Завтра будет новый день

Кто-то по ночам не мог уснуть, ворочался, окапывался в одеяле, устраиваясь поудобней. Мысли человека могли терзать самые разные: о допущенной промашке на работе, о фразе, которую можно было построить иначе, о неотвеченном звонке; человек мог переосмысливать жизнь или страдать от неразделенной любви. Ночью на поэтов снисходило озарение, на художников — благодать. Менделеев ночью увидел таблицу химических элементов. Ночью же в начале девятнадцатого века случилась революция в Аранхуэсе*. Несмотря ни на что, ночь не была каким-то диковинным зверем. Это было простейшее явление, происходящее, когда Земля крутилась вокруг своей оси, — только и всего. Однако, многие считали, что ночь таила в себе нечто такое... такое. Даня в свойственной для господ прагматиков и реалистов манере классифицировал ночь как темное время суток, а день — светлое. Но даже он не мог отрицать, что ночью иногда становилось думать проще, чем днем. Он, например, не мог заснуть, размышляя о докторе с телевидения. В голове звучало слово из учебника, напоминая дешевый микс дешевой же попсовой песни, где на паре фраз строилась музыкальная композиция, — видообразование. Ви-до-об-ра-зо-ва-ни-е. Образование видов. Образование новых видов. Часы показывали четверть второго. Даня вооружился фонариком, открыл блокнот и записал доставшее его слово в графе заметок. Убрав блокнот, он закутался в одеяло, обнимая его ногами для удобства. В окно были видны звезды, которые могли быть уже мертвы или собирались это сделать в будущем, — милые светлячки, дотягивающиеся до земного небосвода. Какая могла быть романтика, когда симпатичные космические объекты на деле представляли собой не то, чем казались! Руки Дани нашли телефон у подушки, зачем-то открыли фото Максима в профиле. Даня не собирался на него смотреть — это все руки были виноваты, самостоятельные и непослушные. Даня собирался наказать их за своеволие, но чуть позже. Фотографий у Максима было мало. На одной он улыбался куда-то в сторону: кадр определенно получился неожиданным. Даня улыбнулся в ответ безжизненному экрану. Он вовсе не хотел улыбаться, во всем были виноваты губы и только они. У Максима был прямой нос и ежик на голове, идущий ему, как пачка — балерине. Если бы у Дани была возможность оценивать мужчин по шкале чисто мужского шарма, он задумался бы буквально на секунду, а после поставил бы Максиму твердую девятку. Десятки были у Тома Круза и Йена Сомерхолдера. Даня не должен был знать второго, если хотел считать себя серьезным и крутым парнем, но ему в свое время нравились «Дневники вампира», и он периодически листал фотографии исполнителей главных ролей. Не знать Сомерхолдера было бы великим грехом, а крутости у Дани и так не прибавилось бы. Самостоятельные и непослушные руки сохранили фото Максима в закладки. Даня зачем-то быстро оглядел комнату, словно совершал уголовное преступление. Ему было неловко от самого себя, но... они же поцеловались, а значит у Дани была привилегия делать небольшие странности. И вообще, он не собирался кому-то рассказывать об этом. Даже родной матери.

***

- О, так он тебе нравится? - Алиса аж ложечку в пиалу опустила от нетерпения. Даня пожал плечами. Он не умел отвечать на вопросы, вгоняющие его в тупик. - Ты очень быстро... хм... Очень быстро ты прогрессируешь, - заметила Алиса, найдя нужное слово. Даня приподнял брови. Прогресс, по его мнению, приравнивался к развитию вперед. Правильному развитию. Даня не был уверен, что делал что-то правильное или развивался. Он действовал по наитию и плыл по течению. Если бы Максим не проявлял к нему неугомонного интереса, Даня сомневался, что стал бы общаться с ним так плотно, как теперь. Нужен ток, чтобы работал компьютер, нужна вода, чтобы плавала рыба, и нужны множественные толчки, чтобы Даня переписывался с кем-то вечерами. Если сперва он просто отвечал, то, спустя всего-то несколько дней, заметил, что написал «привет» первым. Был повод радоваться своей необычайной коммуникабельности и волноваться, потому что Даня в основном писал зачем-то. «Привет» же было написано без замысла и умысла. Для кого-то подобное могло показаться смешной мелочью, но Даня