Нежность шмеля

Ирвинг убрал пустой контейнер в сумку и пару минут сидел на жестком стуле, ожидая, пока его позовут на примерку. Привычно сцепив руки на коленях, он прикрыл глаза и сразу представил широкие брови и орлиный нос Брукса Филдинга. Омеге показалось, что сейчас он почувствует грубоватый, острый, пряный запах паприки, но в воздухе чувствовался только тяжелый запах косметики и переплетающиеся между собой запахи омег, битком набитых в маленькую студию какого-то начинающего дизайнера. Ирвинг Ломакс был здесь старше всех, и было удивительно, что он до сих пор на плаву. Ещё пара лет, и самый младший брат окончит школу, и тогда… Тогда он спокойно уйдет торговать сэндвичами и жареной лапшой в палатку своего папы. Омега усмехнулся, вспомнив о том, как в детстве мечтал стать художником. Быть первым из восьмерых детей в семье уличных торговцев, и иметь такие мечты. Ему повезло, что агент из «СтайлСтарс» приметил его в очереди за куриными потрохами на городском рынке и вместе с этими потрохами доставил прямиком в агентство. Ирвинг только-только похудел и лишился детской округлости путем суровой диеты, когда понял, что на этой диете ему сидеть весь модельный век. Ирвинг терпеливо стоял, пока в его тело неосторожно втыкались иголки суетящегося дизайнера, и вспоминал свою первую встречу с Филдингом. Брукс Филдинг, титулованный альфа, занимающий почетное место в палате общин их города. Истинный Ирвинга, омеги, который свежую селедку считал за деликатес. Он помнил, как Брукс хмурил брови и нервно расхаживал по кабинету, когда впервые сказал об их истинности. Разве омега мог повесить на его шею своих семерых братьев и престарелого родителя? А карьера альфы? А его место в палате общин? А титул? Титул, который бы достался их детям, папа которых носил обноски и иногда стоял в очереди на раздачу бесплатного горячего супа с котелком в руках, среди бомжей и таких же нищих. Он отказался ради Филдинга. Сказал, что не хочет портить фигуру, не хочет бросать карьеру, и его больше интересуют деньги, чем какие-то девяносто восемь процентов идеальной совместимости. И до сих пор он грыз уголок подушки одинокими ночами, когда пустота окружала его в маленькой съемной квартирке. Ирвинг выбрался из душной студии, перекинул сумку через плечо и покрепче сжал в руках папку с портфолио. Может, зря он рассказал вчера обо всем этом Гэри? Но тот сам на себя был не похож, а глаза были как у побитой собаки, красные и слезящиеся. Ирвинг остановился у дверей своего агентства и обернулся, услышав голос Брукса: - С утра тебя караулю. Они отказались выдать адрес дизайнерской студии. - Что-то случилось? С Гэри? Он нашел Алана? - Вчера я говорил с ним, и он рассказал мне удивительные вещи. - Про истинность и про свое одиночество? Пфффф… Мне это не интересно. И не волнует. Омега отвернулся, глядя на огромную вывеску агентства и сдерживая слезы. Ну вот зачем сейчас этот разговор? - Ирви, ты действительно думал, что помогаешь мне, отказываясь от нашей истинности? - Шмелюга - предатель! Он все не так понял! - Ты будешь настаивать на этом? Будешь настаивать, даже если я скажу, что ночами не могу уснуть, думая только о тебе, мечтая о том, чтобы ты стал моим супругом и папой наших детей? Будешь настаивать, что тебе все равно? Все равно, что мое сердце каждый раз при виде тебя торопится к тебе навстречу? Мне все равно, кем ты был в детстве, и в каких условиях рос, мы можем быть вместе. Если ты этого хочешь так же сильно как я, то я позабочусь и о твоем папе, и о твоих братьях. Ты мой истинный, но если тебе действительно всё равно, тогда я сяду в машину и уеду. И больше никогда не потревожу тебя. Ирвинг смотрел на голубое небо и хотел сказать это свое «Мне все равно», но вместо этого вытер катящиеся градом слезы и взял Брукса за руку: - Нет. Мне не все равно. Но у меня семеро братьев! Я не слишком известная модель, и мое лицо рядом с попой шмеля на рекламных растяжках. - Не с попой, а с крыльями. Филдинг притянул омегу к себе и прижал вместе с сумкой и папкой, нежно гладя по худой спине, на которой все позвонки пересчитать можно. - Не вижу разницы, - голос Ирвинга прозвучал глухо, потому что его нос упирался в дорогой пиджак, и он втягивал запах паприки, впервые вдыхая его совершенно свободно, а не украдкой. - Я обязан шмелю до конца жизни. - Мы должны найти Алана. - Для этого нам нужен Винсент, а он в отпуске, и никто не знает, где он. Домашний отключен, а мобильник он сбрасывает. - Брукс, тебе правда неважно мое происхождение? Неважно, кто я? - Ты это ты. И я люблю тебя. Поехали, заберем вещи из твоей конуры. - Ты хочешь, чтобы я… - Переехал ко мне. Да. Сэкономишь немного деньжат на арендной плате. Филдинг хмурил брови, но его глаза так счастливо светились, что у Ирвинга не поднялась рука стукнуть его сумкой. К утру оба были обложены справочниками и бумажками с номерами телефонов. Оба снова и снова звонили по разным номерам и спрашивали у невидимых собеседников, известно ли им местонахождение Винсента.