Завтра будет новый день

Саша взял банку пива, а Даня, сперва тоже потянувшийся за ним, передумал и отошел к полкам с соками. Был выбран с мякотью киви и яблока. Саша закатил глаза, цедя: «Неженка», - а Даня завис, глядя на двух мальчишек лет десяти-двенадцати, что перешептывались, держа в руках по плитке молочного шоколада с изюмом, и активно спорили, какой мультфильм будут смотреть. Саша, помнится, в десять лет, высунув язык и тихо матерясь теми словами, которые слышал от отца, рубился в видеоигры и провозглашал себя убийцей вампиров. Мальчишки поначалу выбрали «Короля льва», но один из них скорчил недовольную моську и поведал, что это грустный мультик. Прения возобновились. - Дань, ты чего? - Они не кажутся тебе странными? Не такими, как обычные? – шепнул Даня, чувствуя себя параноиком. Саша уставился на мальчишек и тоже завис. - Не знаю… Они… ммм… просто дети. Ничего такого, вроде. Вон тот пухленький похож на Эмму Стоун. - Это мальчик. - Это ребенок. Дети имеют права быть милашками… Да, он прямо очень похож на Эмму, хоть автограф бери. - Это мальчик! – повторил Даня с нажимом. – Он должен быть похож на мальчика, а не голливудскую актрису с большими глазами. Саша передернулся, хлопнул Даню по плечу, пожелал не сходить с ума и умерить свои исследовательские порывы. Он ушел выбирать сыр, а Дане показалось, что он находился в фантастическом фильме. Возможно, то же самое могли испытывать жители Земли после апокалипсиса, когда мир одновременно был старым знакомым и чужаком, незаметно вписывающимся в ткань повседневности. Это был как переезд в другую страну: люди, вроде, те же, но дискомфорт все равно ощущается. Даня полез за блокнотом, чтобы записать… Ручка замерла над бумагой. Даня хотел записать наблюдение, но таковые обычно шли в защиту какой-то теории, а нужной у Дани пока не существовало. Раз теории не было, ее следовало придумать. Даня оперся на пустой участок стены между чипсами и холодильником с газировкой и быстро настрочил: «Наблюдение №1 к теории Х. Двое мальчишек выглядят, как нечто среднее между двумя полами. Это удивительно, если присмотреться, и обыденно, если не обращать внимания». Даня пролистал записи. Теории за и против вымирания не пополнялись новыми пунктами. Даня перечитал последние наблюдения по ним и решил, что найти что-то еще будет проблематично. - Чем ты тут занимаешься, Симонов? – Саша дернул Даню за руку. – Я тебя ищу, а ты опять свои каракули выводишь? Хорош, ну! Не в магазине же. Идем. Даня не стал возмущаться и говорить Саше, что исследователю неважно, где и как, а важен результат. Он улыбнулся себе, нашедшему нечто странное в простом походе в магазин. Кассир решил, что Даня улыбнулся ему, и подмигнул. Даня вдруг подумал, что уже несколько лет не видел продавцов-женщин, кроме тех, кто был в возрасте. Саша больно толкнул Даню в бок и шепотом попросил не флиртовать с сотрудниками магазина. Как будто Даня этим занимался. - Дурак? – спросил он, потирая куртку, под которой ныло ребро. – У меня синяк будет. - Неженка, блин. - Саша в поступке не раскаивался. - У меня кожа тонкая. - Причесывай, ага. Ври-ври. - Саша ухмыльнулся и отобрал у Дани пакет. – Люблю, знаешь ли, когда ты оправдываешь свой… Даже не знаю, как сказать. Когда ты оправдываешь свою природу всякой нелепостью. - Природу? - Ну да. Свою нежную, чувствительную природу. Иногда мне хочется назвать тебя не Даней, а Даной. Даня не выдержал и выпустил пар, пнув Сашу под зад, когда они спускались по ступенькам из магазина. Саша ойкнул. - Только попробуй! – прошипел Даня. - Ладно, уговорил. - Саша заржал так, что любой конь обзавидовался бы и попросил провести