посвятил своей «проблеме» целую заметку. - Что значит «прогрессируешь»? - решил уточнить Даня, чтобы не пустить корни в мире тяжких раздумий. - Ну я сказала тебе, что нужно и об отношениях с кем-то подумать. Еще месяца не прошло, а ты поклонником обзавелся. Ты! Мой сын! Этот парень волшебник, ты поменял мировоззрение или он тебе угрожает? - Ма! Точно не последнее. Так... Так вышло, мам. Он очень хотел со мной общаться, и, я думаю, что мне это... ммм... нравится? Нет отторжения, понимаешь? Хоть он и малознакомый, но меня это не пугает. - Почти не пугает, да? - Ага, - согласился Даня, зачерпывая свою порцию мороженого. Он и Алиса любили мороженое с шоколадом или фруктами. - Я еще в подвешенном состоянии. Сама знаешь: я долго привыкаю к людям. - Может быть, это и хорошо, - подбодрила его Алиса. - Разборчивость — неплохое качество. Копайся, заяц. Если бы люди не копались, нефть бы не нашли. - Ты всегда можешь поднять настроение. - Так правда же! - Алиса водила ложечкой уже по дну пиалы, выскребая последние капли мороженого. - Копайся, пробуй... Мальчик-то нормальный? Не бандит? У Дани вытянулось лицо. Сколь бы современной ни была Алиса, мать оставалась матерью, и поэтому стандартные родительские вопросы иногда заставали Даню врасплох. - Что за средневековье, ма? Он совершенно не криминальный авторитет. Не волнуйся. Алиса кивнула. Посмотрела в окно. - Знаешь, заяц, вот двадцать лет назад ни за что бы не подумала, что буду говорить с сыном о потенциальном ухажере. Я вообще к нетрадиционным отношениям относилась с прохладой. Думала: «Пусть живут, только непонятно, чего им не хватает». Как же все поменялось! И понятие традиционных пар тоже. - А я думал, ты уже родилась с такой свободой мышления, - признался Даня. Он с детства возводил свою мать в немыслимые ранги идеалов, но с возрастом начал понимать, что та была всего лишь человеком со своими недостатками. Да, и у матерей они бывали. - Ты был неправ, заяц... Кстати, ты никуда не опаздываешь? Даня покачал головой, посмотрел на часы и подскочил. Мама смеялась, слыша его метания от комнаты к коридору — и обратно. Даня совершенно потерял счет времени. И ведь хотел поставить себе будильник, чтобы знать, когда выходить! Запрыгивая в кеды, Даня думал, как объяснить преподавателю, что он опоздал к третьей паре, потому что ел мороженое. Алиса успела крикнуть пожелание удачного дня, а Даня выскочил из дверей. На пару он, к удивлению своему, не опоздал. То есть, опоздал, но, так как преподаватель опоздал еще больше, Данино опоздание в расчет не бралось. Так решил сам Даня. «Привет, зайчишка. Учишься?», - пришло сообщение от Максима. Даня чуть улыбнулся. За «зайчишку» он обещал с Максимом поговорить, а в остальном было приятно, когда им интересовались просто так. Даня еще не определился с точной реакцией, но чужая забота не казалась навязчивой. «Да, на одну пару пришел. Ты уже дома?». «Ага. Можно встретить тебя после учебы?». Даня замялся. Запрещать было грубо, а вытаскивать Максима из дома только для того, чтобы тот его встретил, было еще грубее. Пока Даня составлял в уме идеальную схему отказа, Максим успел решить за двоих и сообщил, что уже выехал и будет ждать Даню около выхода. Даня аж ручку грызть перестал, когда осознал, что придумывал ответ добрых три минуты. Да за это время можно было глазунью пожарить! По случаю родилась новая заметка: «Тугодумие и перфекционизм — не всегда соратники. Думать можно короче». Даня и не понял, что познакомился с машиной Максима до того, как не оказался в салоне. В самом обычном, наиобычнейшем салоне простенького Рено Логан, собранного, скорей всего, в родной стране. Не Бентли, совсем не Бентли. В салоне чуть-чуть пахло машинным маслом или чем-то подобным, на зеркале болталась елочка, бардачок был закрыт неровно, словно сломанный. Даня с любопытством огляделся, посмотрел на заднее сиденье, где по традиции должно было что-то лежать, увидел пакет с продуктами и мятую клетчатую рубашку. - В магазин заезжал. - Максим поймал его взгляд. - А то пришел домой, собирался пообедать, а мне признались, что и яйца, и хлеб, и последняя котлета безвозвратно утеряны, - сказав это, Максим улыбнулся и потер