Завтра будет новый день

Утро нового дня было настолько добрым, что радужные пони и пушистые котята собрались на импровизированной сцене передать ему венец первенства. Даня, проснувшийся за несколько минут до будильника, счастливо смотрел в окно через плечо сопящего Максима. На лице Максима пробивалась щетина, в окно пробивались лучи зимнего солнца. И не скажешь, что на улице царствовал мороз под минус двадцать, щиплющий за щеки и кусающий за нос. На смятой постели с перекинутой через талию рукой Максима спать было уютно и тепло. Правда, полностью обнаженным и трогающим коленом такое обнаженное тело рядом, было немного стыдно. Даня подтянул к себе одеяло, а потом и вовсе огляделся в поисках одежды, которую, судя по обрывочным воспоминаниям, они с Максимом бросили там же, где победили — у кровати на пол. Джинсам повезло — те частично попали на стул. Даня припомнил, что взял с собой на смену футболку и спортивные штаны. Усмехнулся, посмотрев на путь до коридора, где остался лежать пакет с вещами. Конечно, кроме них с Максимом никого не было, но Даня решил не рисковать. Боксеры валялись под футболкой Максима. Даня аккуратно спустил ноги с кровати, оценил состояние в положении сидя, подумал, что сайты врали и преувеличивали невзгоды после первой ночи, и удовлетворенно потянулся. Испачканную сзади кожу тянуло. Даня воровато оглянулся на спящего Максима, прикрыл пострадавшую ночью часть тела хлопком и направился в ванную смываться и освежаться. Душа пела и танцевала джигу. Не ту джигу, что выделывал Джонни Депп в фильме Бертона, а традиционную, ирландскую. Даня промычал что-то, поливая себя душем, подмигнул зеркалу. Было совершенно хорошо. Так хорошо, что Даня бы с удовольствием забрался обратно под одеяло поближе к теплому боку Максима и предложил не ходить ни на какую учебу, а предаться неге и блаженству. Отлынивать от учебы на Даню было не похоже. Он сам это понял и прошмыгнул на кухню ставить чайник и соображать что-нибудь на завтрак. Желудок просил омлета с чем-нибудь сладким вроде варенья или джема сверху, но готовить омлеты Даня не представлял как, а варенье у Максима дома было только малиновое на случай болезни. Пришлось ограничиться яичницей с колбасой. Даня обшарил глазами холодильник, прикидывая, насколько там все было плохо или хорошо. Холодильник был забит всем, из чего парни двадцати трех и тринадцати лет могли что-нибудь сготовить, плюс тем, что требовал иметь дома Даня, приезжающий кашеварить. А вообще, паниковать пока не стоило. Тем более, Даня готов был поклясться, у Максима была заначка: он сам как-то признался, что не любил оставаться без прикрытия с тыла. Да и кто любил! Даня пытал чайные пакетики, заливая их кипятком, когда Максим, подкравшийся сзади, с громким, злодейским смехом обнял его, напугав до чертиков, и укусил в открытую шею. - Привет, детка. - Последний раз ты меня так называл, когда пьяный полез знакомиться, - Даня плеснул кипятка на стол, - и я надеялся, что больше не назовешь. - Тебе не нравится? У меня язык не поворачивается тебя по-другому называть, когда ты стоишь на кухне и так сексуально наливаешь чай. Максим снова уткнулся Дане в облюбованную шею; Даня же поудобней разместился в руках того, макая пакетики в воду и крася ее в красивый чайный цвет. - Сексуально? Чай наливаю? - Даня изогнул бровь, но Максим не увидел. - Ага. И эротично перекладываю яичницу со сковородки в тарелку. - Да-а, - потянул Максим, гладя руками бока Дани, сминая футболку и теснее прижимаясь к спине. - Макс, - аккуратно позвал Даня, - вчера все было впервые, поэтому прямо сейчас... - Да, я понимаю, - Максим еще раз пощекотал шею Дани дыханием. - Трогать-то тебя можно? Тут Даня аргументов против не предусмотрел, поэтому кивнул. Трогать. Звучало пошло, хотя на деле было почти невинно. Даня подумал, что вчерашний вечер был далек от понятия невинности. Уши полыхнули жаром, а Даня отогнал от себя непристойную картинку. Вообще, в фильмах все выглядело гораздо красивей, чем в реальной жизни. Там, разумеется, подбирались ракурсы, свет подгонялся, но... Даня не обладал таким телом, чтобы вспоминать о себе, обнаженном перед другим человеком, без стыда и неудобства. - Я... Макс, а я достаточно... Ну... Мне, может, в спортзал там походить? - тихо спросил Даня. - Чего? - не понял Максим. - В спортзал. Подкачаться или... - Зачем? Ты обалденный, - Максим говорил честно. - Тебе вообще ничего с собой делать для этого не надо. - Уверен? - Даня поднял руку, рассматривая свое запястье. Максим провел своей рукой по руке Дани, сжал пальцы. - Дань, у тебя шикарное тело. Если ты станешь качком, боюсь, я в это же время стану... импотентом. Но, мне кажется, твоя комплекция не предполагает, что ты станешь качком. Так что я могу быть спокоен. И Максим, довольный собой, заулыбался. Даня шутливо толкнул того плечом и снова получил укус. - Эй! Максим пресек сопротивление, цапнув Даню за губу. Даня же закинул руки на шею Максиму. Думать о том, как он изменился за прошедшие месяцы, не хотелось, но почему-то думалось. Всего лишь в августе он считал, что встречаться с кем-то — это для него из разряда невозможного. А теперь — февраль на дворе! — он вполне доволен жизнью и любит, когда его вот так обнимают у кухонных шкафчиков. - Я как бы здесь, - возвестил голос Мишки. Даня непонимающе уставился на кухонный проем. Миша стоял с шапкой в руке. - О, вернулся. Как Леша поживает? - нашелся Максим. - Хорошо, - сдержанно ответил Мишка. - Целовались, да? - проницательно заметил Максим. Мишка покраснел и заторопился в школу. На предложение позавтракать он уверенно помотал головой и заверил, что уже ел. - Маленький извращенец, - усмехнулся Максим. - Надеюсь, он не совратит бедного Лешу, а то мне потом не хочется спасаться бегством из страны. У Лешки родители не самых современных взглядов на жизнь. - Детей точно можешь не бояться, - сказал Даня. Максим засмеялся и перенес тарелки с яичницей на стол. Даня же снова подумал об Илье с суперспособностями. Нет, такие проявлялись только после толчка в виде какой-нибудь операции или сверхъестественных манипуляций. Питера Паркера, например, укусил паук. Из ниоткуда ничего не бралось. Можно было не нервничать. Знать бы только, как Илье все-таки удалось. Вопрос пока был без ответа. Равно как и полсотни похожих.

