Завтра будет новый день

«Мне всегда было интересно, по какому принципу происходит отбор людей в ряды наших близких? Не тех, кто входит в эту группу безусловно, но других. Что нас тянет? Химия, физика, инстинкты, как в животном мире? Наши молекулы и молекулы другого человека устраивают брачные танцы? Подсознание ведет? Наверно, точного ответа я никогда не узнаю, поэтому буду придерживаться теории, что нас тянет все вместе». Телефон провибрировал в тот момент, когда Даня дописывал последнее предложение, а потому буквы из-под ручки вышли быстрыми и неровными. Писал Максим, отменяя намеченную встречу, которая могла бы быть первой. Даня не то чтобы впал в бесконечные страдания, но несколько расстроился. Он уже нацелился на прогулку и провел с собой два аутотренинга перед зеркалом в ванной, где самоубеждался в том, что гулять с парнем не такое же серьезное занятие, как построение зонда для полета к Титану*, и что можно убрать нервы в дальний угол вместе с лишними фантазиями. Пальцы привычно замерли над клавиатурой: они всегда так делали, когда Даня не знал, что написать в ответ. Возможно, он слишком большое значение придавал словам, но так было с чужой точки зрения. Со своей Даня считал это одной из индивидуальных черт характера и не собирался исправляться в лучшую сторону, где он не раздумывал над ответами. Логика по привычке вышла на поле боя с двумя своими соперниками — интуицией и любознательностью. Она холодно пожала плечами и велела тот же жест изобразить буквенно. Любознательность хотела потребовать у Максима объяснения причины отмены того, к чему Даня готовился два дня. Интуиция робко попросила всех заткнуться и обратила внимание на то, что человек сам бы сказал о причине, если бы хотел, а раз такого не произошло, то можно было мягко вывести на разговор либо столь же мягко заметить, что встретиться можно и в другой день. Даня прислушался к последней. «Дань, ты где?». - За то время, что Даня раздумывал, Максим успел его потерять. «Я здесь. Все нормально, не волнуйся. Встретимся на днях. У тебя порядок?». Теперь пропал Максим, а Даня терпеливо принялся ждать ответа. Аудиокнига мужским голосом вещала, что «новые виды могут появиться благодаря всего нескольким измененным генам». Даня не помнил, как они пришли к видообразованию, потому что прослушал последние три минуты. Пришлось перематывать. «Все хорошо, не переживай. Как насчет послезавтра? С меня шоколадка в качестве извинений». Попытка казаться бодрым у Максима провалилась, даже несмотря на его удаленность от Дани. Всему виной было последнее предложение. Даня вздохнул. Придирчивость — его отрицательная черта. Так говорил Саша. Мама считала, что именно это позволяло людям копать глубже необходимого. Любознательность деградировала до банального любопытства, но Даня отмахнулся от ее вялых попыток вызнать у Максима, что случилось. Максим слишком любил молчать о себе, чтобы не вызывать таких вот вопросов на пустом, вроде бы, месте. Однако, это не означало, что возникшие вопросы было вежливо задавать. «Хорошо. Удачи тебе там, если что», - написал в итоге Даня и отложил телефон. Аудиокнига повторила фразу про образование новых видов. Дане пришлось снова перематывать назад все, что он не услышал. На следующий день была жуткая гроза. Даню заставляли волноваться все природные явления. Он подозревал, что в исследователи не берут тех, кто обеспокоенно поглядывает на небо и чересчур резво перебирает ногами во время всяческих погодных катаклизмов. Только вот Дане было все равно. Когда над головой трещит голый ток с силой в тысячи ампер, любой человек