руки о штаны, будто нервничал. - Ты не обедал? - Даня встрепенулся, ощущая вину за себя, которого пришлось забирать вместо приема пищи. Потом он осознал, что в словах Максима его задело что-то еще. - Ты с кем-то живешь?.. Ммм... Ты же говорил, что квартиру снимаешь. - Да, как бы снимаю. - Максим облизнул губы, поглядывая по сторонам, когда проезжал мимо общежития. Даня увидел Леру, которую тоже встречали с учебы на большой тачке. Даня чуть не присвистнул, посмотрев на человека, управлявшего машиной. Пиджак, печатка на пальце руки, лежащей на руле. Солидный дядя собирался стать мужем Валерии. - Заедем в Мак? Вдарим по бургеру, а? - с энтузиазмом предложил Максим. Даня не был уверен. Максим, конечно, выглядел внушительным и безмерно крутым парнем, но существовала догадка, что денег в свободном пользовании у него было немного. Даня помнил пиццерию. Богатеньким папенькиным сынком, как показала ухоженная, но простая машина, Максим тоже не был. Даня не хотел бы стать причиной подсчета оставшихся денежных знаков и понимания, что ушедшее на Макдональдс могло пойти на яйца, хлеб и котлеты. - Может не надо? Или я плачу за себя. Даня дружелюбно улыбнулся, а Максим фыркнул. - Посмотрим. Это я веду тебя. - Давай я поведу тебя? И вообще, мы уже говорили об этом. Если ты за меня не заплатишь, я не развернусь и не уйду. Давай не будем повторять тот разговор, ага? - Ладно, да, - Максим не очень радостно согласился. - Так с кем ты живешь? Максим попытался вывернуться: - Обо мне говорить скучно, Дань. Расскажи лучше... - Эй! Это глупо. - Даня уставился в окно на проезжающие мимо машины. Одна Лада пыталась вклиниться в ряд, но маршрутчик был против. - Мы не можем общаться так однобоко. Я не понимаю. - Нечего тут понимать. - Максим поморщился. - Я не хочу обсуждать всякую бестолковщину. Мне гораздо приятней говорить о тебе. - Тебе приятней, - Даня не собирался ссориться, но голос у него звучал не самым дружелюбным образом. Одно выделение слова «приятно» чего стоило, - не говорить о себе. Знаешь, я не согласен так общаться. - А я пока не согласен общаться по-другому. - Отлично. - Даня вцепился в сумку. - Останови, пожалуйста, я выйду. Максим бросил на него растерянный взгляд. За секунду он стал выглядеть как человек, у которого отняли надежду и бросили одного в пустыне. А может, Даня неверно расшифровал выражение лица Максима. Или не может — точно. Это было просто знакомство и пара поцелуев. Невозможно было привязаться к человеку за две недели и одно неполное свидание. - Дань, ты чего? - голос у Максима звучал расстроенно. - Я не так себя веду? Прости. - Я не хочу гулять с тем, кто не хочет со мной разговаривать. Знал бы ты, скольких трудов мне стоило банально позвать тебя в планетарий. Ты... ты же первый это начал! Что за бред? Добиться, чтобы на тебя обратили внимание, и молчать как партизан. Я и так не был готов общаться с кем-то, для меня это немного дико, но... - Думаешь об одном себе, - глухо произнес Максим. Машина остановилась у тротуара. - Неправда! - возразил Даня. Наоборот, он же хотел больше узнать Максима, шел навстречу. Это ведь было нормально, когда каждый делился информацией, и ненормально, когда говорили об одном и игнорировали другого. Во всяком случае, Даня твердо придерживался этой позиции. Да, у него не было отношений, он не мог хвастаться опытностью и знанием фишек поведения, но и с Максимом были не отношения. Они просто гуляли и говорили. Отношения — это как у Алисы и Романа. Алиса знала, что любил и что ненавидел ее муж. Они фактически чувствовали друг друга, потому что были парой. А пара — это двое в одной упряжке. Не один говорящий, а второй слушающий. Если это собиралось продолжаться в том же духе, то через месяц в ответ на какой-нибудь вопрос мамы Даня грозился попасть в неловкую ситуацию, не зная, что рассказать о Максиме. У него был на руках лишь минимум данных и собственные наблюдения, которые без подтверждения собирались остаться теорией, возможно, далекой от правды. - Иди, если хочешь. Отсюда до твоего дома недалеко. Максим говорил так, будто бы Даня его обидел. Но Даня считал, что это ему нужно было воротить нос. Это вводило в ступор. Даня засомневался