что-то разъедало меня диким желанием сказать хоть что-то, но слова будто все испарились из моей головы. Мы сидели и молчали. - Юля, - её ровный голос разорвал тишину, - я могу дать тебе то, что ты хочешь. Её лицо моментально оказалось около моего, и меня обдало её свежим запахом. - Это одолжение? - Спросила я со всей строгостью, которую смогла выдавить из себя, отодвинувшись на соседний стул. Её правая бровь поползла вверх от удивления. Конечно, она думала, что я запрыгну на неё при первой же возможности. Неужели она действительно считает, что может делать со мной всё, что ей вздумается? Я, будто проснувшись ото сна, резко вскочила из-за стола. - Сидеть! - Гавкнула Татьяна Владимировна. - Я тебе не разрешала... - Да плевать я хотела! - бросила я со всей злостью и отчаянием, которое только нашла в своем сердце. Её выражение лица стало изменяться с неимоверной скоростью. Она приподнялась со стула, и я невольно пошатнулась. Я не смотрела ей в глаза. Мне было настолько страшно, что я почувствовала, как дрожат мои колени. Я выбежала в коридор, схватила пальто, сунула ноги в туфли и со скоростью света выбежала из квартиры. Сердце бешено колотилось в груди, но с каждым шагом прочь от её подъезда страх уходил. На его место приходила тоска. Я бродила по улицам, безразлично оглядывая окружающее. Руки быстро замерзли. Безудержные порывы ветра будто розгами хлестали меня по лицу. Я почувствовала, как всё внутри меня дрожит от холода, и причиной тому был не один лишь ветер. Она мне нравится. Мне нравится эта женщина. Наверное, если бы не то, что происходит сейчас в моей жизни, у меня бы никогда не было возможности общаться с ней так близко, как мы общаемся сейчас. Татьяна Владимировна. Зачем вы так со мной, Татьяна Владимировна? Честно говоря, я не знаю, что остановило меня в тот миг. Морально и физически, душой и телом я была готова в любой миг ей отдаться. Гордость. Моя гордость взбунтовалась. Из глубины души до меня доносятся отголоски истины: я понимаю, что она пользуется своим положением, понимаю, что поступает некрасиво, понимаю... Слезы невольно покатились по щекам. Почему это случилось именно со мной? Почему из всех людей моё сердце выбрало её, и почему из всех учителей наша директриса выбрала её? Почему в тот день, когда мы впервые встретились, мои глаза выбрали именно её? Её из сотни других людей вокруг? Я ощутила вдруг невыносимую тоску, которая давила меня изнутри. Я резко развернулась и отправилась обратно домой. Стоя перед дверью квартиры, я почувствовала, как внутри меня бушует ураган. Мне было не сколько страшно, сколько волнительно. Боже, подумать только, женщина, которая мне нравится, пыталась... Подумать только! Мне было уже всё равно, возьмется ли она снова за ремень или будет орать на меня из-за моего поведения. Лишь бы только она не молчала. Я открыла дверь ключом. В коридоре было темно, но из двери спальни на пол падал тусклый столб света. Я скинула туфли и прошла туда. - Нагулялась? - Послышался холодный голос с кровати. - Простите меня, - как можно спокойнее сказала я, чтобы сгладить ситуацию. - Я не хотела огрызаться. Татьяна Владимировна тяжело вздохнула. - Это ты меня прости, Юленька. Ноги сами понесли меня к ней. Я опустилась на кровать рядом с Татьяной Владимировной. Слов не осталось. Реальность отошла на задний план. Её рука коснулась моего лица. Я смотрела в её серые, обжигающе холодные глаза. Они наполнялись слезами и говорили со мной. Она улыбнулась уголками губ. Весь мир испарился вокруг нас. Я не знала, что случится в следующий момент, и даже ни на что не надеялась. Того, что она смотрела мне в глаза и её рука касалась моей щеки, было достаточно для полного счастья. Этот момент был совершенен. - Ложись со мной, - быстро прошептала она, чтобы ненароком не развеять то нечто, что витало в её спальне и что заставляло нас обеих молчать, безмолвно глядя друг на друга. Её глаза были уставшими. Она смотрела на меня, и в глазах её читалось желание отдохнуть от всего на свете. Я поняла, что в тот самый миг она нуждалась во мне. От одной лишь этой мысли мне в груди всё залилось теплым светом и согрелось. Мы молчали, но её прикосновения говорили сами за себя. Она держала меня, как держится за круг утопающий. В этом отражалась какая-то беспомощность и изнеможение. Она наконец сняла свою маску и стала просто женщиной, которой нужен был кто-то, чтобы обнять перед сном. И как же меня распирало от счастья от мысли, что это оказалась я. Мы были настолько близко, насколько это возможно. Её тело грело меня и, казалось, защищало от всего, что могло бы случиться. Я сильнее прижалась к её плечу. Из последних сил я боролась со сном, потому что было очевидно, стоит лишь мне заснуть, и эта ночь, этот самый миг навсегда растворится во времени. Её рука гладила моё плечо, иногда забираясь в волосы. Теплая постель, теплая Татьяна Владимировна и тусклый теплый свет брали своё. Я чувствовала, как меня медленно, но верно покидает ощущение реальности. Мне хотелось бы верить, что та ночь что-то изменила, но в минуту нашей близости все мысли вылетели из головы. Всё, чего мне хотелось, это лишь продлить ту ночь на вечность.