мастер-класс, - ты – мужик. Только не пинайся. Пока шли, Даня увидел мальчишку примерно своего возраста и роста, симпатичного, отбрасывающего челку, когда дул ветер и та падала на глаза. Рядом с ним шел, что-то говоря, другой парень. Второй не был ни выше, ни крупнее, но Даня четко разграничил этих двух, посадив их на разные скамейки, потому что… Нет, он не был провидцем или клоуном-экстрасенсом из телешоу, но что-то ему подсказывало, что парни были разными. Глобально разными. Даня не брался объяснить это, но верил своему шестому чувству. - Вон еще, смотри. - Даня указал на парней. Саша лениво посмотрел в указанном направлении. - Обычные они. Тот, справа, клевый. Но обычный. Что ты к людям пристал? Это просто друзья или парочка. Они выглядят в точности, как мы с тобой. Саша, якобы не видевший разницы, сам опроверг свои слова, назвав «правого» парня клевым. Они оба не были уродами, значит, различия между ними были. Даня не стал вдаваться в путаные разъяснения. Он не знал, как правильно объяснить то, что было для него пока необъяснимо. Только разве с помощью вразумительного: «Ну так потому что…». Вряд ли эта фраза – несомненно, многое говорящая, – убедила бы Сашу. Потому Даня больше не трогал друга, оставив свои мысли при себе. «Они выглядят в точности, как мы с тобой». В точности? Настолько же по-разному?

***

Даня надеялся, что не выглядел кретином, когда сел в коридоре на перемене с блокнотом и ручкой и принялся ждать. Ждать, как охотник – лося, как рыбак – леща, как Ярославна – Игоря. Максим устроился рядом. Он наблюдениями заниматься не собирался, но посидеть с Даней отказываться не стал. Тем более, Даня посулил кофе. - Как дела дома? – спросил Даня, зорко шаря глазами по доступным лицам. - Стабильно. Матери не было уже пять дней. Мишка, наверно, будет четверть заканчивать с одной четверкой. Продолжит в том же духе – на серебряную медаль пойдет. Максим непринужденно обнял Даню, по-хозяйски кладя руку на талию. Даня пододвинулся ближе к теплому боку. В поле зрения не попадалось ничего стоящего. Парни как парни. Некоторые непонятные, но того ощущения, что испытал Даня в магазине и на улице, больше не возникало. Даня нарисовал пару кругов в блокноте, нервничая. - Эй, не волнуйся. - Максим погладил пальцами кисть Дани. - А у тебя не возникало того ощущения, про которое я вчера рассказывал? Даня, убежденный, что Максим скажет твердое «нет», просчитался, потому что тот кивнул: - Возникало. И возникает. Я просто не придавал этому значения. Так что не думай, что ты сошел с ума. Даня и не думал. - Отлично, значит, мне не привиделось. О! Мальчишка-первокурсник с другого факультета покусывал ручку и задумчиво листал конспекты. Даня назвал его «Объект 3» и принялся следить. Руки Максима то ли баюкали, то ли отвлекали. Он перебирал волосы Дани на затылке, и тому больше хотелось довольно урчать, а не смотреть на незнакомца. Тем более с утра болела голова. Даня наклонил голову, показывая этим, где гладить нужно было интенсивней. Максим пошевелился, спустился с волос Дани до шеи и на пробу помассировал ее. Даня облегченно выдохнул – пальцы давили в верных местах, головная боль на пару секунд притупилась. - Болит, да? Шея, голова? – Догадался Максим. - Все болит. И плечи, и виски, и даже переносица. Давление, наверно. - Тебя бы расслабить, - сказал Максим и потянул Даню за собой. - Макс, стой. Куда? А наблюдение? - Потом посмотришь. Все равно ничего интересного не видно. «Пока не видно. Пока», - мысленно уточнил Даня. Его привели в благоухающую туалетную кабинку. Натурально благоухающую. Пахло хлоркой, с которой мыли полы, и освежителем воздуха. Больше