с функционирующим инстинктом самосохранения заволнуется. Потому Даня очень быстро прилетел домой. Настолько быстро, что не успевшие сориентироваться родители, у которых была адекватная суббота, дружно рассмеялись с кухни. Даня дал тем время, и его хватило, чтобы, когда он заглянул к ним, оба сделали вид, будто активно пили чай с печеньем. - Могли бы позвонить мне и попросить задержаться. Я бы все понял, - заметил Даня. Отец как-то нелепо хрюкнул, а затем, переглянувшись с матерью, спросил: - Что, уже пришло время свободы темы секса? Я не был готов. - Пап, мне так-то восемнадцать. Можно было и поговорить со мной об этом лет так пять назад. - Извини, я подумал, что ты... - Роман потряс головой. - Не думал, что ты уже... - Уже что? Если это то «уже», о котором ты боишься сказать, то нет. Я еще нет. Но теорию знаю. Алиса захихикала и показала сыну большой палец. Роман же покраснел. Даня стащил печенье со стола и ушел к себе, крикнув от порога комнаты, что собирается надеть наушники и просидеть с громко включенной музыкой минимум полчаса. Роман, кажется, чаем подавился, когда разгадал смысл слов сына. Даня любил свою комнату. Хотя бы за то, что та в его воображении была безопасной зоной. Вот от грозы, например, которая бушевала на улице. Дул ветер, небо озаряли вспышки. Даня полностью зашторил окно, чтобы не видеть. Он совершенно не находил в грозе ничего романтичного и предпочитал во время нее находиться под крышей. Кофта была вытащена из коробки. Точнее, не кофта, но то, что Даня держал в руках, постепенно в нее превращалось. Мерное чирканье спицами и печенье — что может быть лучше? - Дань? - Отец благоразумно сперва стучал в дверь сына, а потом входил. Мало ли, чем мог заниматься парень в неполные девятнадцать наедине с собой! Даня забыл закрыть дверь. Это он понял, когда за секунду засунул полукофту в коробку, а коробку — под кровать. Отец вошел в тот момент, когда Даня выпрямлялся. - Серьезно, пап, не две секунды. Ты должен входить секунд десять, потому что двух мне мало. - О, - Роман понимающе кивнул, - прости. Но, знаешь, если тебе интересно, то ванная свободна. Ты можешь... Даня понял, что они с отцом говорили на разные темы, а потому замахал руками и попросил: - Нет-нет, об этом я точно не хочу никогда говорить. Лучше о сексе. Ты что-то хотел? - Да. - Отец улыбнулся и протянул Дане билеты в планетарий. - Ух ты! Про Венеру и Меркурий. Спасибо, пап. Даня не стал говорить, что уже давно прочитал по ним литературу и посмотрел фильмы, где о климате и строении этих двух планет рассказывали ученые в области астрофизики. Ничего нового о Млечном пути* пока не было выяснено, а потому городской планетарий прокручивал старые пластинки. Даня бы с большей радостью послушал про экзопланеты*. Роман улыбнулся еще шире, радуясь, что попал в точку с билетом. Даня улыбнулся в ответ, чтобы отец не понял, что в точку не попал, хотя кинул близко. - А зачем два? - Ну, может ты захватишь с собой кого. Скучно же одному смотреть. - На завтра? - Даня посмотрел на дату и прищурился. - Так-так, пахнет подкупом, а не отеческой заботой. - Да, слушай, Дань. Мы с мамой хотим вечер... хм... на двоих, так сказать. Так что... - Понял, уяснил. Не волнуйся, раньше, чем закончится сеанс, я не приду. Еще и погуляю. - Недолго, ладно? Ты на карате не пошел, когда я предлагал. Либо бери с собой кого-нибудь криминальной наружности, либо часов в десять чтобы был дома. Отец придал лицу грозности, Даня посмеялся, подбодрил отца тем, что попытка была хороша, помахал билетами и выпроводил из комнаты. Кофта-кофта, она его заждалась.