в своей правоте, глядя на недовольный профиль. - Ну и ладно. Это было по-детски, но эмоции Дани пересилили расстроенного Максима. Он не собирался вести себя, как надувшийся ребенок, но, вроде бы, получилось именно так, когда он вздохнул и вылез из машины. А ведь день мог сложиться совсем иначе. Да, иначе, если бы Максим не выстроил вокруг себя стену и никого не запускал за нее. Даня со своими предрассудками хотя бы пытался бороться. - Дань, - позвал его Максим, когда дверь почти закрылась, - можно я позвоню вечером? - Как хочешь, - буркнул Даня, своим тоном скорее запрещая, чем позволяя. До дома действительно было недалеко. Даня шел вперед, прокручивая разговор в машине. Негодование боролось с неутомимой интуицией. Даня считал ее самой равнодушной к нему барышней, потому что жила она обособленно от него и всегда имела свою точку зрения. Часто ее точка зрения буквально оскорбляла. Как сейчас, например, когда Даня по пути домой узнал о себе много нового. Никто не обвинял его в эгоизме и бестактности, кроме интуиции, выплюнувшей ему в лицо эти слова. Хотелось заткнуть глас бессознательного. Даня остановился около киоска, решив купить шоколадку для активизации мозговой активности. Взгляд лениво прошелся по стоящим на остановке людям, запнулся о парня, жующего жвачку, и женщину с миловидным круглым лицом, евшую такую же шоколадку, какую купил и успел распечатать Даня. Сразу возник вопрос: а парни вообще должны были быть так же неравнодушны к сладкому, как он? Нет, девчонки-то понятно... Даня задумался, медленно шагая. Пиво — нет, сок- да; коктейли молочные, а не алкогольные; если алкоголь, то вермуты и вино вкусней всего; рыба такая же еда, как мясо; пауки — мерзкие существа с мерзкими лапками. Зачем вся эта глупость забралась к нему в голову, Даня еще не знал, но был уверен, что не просто так. Возможно, это было дополнением к старой песне, что он родился не очень мужчиной. Странно, что не девчонкой. Или девчонкой, потому как и парень за ним ухаживал, и шоколадки были кусочками радости.

***

Максим не позвонил вечером, хотя Даня на всякий случай держал телефон под рукой. Максим не написал. Даня специально зашел на свою страничку, но Максима в онлайне не было. Даня проверил статус парня около семи раз за три часа. Зачем он это делал? Даня пробовал, конечно, наврать себе, что он ничего не ждал, а просто скучал. Наврать не получилось. Даня общался с Максимом в последнее время круглыми вечерами, иногда переходящими в ночь, чтобы можно было махнуть рукой на часы разговоров, глупых и не совсем. - Мобильник за столом? - Роман удивленно посмотрел сперва на сына, потом — на жену. Алиса поставила перед мужем тарелку с картофелем и котлетой. Котлеты, хлеб и яйца. Даня не знал, но, возможно, Максим готовил сам, в отличие от того же Дани, который жил исключительно на домашнем материнском меню. От такой мысли, больно пнувшей под зад его самооценку, Даня замер, не донеся котлету до рта. Если бы не напоминание, что он умел вязать и вязал, Даня бы обозвал себя белоручкой. - Заяц, ты ждешь чьего-то звонка? - решила спросить Алиса. - Боже, да это просто телефон. Совсем необязательно устраивать по этому поводу широкомасштабную дискуссию, мам-пап. Ладно? - У нас правило: оставлять гаджеты и прочие отвлекающие вещи вне обеденного стола. Ты когда-нибудь видел, чтобы мама за ужином читала? - напомнил Роман. - Да, заяц. Правила стараемся беспричинно не нарушать. - А меня еще спрашивают, почему я параноик и не с этой планеты! - Даня убрал телефон на тумбу рядом с плитой. - Они просто с вами не ели никогда. - Мы нормальные, - не согласилась Алиса. - И вообще: ты младше нас вдвое, чтобы мог распоряжаться правилами, возникшими до того, как ты пошел в школу. Твои, кстати, правила, более параноидальные, чем наши. - Да вы их и не учитываете. - Учитываем, но не все. Правила проходят премодерацию. Мои идеи, заяц, тоже не все подряд ее проходят. Телефон оповестил о входящем сообщении, и Даня открыл его за долю секунды, не потрудившись узнать, кто писал. Оказалось, что оператор извещал, что неплохо было бы пополнить баланс. - Я же говорил, что он ждал кого-то, - с видом победителя сообщил жене Роман.