ничем. Даня тайком принюхался к Максиму, от которого вот уже около двух недель не пахло сигаретами. И курящим Даня тоже его не видел. - Что ты удумал? – спросил Даня, когда Максим закрыл за собой дверь. В кабинке вдвоем было тесновато. - Садитесь на трон, сударь, я буду вас лечить, - шутливо ответил Максим. – Напряжение не приносит пользы. Нужно тебя расслабить. Даня отвлекся, глядя на шею с венками. Под ухом виднелось черное пятнышко. Даня дотронулся до него и потер пальцем. - Что там? Графитная смазка осталась? - Ты вчера весь день работал? – спросил Даня. – И теперь массаж мне собираешься делать? Максим, ты сумасшедший. - Если тебя это утешит, то массаж тебе я буду делать ради себя. Я маньяк, и мне нравится тебя трогать. - Неубедительно. - Даня упорно не хотел садиться и заставлять Максима снова трудиться. Тому и без массажей нелегко жилось, а тут еще Даня со своей головкой. – Так, давай решим вопрос иначе. Можно сегодня я буду делать тебе всякие приятные вещи? Даня говорил о массаже, а вот Максим неизвестно, что себе вообразил, но глаза у него заблестели. Он сглотнул и положил руку на бедро Дане, потянул к себе. - Серьезно? – Ликовал он. Даня не запунцовел только потому, что впал в ступор, а когда выпал, пунцоветь было поздно. - Что ты удумал? - Вообразил приятное в твоем исполнении. - Максим вжал Даню в стенку кабинки. Как в пошлом романтическом фильме. – Жаркое зрелище. Быть вжатым куда-то оказалось уютно и возбуждающе. Даня дважды выдохнул в шею Максиму и дважды вдохнул, когда чужие губы принялись торопливо, словно у них собирались отобрать конфету, покрывать его собственную шею поцелуями. Одна рука на бедре сжалась сильней, а Даня проглотил заготовленную фразу, почувствовав под футболкой шарящую там теплую ладонь. - Ты обалденный, Дань, - признался Максим, водя носом по подбородку вышеупомянутого. Тот же поплыл и сам начал поцелуй. Максим жадно прижал его ближе, хотя ближе было нереально, а потом и вовсе приподнял над полом. Даня автоматически, словно это было заложено в нем, как безусловный рефлекс Павлова, обнял того ногами, дурея от новых ощущений. Душу явно были отведены теперь вторые роли, потому что Максим был лучше всякой воды. Он был живым, теплым, пахнущим автомастерской; он обнимал и трогал там, где и как было нужно, будто опытный в таких делах ловелас. Даня даже забыл, что у Максима и впрямь опыт имелся, в отличие от него – невинной девицы с мужским именем. Даня не слышал, чтобы в туалет заходили, но выяснилось, что какое-то время он был глухим, раз пропустил хлопок дверью. Когда Максим с громким чмоком оторвался от похожих на оголенные провода губ, реагируя на звонок, за стенкой фыркнули и сказали: - Голубки, вы бы хоть домой шли. - Еще две пары, - не подумал, бросил Максим в ответ. Человек за стенкой гоготнул, пожелал им удачи и ушел. Даня обрел почву под ногами и очень долго поправлял на себе одежду, лишь бы только не смотреть на Максима. Было чуть-чуть стыдно. И место какое-то неподходящее для проявления страсти. Или наоборот? Когда Даня в который раз пригладил на себе футболку и толстовку, Максим открыл дверь кабинки, спросив: - Мне стоит извиниться? - Нет, - подумав, ответил Даня. – Не за что. - Ты молчишь и не смотришь на меня. Это выглядит так, словно я сделал что-то неправильно. Даня не любил повторять дважды, но пришлось: - Максим, я уже сказал, что все нормально. Ты слишком хорошо целуешься, чтобы можно было возражать. Даня не видел, но был уверен, что Максим самодовольно заулыбался. «Что ж, - подумал Даня, - если Максим расслабился и получил удовольствие, то стоит запомнить, что поцелуи работают не хуже массажа».