***

Даня не знал, подходил ли Максим под описание, данное отцом, из криминального нашел только черную кожаную куртку, в которой Максим появился, когда они встретились, но на всякий случай разрешил себе прийти позже десяти. Если Максу покраситься темнее и отрастить могучую щетину, то он будет очень даже дерзко выглядеть. Даня смог бы использовать данный аргумент, предъяви родители претензию. Правда, тогда отец бы впал в прострацию от осознания, что его сын таскается где-то по улицам с хранилищем стероидов и тестостерона. - Привет. Максим был без машины, про которую говорил. Даня отчего-то предполагал, что такой типаж должен кататься на Бентли, подчеркивающим всю его крутость. Это было предубеждение, скорей всего. Да и стал бы подрабатывать тот, кто может кататься на Бентли? Хотя... если та родительская, а деньги ему нужны свои, то очень даже может. - Даня, ау? - Максим помахал рукой перед носом Дани, и тот очнулся. - Ой, здравствуй. Так ты не против? Потому что, если против, то мы пойдем куда-нибудь в другое место. - Нет, меня все устраивает. Тебе же это нравится. Ну, астрономия. Ты говорил. Я бы и сам ничего лучше планетария предложить не смог. Даня хотел двинуться вперед, но Максим поймал его за локоть. Пока Даня соображал, что не так, Максим вынул шоколадный батончик. - Я должен тебе шоколадку. - О. - Даня принял угощение и уставился на него, не зная, что говорить дальше. - Э... Спасибо? А у меня ничего нет... Но я куплю нам кофе в автомате. Можно? Максим задумался так серьезно, словно Даня предложил в сию минуту уехать в Бухарест на попутках. Кажется, не один Даня любил уходить в себя из-за всякого пустякового повода. - Да я... Нет, я сам заплачу. - Почему? Что тут такого? - Даня не хотел возмущаться, но прозвучало именно так. - Потому что. Максим не стал расписывать причины и, все еще придерживая Даню за локоть, пошел вперед. Со стороны могло показаться, будто один тащил другого, но Даня чувствовал эту хватку, и она чудилась ему супер-интимной и слишком слабой. Даня подозревал, что в голове Максима стройной толпой бравых рабочих ходили стереотипы. В чем именно они заключались, Даня не знал, но насчет одного начал испытывать сомнения. Сомнения ему не нравились. - Считаешь, что только ты должен платить за меня? - спросил Даня. Максим глянул на него и, не сбавляя шага, кивнул. Даня громко и самым презрительным образом фыркнул, давая попутчику прочувствовать весь скепсис, который испытывался Даней по этому поводу. Максим был чудаком. Либо же он наврал о том, что Даня для него — не девчонка. Это же за девчонок платили, верно? Даню такое положение дел не устраивало. Мало того, что он впервые шел куда-то с парнем, который относился к нему не как к приятелю, с которым можно было покурить за гаражами, так еще Максим решил обращаться с ним, как со слабым полом. Да, у Дани были проблемы, он не был похож на мужчину — во всяком случае, на такого, каким был его отец или тот же Макс, — но он не был хрупким, нежным одуванчиком. Это Даня и поведал Максиму, который, стоило подуть ветру, прищурил глаза, придавая лицу хищные черты. А когда щурился Даня, это выглядело так, будто хомяк пытался спасти свои запасы. - Только не обижайся, ладно? - Максим улыбнулся краешком губ, глянув на Даню. - Да не девочка ты, успокойся. Просто... Ну это я, вроде как, за тобой пытаюсь ухаживать. Странно будет, если ты начнешь нам что-то оплачивать. И так билеты за твой счет. Даня рассмеялся бы над наивностью предположения, если бы не разумно счел это грубым. Поэтому он проглотил смешок и проникновенно заявил, что нет ничего плохого в том, чтобы и он тоже им что-то покупал. В конце концов, взаимовыручка не будет кого-то грабить, а кого-то лишать чувства собственного достоинства. Максим задумался, а Даня сказал: - У меня ощущение, будто бы ты боишься, что если не станешь платить за меня даже в туалете, то я подожму губы и не стану с тобой разговаривать. Максим, вынеси мусор из головы. Это же просто кофе. Не что-то глобальное. Хотя и что-то глобальное можно оплачивать пополам. Я понимаю, что ты не Рокфеллер. Максим незаметно расслабился, а около планетария вообще начал шутить. Даня счел это личной победой на поприще корявой психологии. Как выяснилось, о Венере Максим знал только то, что та существовала. Даня подумал, что неплохо было бы пролить свет человеку на загадочный мир их Солнечной системы, и принялся комментировать все подряд. Максим слушал, хмурился, задавал вопросы. Даня же летал на крыльях. Выходило забавно. Он, уговаривавший себя перед зеркалом пойти погулять с парнем, и первые десять минут пути думающий, что он — редкостный идиот, отвечающий невпопад, умудрился забыть о своих собственных страхах и предрассудках. Скорей всего, спасательным кругом был тот факт, что они с Максимом общались до прогулки, которая имитировала неполноценное, но свидание. Даня, обычно молчавший в новом для себя месте, свободно вещал о серной кислоте, что обиталась на Венере, и об общем поганом климате этой планеты. Меркурий не вызывал в нем такого же интереса. Максим, однако, шикнул на него, когда Даня попытался что-то сказать, когда речь зашла о Меркурии. Даня посмотрел на профиль парня. Максим сосредоточенно слушал и даже кивнул чему-то своему. - Мне его жалко, - вывез Максим, когда сеанс был закончен. - Ты проникся, как я смотрю. - Даня откусил от батончика и протянул Максу. - Хочешь? - Из твоих рук? - Максим заулыбался, а Даня закашлялся, когда крошка попала не в то горло. - Вот блин! Извини. - Максим похлопал Даню по спине. - Ты не был готов к такой фразе, да? Я очень тороплюсь? - Я не знаю. - Даня кашлянул в последний раз. - Возможно, это я остро на все реагирую. Давай не будем это обсуждать. Что там с шоколадкой? Хочешь? На сей раз Максим воздержался от каких бы то ни было комментариев и послушно укусил шоколадку. Атакованная двумя ртами, та исчезла очень быстро, а Даня глянул на время. Было еще только полдевятого. Нужно было гулять как минимум полтора часа. - Ты торопишься? - спросил Даня. - Нет, но если тебе пора, то не буду держать, - Максим не удержался и добавил: - Хотя я был бы не против задержать тебя. Даня предпочел никак не реагировать на последние слова, чтобы не приобрести сходства с помидорами. - Не хочешь зайти куда-нибудь? - предложил он. Максим от простого вопроса весь подобрался, а его глаза пробежались от остановки до пиццерии на другой стороне улицы. Даня недоумевал, и стало чуть неловко. Внезапно пришло на ум, что у Максима в голове сиял огнями подсветки баннер, говорящий, что это он должен за все платить. Даня мысленно отвесил себе подзатыльник, а Максиму — пинок. - Ты не будешь за меня платить, - заявил он. - Нет, это не проблема, - Максим пытался убедить скорее себя, и Даня прекрасно услышал неуверенность, прозвучавшую в голосе того. Очевидно, идея посидеть где-то была плохой. Даня чувствовал себя мерзким вымогателем, требующим, чтобы на него тратились, даже если этого не было в планах. - Это было дурацкое предложение. Лучше погуляем. - Нет! - возмутился Максим. - Все хорошо. Я просто задумался. Куда ты хочешь пойти? Даня уже не хотел никуда пойти. Возможно, у Максима были проблемы с финансами. Даня не задумывался об этом, когда опрометчиво бросал фразу про посидеть. - Серьезно, Дань. - Максим подтолкнул его локтем. Осторожно подтолкнул. Даня посмотрел на него, а Максим совершенно искренне улыбнулся и кивнул на пиццерию. - Я просто задумался. Идем. Буду очень рад сводить тебя куда-то. - Точно никаких проблем? - Абсолютно, Дань. Идем. Некомфортные ощущения все равно остались. Даня