***

Пара философии не смогла испортить отличное настроение. Даня кусал себя за губы, чтобы не улыбаться, слушая про теорию познания Шопенгауэра. Лера косилась на него, но ничего не говорила, что было странно, потому что не вставляющая свои две копейки Лера была таким же чудом, как отсутствие эпидемии гриппа по зиме. Про вырастающие за спиной крылья — это была не фигура речи. Даня чувствовал себя легче перышка, когда летел домой, увязая в сугробах. Алиса обнаружилась в комнате сидящей в позе йога и наблюдающей за видеоуроком. - Ого, - вырвалось у Дани вместо приветствия. - Решила освоить асаны? - Говорят, помогает расслабиться, если правильно выполнять упражнения, - монотонно ответила Алиса. - Но я что-то пока не ощущаю никаких подвижек. - Надо с тренером заниматься. - Пойдешь со мной? - На йогу? - удивился Даня. Утром он всерьез думал пойти тягать штангу, пока Максим не высказался против. Йога — это было слишком по-женски, а Даня и так закусывал вязание «Коровкой». - А что здесь такого? - в свою очередь удивилась Алиса. - Или давай вместе по урокам. Даня заглянул в экран. Женщина, ведущая урок, уже стояла на одной ноге. - Ну хорошо. Только не сейчас. Алиса нажала на паузу и склонила голову, снизу рассматривая стоящего над ней сына. - Ты выглядишь так, как будто ночка удалась, - без стеснения заявила она. Даня закатил глаза. И это была его мать! - Ничего не слышу и обсуждать не желаю, - сказал он и побыстрей слинял в свою комнату подальше от всевидящего ока родительницы.