***

За полторы недели это вошло в привычку. Даня садился на стулья в коридоре с блокнотом в руках и принимался высматривать патологии в окружающих. Максим располагался рядом, неизменно оставляя своих друзей за бортом. Обмен друзей на Даню сперва казался тому неудобным, потом снова неудобным, и на седьмой день совместных посиделок Даня уже ждал, пока Максим усядется рядом, закидывая ему руку на плечи или кладя на ногу ладонь. Они играли в «Найти десять отличий» вместе. Если Саша никогда не вмешивался в странные увлечения Дани, то Максиму затея показалась интересной, и он быстро вошел во вкус. Дане было по душе чужое вмешательство. Он не знал, как назвать их совместное времяпрепровождение, и ограничился простым «отношения». Да, это точно были отношения. Дане нравилось быть в них, потому что с Максимом было хорошо, пускай иногда и непросто, но борьба с тараканами, населяющими голову того, продолжалась. Даня гулял с ним уже месяц, ни разу не сказал родителям о нем больше положенного, но мама со смехом называла Максима «его парнем». Возможно, так оно и было. Даня не любил лишние слова. Максим для него был Максимом. Даня перестал заикаться о том, чтобы где-нибудь посидеть. Он вязал постоянно, когда выдавалась минутка, и гордился своими успехами. Алиса и Роман вдруг перестали устраивать нравоучительные беседы, стоило Дане ответить на сообщение за обеденным столом, а потом рассеяно поулыбаться макаронам по-флотски. Теории замерли на месте подобно египетским пирамидам. Даня записал уже десять объектов в теорию Х, но суть теории оставалась для ее создателя загадкой. Максим спрашивал, зачем они делали то, что делали, а Даня не знал, что ему ответить. Просто было нужно. Даня понятия не имел, к чему его приведет вьющийся клубочек и не поступит ли он так, как Сусанин с поляками, но покорно разматывал его. Интуиция включила сигнал тревоги не зря – наблюдения что-то значили. В этом Даня был уверен так же твердо, как и в том, что вулканы плевались лавой. В один день Даня додумался обратиться к эксперту. Он уже вписал свое имя одиннадцатым объектом наблюдения и зафиксировал на бумаге все свои отличия от нормального парня; начал с чертовой несуществующей щетины и прочих волос, которые отказывались расти там, где им расти было нужно. - Ма, я не кажусь тебе не таким, как прочие мужики? – спросил Даня, выглядя незаинтересованным и якобы от нечего делать любопытствующим. Внутри же клокотала Варвара, которой однажды повредили нос. - Кажешься, - Алиса ответила мгновенно, будто вопрос не был для нее неожиданностью. Даня полагал, что для приличия та хоть секунду подумает, но нет. - Это все? - А что еще? – Алиса оторвалась от домашних вареников. – Ты спросил – я ответила. - Справедливо. - Логика матери не оспаривалась. Хотелось поговорить с Алисой на эту тему более развернуто, но с работы вернулся отец. Даня на вечер забыл о разговоре, а потом возвращаться к нему не стал. По сути, он получил свой ответ, остальное же можно было спросить у самого себя.