очень придирчиво листал меню и высматривал то, что было подешевле и попроще. Интуиция утверждала, что он поступал правильно. За соседними столами сидела компания из пяти парней старше Дани, еще за другим — пара ребят, которые смотрели друг на друга с определенным подтекстом во взгляде, за следующим — семейство. Женщина — мать двух малышей, разумеется, мужского пола, — на пару ребят, что тихо беседовали, поглядывала с неприязнью. Даня едва сдержал смешок. Так и хотелось спросить: «А вы можете предложить им альтернативу, сударыня? Мы слушаем ваши предложения». - Интересно, да? Как легко это вошло в обиход. - Максим прихватил соломинку, торчащую из сока, губами. Даня посмотрел на них, сжатые сейчас в тонкую полосочку, куснул свои. Его губы были словно снятыми с женского лица, мягкими. А у Максима какими? - Челка растрепалась, - сказал Максим. Даня оторвался от трубочки Максима и от той части тела, которая этой трубочкой игралась. Максим смотрел на него и явно видел, куда последние секунды пялился Даня. Стыдно получилось. Глупо. Максим же протянул руку и поправил волосы Дани. - Тебя шокирует все это? - спросил он, кивая на парочку за соседним столом. - Ты про тотальное оголубение? - Ну, - Макс поморщился, - я подсчетов не производил, но оно не тотальное. Так, перестающее прятаться по углам оголубение. Количество нетрадиционных пар уже сравнялось с традиционными, наверно. - И когда-то перерастет их. - Думаешь? - Почти уверен. - Так тебя это шокирует или нет? - настаивал Максим. Даня не был уверен, что сможет правильно сформулировать ответ, но попытался: - Не шокирует, но дезориентирует. Когда я смотрю на парней с парнями, я не ощущаю неправильности. Только понимаю, что это не совсем то, что должно быть. Но это скорее особенности воспитания. Мелкие вон, я заметил, вообще не делают разницы, кто и с кем. Максим кивнул и взялся за пиццу. Даня себе даже под дулом ружья не смог бы объяснить, в чем была цель того, что он наблюдал за жующим Максом. Тот слизнул оставшийся в уголках губ майонез. Даня быстро отвел взгляд, когда Максим приподнял брови. Они сидели на диванчике на целомудренном расстоянии друг от друга: только колени иногда соприкасались. Максим, как и в университетской столовой, придвинулся ближе. Даня сглотнул, наблюдая за руками парня, которые, как он надеялся, не станут трогать его собственные. - Тебя же привлекают парни? - спросил Максим. Он не делал попыток дотронуться до Дани, и тот выдохнул. - Не знаю. Наверно, да, потому что целоваться со своим полом довольно приятно. Максим стукнулся зубами о стакан, неровно улыбнулся и отправил зубочистку щелчком пальцев в путь по столу до салфетницы. - Целоваться? - Он кашлянул. - То есть... Ты что... У тебя был кто-то? Ну, ты встречался с кем-то? - Э-э-это попытка начать разговор о бывших? - Даня аж рот приоткрыл. Сказать Максиму ему было ровным счетом нечего. - Не то чтобы, - Максим замялся, а после решительно кивнул: - Да, он, я думаю. - О боже. Это наша первая... прогулка. - Ты первый начал. - Сыграл в детский сад Максим. Даня растерянно скомкал салфетку. Он понятия не имел, что ожидал услышать Максим. Наверно, для многих это было смешно, что парень почти в девятнадцать был самой послушной монашкой. Саша вон не забывал тусоваться, признавался, что тискался с парнем в кабинке туалета клуба. Отношений у него не было, но в монастырских наклонностях он точно не был бы обвинен. А Даня... Он бы не удивился, если бы Максим фыркнул в ответ на его заявление о своей абсолютной неопытности. Но то было дело Максима. Даня знал, что неопытность его не тяготила. - Ничуть об этом не жалею, но ни одного бывшего у меня нет. Я пару раз целовался с другом. Он тоже без отношений, и мы хотели немного разнообразить быт. Максим не фыркнул, что было