***

Шли дни. Ничего нового в блокноте не писалось. Даня честно погрыз ручку, слизывая с нее всевозможные микробы, постучал ей по зубам, погрыз крекер с солью, но ни единого умного или хотя бы вменяемого слова в голову не шло. «Базы обетованные», - записал Даня и завис на этой фразе. Знания по этому вопросу сводились к слухам и домыслам. Сам Даня баз не видел. «Как беременеют мужчины?», - решил написать Даня, но и здесь впал в задумчивость. А как они беременели? Он-то откуда знал? «Мне нужно узнать, как беременеют мужчины. Это не дает покоя. В голове крутится что-то очень важное, что я пропустил или никак не могу вспомнить, - уточнил Даня. - Может, стоит написать Ксавьеру*? Или доктору Коннорсу*?». На глаза попалось слово «видообразование», которое Даня в приступе паранойи обводил по несколько раз. Этому слову была посвящена целая страница, которую Даня изрисовал разными способами. Видообразование. Оно было при чем? Оно было очень при чем. Илья был новым видом? Илья был новым словом в науке? Кем был этот Илья? Наверно, ответить мог только сам Илья. Даня закрыл глаза, вспоминая бледное лицо парня, и губы, бормотавшие: «Я сдохну?». Илья, если он и был чем-то неизведанным, понятия не имел, как в нем зародилась жизнь. Его не выращивали в лаборатории. Он сам был в шоке от произошедшего. Значит, он ничего не знал ровно до того дня, пока, наконец, не пришел к доктору, чтобы узнать, что с ним происходило. Значит, он жил, как все нормальные люди. Как Даня, к примеру. Даня чертыхнулся. Опять он этого Илью сравнивал с собой! Видообразование. Дрезден. Мутации. Мальчики, которые обладали неизвестным набором хромосом, что мог бы стать причиной уродств или неполноценности, но не стал. Он просто был неизвестным набором хромосом. Так и причем здесь был Илья? И с чего Даня решил, что немецкие парни и русский Илья имели между собой что-то общее? Догадки, догадочки... Даня отложил ручку. Он готов был, не глядя, объяснять одну любопытную вещь другой не менее любопытной вещью, даже при том, что эти вещи могли быть никак не связаны между собой. У Дани не было никаких доказательств, ничего. Зато фантазия бурлила. И могло ли такое быть, что Максим был прав, и Даня ошибся? Даня снова тряхнул головой. Бред, он лично был у врача, который все подтвердил. Однако, чем больше времени проходило в полнейшем незнании, тем больше Даня сомневался, что тот разговор в больнице ему не приснился. Увидеть бы этого Илью! Даня, возможно, оскорбил бы многих звезд, но, если бы ему дали выбрать, он бы предпочел не вечер в компании Джорджа Клуни, а несколько минут наедине с Ильей, чьей фамилии, возраста и рода занятий знать не знал.