***

Саша пытался курить, но получалось из рук вон плохо. Ни капли не дерзко и не вульгарно: Саша хотел выглядеть именно так, чтобы чувствовать себя мачо. Казалось, будто ребенок надел папины ботинки и благодаря им стал солидным дядей. В мечтах. Даня насмеялся на несколько дней вперед, а Саша обиделся на него и час дулся, смотря «Черепашек-ниндзя» – нечто столь же странное, что и старое аниме про покемонов. Даня лучше бы включил «Трансформеров», чем смотрел на мутантов с перекачанными телами. - Ты ничего не понимаешь, - Саша любил черепашек, как в начальной школе любил первую учительницу. - Так я и не спорю. - Это Микеланджело, - вздохнул Саша. Даня знал только одного Микеланджело, и он точно не был черепахой. Максим был на работе, однако благодаря такому человеческому изобретению, как мобильный телефон, оставался на связи, несмотря на расстояние. Даня писал ему строго по одному сообщению в полчаса, чтобы не отвлекать. Максим убеждал, что Даня не мешал ему, но рисковать чужой работой не хотелось. «Ты ужинал?», - Даня покусал ноготь на большом пальце. Он не просто врал, он безбожно врал, что не будет жалеть Максима. Теперь каждый день, после того, как Даня узнал, в каких условиях жили Максим и его брат, Даня думал, нормально ли те питались. Он желал всем тем, кто смеялся над бабушками, подкармливающими внуков, подавиться смешками и долго откашливаться, потому что он сам становился такой «бабушкой». «Не волнуйся», - кратко ответил Максим. Даня зло пыхтел, пока писал следующее сообщение – второе за полчаса. «Ты можешь, блин, ответить? Моя мама пекла пирожки. Я завтра принесу на учебу». «Я ужинал. Дань, прекращай эти подкормки». «Окей. Тогда я тоже попаду в нехорошую жизненную ситуацию и не позволю себе помогать». «Понял. Приноси пирожки, Красная Шапочка». Даня с чувством выполненного долга убрал телефон на следующие полчаса и наткнулся взглядом на Сашу, который рассматривал его с интересом, как нового зверька в зоопарке. Даня приподнял брови, задавая ими вопрос в духе «Что уставился?». - Не узнаю тебя, - ответил Саша. – Еще недавно ты бы загрузился на месяц, прежде чем стал вольно общаться с кем-то. - Ты не поверишь, сколько я грузился, прежде чем стал с ним гулять. - Да нет, я очень поверю, - сказал Саша и прищурился. – Ну и как он в постели? Даня не успел откусить печенья, и это, очевидно, спасло его от смерти, потому что он определенно подавился бы. Печенье упало на пол между столом и креслом, где полулежал Даня. - Что?! Саша выпучил глаза и поставил «Черепашек» на паузу. - Ты что, с ним еще не переспал? – Саша был удивлен больше, чем Даня. Это ставило в тупик, потому что изумлению Дани предела не было. - Н-ет, - Даня заикнулся. – А должен был? - Вы сколько встречаетесь? Я думал, что мы с тобой вышли из того возраста, когда нужно год гулять под луной, а секс – только после свадьбы. Даня едва не хмыкнул скептически, глядя на своего умудренного жизнью, великовозрастного друга, которого при нем мать отчитала за невынесенный мусор. - Всему свое время, - сказал Даня. – Я вообще не думаю об этом. - Мда? А Максик? А Максик, наверно, думал. Думал же? Не мог не думать. Даня ушел в себя, а Саша растворился в «Черепашках-ниндзя». Даня тряхнул головой. Секс был важной составляющей любых отношений, одной из главных, в первой тройке лидеров. Даня проклял Сашу трижды, потому что не задумывался над сексом как таковым. Он считал, что все должно происходить само собой, без предварительной договоренности и назначения места и времени. Максим касался его. Даня не мог подсчитать, сколько раз за день его трогали. Странное это дело – понимать, что тебя хотели. А Даня не был идиотом, он всего лишь был до ужаса медлительным типом. Если бы не Саша, Даня держал пари, что дошел бы до мыслей о реальном сексе с кем-либо только ближе к Новому году. - Не грузись, я всего лишь высказался. - Саша выключил титры. Даня не грузился. Даня думал. И по всему выходило, что готов он не был, хотя вожделеющая человеческого тепла натура подбрасывала анимации откровенного содержания. - Всему свое время, - повторил Даня. – И хватит сбивать меня с толку. Саша продемонстрировал свою полнейшую невиновность, изобразив большие глаза. Больше это было похоже на выброшенную на берег шокированную происходящим рыбу. Даня поднял с пола печенье, чтобы «мудрому» приятелю не влетело за крошки на ковре.