удивительно. Он несмело улыбнулся и больше зубами о стакан не стукался. - Тебе еще сока заказать? - внезапно сменил он тему. - М, нет, спасибо. - Может, хочешь чего-нибудь другого? Кофе? Чай? Десерт? Если бы Даню попросили сравнить Максима две минуты назад и сейчас, он бы сказал, что тот стал раскрепощенней процентов на шестьдесят. Словно бы пара слов Дани вручила ему несколько килограммов уверенности в бессрочное пользование. Одна рука Максима свободно расположилась на спинке дивана позади Дани. Даня покосился на парня, что сощурился от удовольствия, кусая пиццу, и встретился взглядом с единственной женщиной в заведении. Та, наверно, цокнула, но неслышно. Даня пожелал ей поскорей уйти, чтобы перестать глазеть на посетителей и сравнивать их поведение со своей шкалой морали. - Ты смешной, когда жуешь. - Усмехнулся Максим. Даня нахмурился, собираясь сказать что-то в ответ, но пицца во рту не позволила. Максим же, пользуясь случаем, скользнул носом по его волосам. Даня мгновенно проглотил все, что не дожевал. - Эй, это прилюдное домогательство! - Нет, я же ничего такого не делаю. Тебе неприятно? - Нос прошелся по виску. Даня почувствовал, как все тело приобрело вид струны. Неприятно? Нет, вовсе нет. Неловко? Да, очень даже. Особенно учитывая любовь одной дамы пялиться прямо на тех, кто ее в данную минуту бесил. Об этом Даня и сообщил Максиму, который поверх его головы посмотрел на непрошеного зрителя. Даня не знал, о чем они поговорили глазами, но женщина отвернулась, обращая, наконец, внимание на тех, с кем пришла в пиццерию, а Максим довольно поцеловал Даню в скулу. - Теперь можно? - спросил он. - Что именно? - Ну вот это. Ты мне нравишься. - Максим поцеловал его в область, близкую к подбородку. - Скажи мне, если я веду себя как идиот. - Ты не ведешь себя как идиот. - Даня бы промочил горло, если бы у него оставался сок. Но сока не было. - Так можно? Ты не против? - Ты всегда спрашиваешь после того, как сделаешь? - Дане нравились губы Максима на своем лице, но в пиццерии... Да, в пиццерии позволять парню целовать себя было неудобно. Принципы Дани гласили, что личную жизнь надо оставлять личной. - А ты зажат, - ответил Максим, видимо, себе. - Мы в общественном месте. Максим оторвался от покрытия скользящими поцелуями правой стороны лица Дани. Тот подумал было, что ляпнул нечто неправильное, но Максим, довольно и даже счастливо улыбаясь, попросил счет. На улице было темно. Даня поежился от ветра, что после теплого помещения стал в разы холоднее. Максим это заметил и взял Даню за руку. Горячие ладони — это было то, что нужно. - Давай вторую, зяблик. - Максим ухватился за другую руку. Пришлось остановиться, потому что идти так ни один из них не мог. Даня собирался зарыться подбородком и носом в пальто. Он бы осуществил этот план по спасению себя от сентябрьских ветров, но губы Максима, которые поймали его собственные, сломали намерения. Даня закрыл глаза, чувствуя, как жар от зашедшегося в быстром ритме сердца расползался по телу. Максим целовал осторожно, будто ожидал, что его оттолкнут. Даня толкать не собирался. Это было приятней, чем с Сашей. Несравнимо приятней. Даня не знал, почему, и не хотел знать. Он слышал звуки пылесоса, что чистил его голову, чувствовал, как качался асфальт под ногами. Он не понял, что случилось, но Макс оторвался от него, засмеявшись и ловя за талию. - Что? - хрипло спросил Даня, облизывая губы и фокусируясь. - У тебя передозировка эмоций, кажется, - уклонился от прямого ответа Максим, - но мне это нравится. Даня облизнул губы еще раз. Фраза «кружащий голову поцелуй» из его любимых дамских романчиков обрела смысл. Это сбивало с толку: поцелуй-то был самым обычным. Даня молчал почти всю дорогу до дома. Максим, в противовес ему, всю дорогу не мог замолчать.