***

Максим приехал раньше, и Дане не пришлось отмораживать конечности на улице. - Ну как? - вместо приветствия спросил Даня. - Взяли. Буду продавцом-консультантом. Не работа мечты, но мне все равно. Зато там зарплата больше и график отлично подходит. Спасибо твоему отцу. - Я же говорил, что он знает всех, - скрыть самодовольство в голосе не удалось. Роман нашел работу Максиму в магазине компьютерного оборудования за три звонка. Сперва Максим по причине личностных особенностей никуда по блату устраиваться не собирался, но положение спас Мишка, вовремя заявившийся домой и попросивший денег на билеты в кино, куда он собирался отвести Лешу. Максим со вздохом распрощался с деньгами и с таким же вздохом согласился сходить на собеседование. Дане очень хотелось отвесить Максиму затрещину, но он не знал, куда конкретно нужно бить, чтобы мировоззрение Максима поменяло полюса. Наверно, по тому месту, где были расположены лобные доли мозга; ученые считали, что именно эти участки были ответственны за принятие решений. Достоверной информации по этой теме не было, поэтому драку с головой Максима Даня отложил до лучших времен, прикрыл глаза, досчитал до десяти и сделал вид, что ни капли не взбешен твердолобостью Максима. Радоваться нужно было, что господин упертый осел вообще согласился. - Я позвоню ему, поблагодарю, - сказал Максим. - Я уже поблагодарил, Макс. - Это ты, а это — я. Я сам должен позвонить. Он меня работой обеспечил. И не спорь. «Не спорь». Даня фыркнул и отвернулся к окну. С недавних пор, когда Даня дал Максиму почувствовать себя верховенствующим в их паре, тот стал вести себя иногда... Даня не знал, какими словами это выразить. Но он чувствовал себя натуральным слабым полом. И это не очень ему нравилось, хотя Даня и признавал, что его «я» выпендривается из-за установок и банального упрямства. Упрямство твердило, что Даня такой же мужчина. Робкое подсознание пыталось опровергнуть эту уверенность. Даня соглашался с упрямством, но ровно до того момента, пока Максим не утаскивал его на заднее сиденье и не устраивал разврат прямо в машине. В те минуты Даня полностью поддерживал подсознание и его заявление, что все, в общем, правильно. А потом эйфория сменялась буднями, и Даня снова начинал дуться и сердито думать, что его вычеркнули из списка волосатых мужланов. - Обиделся? - проницательно заметил Максим. «А не экстрасенс ли ты?», - хотел язвительно заявить Даня, но гордо промолчал. Максим постучал по рулю, свернул под мост, мимо которого проезжал, и остановился. - Дань, что я опять сделал? - Ты сказал: «Не спорь». Это звучит, словно ты сексист. - Мы одного пола. Слово «сексист» неуместно. - Вот! - воскликнул Даня. - Мы одного пола. Я девчонка? Нет. Могу паспорт показать, там пол написан. После нашего... ну того раза ты меня деткой не называешь, только когда мы не видимся. Кран сломался, ты что сделал? Отобрал у меня ключ! Когда я кормушку делал, ты что сказал? «Давай я гвозди забью, солнышко». Я безрукий, что ли? Максим потер лоб. - Вот сейчас ты точно вопишь как девчонка, - сказал он. - Вовсе нет, - буркнул Даня, но пылу поубавил. - Так, хорошо. Чинить краны, мы выяснили, что ты не умеешь. Я в любом случае лучше обращаюсь с инструментом. Правильно? - Допустим. - Молотком по пальцу ты себе зарядил, когда кормушку делал? - Допустим. Но у меня есть оправдание. Во-первых, я впервые делал ее не из бутылки, а во-вторых, я ее сделал. Один промах не в счет. - Так я и не отбирал у тебя эту кормушку! Я всего-то пожалел твой палец! - возмутился Максим. - Давай ты правду уже скажешь. Сколько можно? Срываешься по любому поводу. У тебя ПМС, дорогая? Дане показалось, что его ноздри раздулись так, что этот феномен был заметен невооруженным глазом с орбиты. Максим примирительно поднял ладони, когда понял, что последняя фраза была слишком лишней, и вполне может начаться кровавая война, которая совершенно неуместна в закрытом помещении. - Спасибо, что унизил! - Дань, это был глупый сарказм. Я случайно. Ты не девчонка, клянусь. Я... я сам проверял. Максим заулыбался. Даня хотел разбить тому нос, но почему-то улыбнулся в ответ. Признаваться в причине зачастивших срывов было стыдно, но... Даня собрал волю в кулак. - Я разговаривал с Сашей, который друг. Он спит с парнем. Они меняются ролями. Саша спросил, почему я с тобой не меняюсь. Вот так. - Самый лучший репер мог смело рыдать от боли, потому что Даня выпалил слова, кажется, за полторы секунды. Максим моргнул. - Ты поменяться хочешь? Даня не собирался краснеть, но кожный покров с его мнением никогда не считался. - В этом-то и проблема. Я же парень, да? Я же должен хотеть, Макс? А я не хочу. Я... даже представлял себе это, но... - Даня обреченно помотал головой. Он ожидал, что Максим либо рассмеется, либо покрутит пальцем у виска, но тот преспокойно чмокнул его в лоб и снова завел машину. - Думается мне, твои желания вправе оставаться твоими. Почему ты считаешь, что должен хотеть того, что хочет твой друг? Последний вопрос был риторическим. Даня молча посмотрел в окно. Максим был прав. Так просто! А Даня несколько дней себе голову ломал.

***

Если дома был Мишка, Даня либо помогал ему с уроками, либо они втроем что-то затевали. Последний раз, например, собирали корабль из двух тысяч пазлов. За три часа собрали флаг и нос. Если же Мишки дома не было... Даня уперся спиной в какую-то металлическую штуку. Это оказалась ложка. Даня собирался сказать Максиму, что им с Мишкой с этого стола еще есть, но Максим занялся его губами, и Дане пришлось оставить свои соображения при себе. Тем более, Максим и так понял, что на кухне как-то не очень приятно, и потащил его в комнату. По пути прижал к стене и сдернул футболку. Губы у Дани горели. Ему казалось, что излишне агрессивный Максим в один момент просто сожрет их. Даня потрогал губы языком, чтобы убедиться, что там не ошметки мяса. На кровати было куда удобней, чем в машине. Жаль, что машина чаще была свободна. Даня хрипло дышал в подушку, когда его перевернули лицом вниз. Наверно, он мог задохнуться, потому что опереться на руки не было никаких сил. Сегодня процесс был быстрым и хаотичным. Вообще, Дане нравилось. Максим мог нежничать в любом состоянии. Даже в таком, словно у него не было секса полгода, а не два дня. - О, Господи. - Даня хватал ртом воздух. - Согласен. - Максим усмехнулся и провел носом по виску Дани. Даня натянул на себя одеяло, отняв большую часть у Максима. На самом деле было жарко, но валяться в неглиже Даня привыкнуть не мог и вряд ли собирался когда-то это сделать. То, что человек рождался голым, ничего не значило. Это были только первые минуты, а после вся жизнь прикрывалась то пеленками, то ползунками, то штанами. Максим хмыкнул. Он довольно спокойно чувствовал себя как в одетом, так и в раздетом состоянии. Даня так не умел, но соглашался, что тело у Максима было такое, что стесняться его было бы грешно. - Когда Мишка придет? Я успею сполоснуться? - спросил Даня. - До пяти его можно не ждать, - уверенно ответил Максим. Словно в насмешку над ними обоими, во входной двери повернулся ключ. Даню смело с кровати в угол к шкафу. Он судорожно натягивал предметы одежды, стараясь в суматохе не перепутать джинсы с футболкой. - Эй, Макс, ты дома? - крикнул Миша, видимо, догадавшийся о наличии брата в квартире по горящему в коридоре свету. - Да, сейчас, погоди. Не вздумай заходить! - проорал Максим. Даня от яростного надевания на ноги джинсов ударился локтем о шкаф, выругался. Максим предложил подуть и получил валяющимися на полу домашними штанами по лицу. Мишка спокойно помешивал чай, когда Максим и Даня вышли из комнаты, делая вид, что ничем таким никогда в жизни не занимались. Мишка открыл было рот, поймал предостерегающий взгляд Максима, и тоже сделал вид, что в неполные четырнадцать о сексе понятия не имел и до сих пор жил сказкой, что его аист в капусте нашел.

***

Дома Даня вязал и думал, что, кажется, недооценивал слово влюбленность, потому что обычной симпатией к Максиму уже переставало пахнуть. Веяло чем-то новым. Воздух пах иначе, иначе выглядело печенье с намазанным на него маслом с утра, иначе проходили вечера в компании Максима. Даня не думал, что с кем-то, еще не так давно бывшим чужим, можно так по-особенному и так обычно проводить время. Даня чаще поправлял волосы, чаще поглядывал в зеркало, чаще — хотя куда уж чаще, и без того на наседку был похож! — спрашивал Максима о режиме питания. Спицы упали на колени. И давно это у него началось, интересно? Даня не был бы собой, если бы не записал симптомы в блокнотик. На бумаге те выглядели глупо и смешно. Даня зачеркнул их несколько раз, чтобы, если бы кто-то когда-то полез в его вещи, не натолкнулся на этот явный компромат. Влюбленность. Слово было ужасным, мерзким. Не таким, к чему привык Даня. Почему-то вместо того, чтобы воспротивиться этому незваному гостю в голове и начать убеждать себя, что померещилось, Даня совершенно по-дурацки улыбнулся и протянул руку к телефону, чтобы набрать инфантильный и бессодержательный текст сообщения.