Завтра будет новый день

Ему снилось что-то теплое и приятное, почти такое же умилительное, как солнышко в кудряшках рыжеволосого ребенка. Не девочки, разумеется. Даня не помнил подробностей, но сон приводил его в умиротворение и расслаблял ничуть не хуже опытного массажиста с волшебными верхними конечностями. Когда во сне заиграла песня группы Fall out boy, это показалось Дане странным. Музыка шла вразрез с концепцией сна, а режиссера следовало покарать за несоответствие между видео и аудио дорожками. Теплое из сна отпускать не хотело, но солист Fall out boy упорно тянул одеяло на себя и выигрывал. Даня еле продрал глаза и схватился за телефон, который вечером забыл поставить на вибровызов. За стеной пошевелились родители, наверно, вознося хвалы музыкальному вкусу сына. Имя Саши непонимающему со сна Дане сперва не сказало ничего, и он почти отключился, глупо посмотрев на дисплей. Но Саша, как истинный друг, не позволил Дане вновь провалиться в глубины доброго сна. Телефон заиграл вновь. - Чего тебе? - хрипло и жалобно проблеял Даня в трубку. - Сань, сейчас четыре утра... или ночи... - Ты прикинь! Ты в чем-то был прав! - У Саши голос сонным не был. Спать он, видимо, еще не ложился. Но кто-то завтра не учится, а кому-то скоро вставать! - Я хочу спать. - Даня закрыл глаза, положив телефон под ухо и придавив его головой к подушке. Он нажал щекой на сброс и радостно засопел, мгновенно отключившись. Пластик и стекло ничуть не мешали здоровому сну. Даня собирался проспать до будильника, если бы Саша не позвонил в третий раз прямо в ухо Дане, едва не взорвав барабанную перепонку того, которая от постигшего ее ужаса чуть не ретировалась через второе ухо. - Ты больной? У меня все спят! Сейчас ночь! - А если бы я умирал? - Обиделся Саша. - Ты умираешь? - Нет. - Значит, вернемся к предыдущему заключению: я — жертва, а ты — больной. - Ты не понимаешь! - В голосе Саши звучал восторг, который точно не должен был излучаться человеком, только что оскорбленным. - Ты был прав. Я просто не могу уснуть, если не скажу. Все началось с одной записи, набрало кучу «нравится», а теперь новости везде. Ты был прав. Все тормозили! Помнишь свою теорию заговора? Ну вот, про нее тоже особо впечатлительные писали. Посмотри в своих любимых «ПроРоссийских сплетнях». Спокойной ночи. Саша быстро отключился, а Даня недоуменно уставился на дисплей телефона. В сонной голове царила сонная каша, но мозг медленно переваривал любимую информационную пищу, особо выделяя полезные для кровоснабжения ключевые слова. Пальцы неловко постучали по экрану. Сенсор с запозданием среагировал, и через несколько секунд Даня неверяще читал названия. «На грани вымирания?». «Нам кто-нибудь бросит спасательный круг?». «Время волноваться давно пришло, а мы все ждем». Даня хотел начать с первой новости, но плохо слушающийся со сна палец промахнулся, и Даня открыл вторую. «Почему мы молчим? Никто не видит, как стремительно меняется окружающий мир, или мы настолько привыкли молчать, что даже во время апокалипсиса скучающе посмотрим на астероид и будем ждать комментариев властей по этому поводу? «Ой, не волнуйтесь, господа, нам осталось жить пару дней. Ради такого мы снизили процентные ставки по ипотеке до нуля, представьте себе, процентов!». Глупость, верно? Зато отлично описывает происходящее. Нам ничего не говорят, запрещают одно, разрешают другое, а мы и рады молчать. Ленивые люди, не привыкшие к действию. Я вас не ругаю, сам такой. Но не настало ли время полюбопытствовать, м?». Запись собирала под собой уйму комментариев. Некоторые начинались и заканчивались оголтелым матом в адрес создателя краткой статейки, оскорбившей чьи-то нежные натуры. Даня просмотрел остальные и пришел к выводу, что они были близнецами друг друга. Саша был прав: умные люди бросили мысли на затравку, и те распространились, как вирус. Боже, ради такого стоило ждать! Даня читал о том, о чем сам думал уже продолжительное время. Ответов ни у кого не было, зато был в наличии энтузиазм и потенциал к раздуванию масштабных трагедий. А трагедия была и еще какая! Это были уже не сборы подписей в поддержку народного героя, это было настоящее волнение людей по поводу своего будущего. Своего будущего! Грязи в комментариях было хоть отбавляй, половину можно было пропускать, но Саша все равно был прав. Даня расцеловал бы друга, будь тот сейчас здесь. «И ведь все молчат! Правильно, что народ устроил истерику. Какого хрена все делают вид, что жизнь прекрасна, и не говорят о планах спасения, если те, конечно, есть?». Даня набрал полное благодарности сообщение разбудившему его посреди ночи Саше и извинился за грубость. Сердце оглушительно стучало, а Даня улыбался.

***

- Ты не видел этого? - Даня потряс телефоном, залезая в машину Максима. - Ты на время написания всего этого смотрел? Я так-то сплю по ночам, - ответил Максим, целуя Даню и выруливая из двора. - Да... Я тоже спал. - Пыла в Дане поубавилось. - Просто хотел поделиться радостью, что все же я не параноик. Либо наконец-то нас стало много. - Это нормально... Давай иди, бабуля!.. Девчонок-то нет. Какая паранойя? Долго, правда, доходило. - Вот-вот, - с готовностью поддакнул Даня. Настроение было отличным, дух — бодрым. Глаза слипались, потому что отдохнуть им не дали, но Даня компенсировал усталость отличными новостями для головы. - Ты вообще спал? - Максим заметил, как Даня в шестой раз за короткую дорогу зевнул. - Немного. - Глупый ребенок. - Что? Ты серьезно? Глупый? Максим подло усмехнулся, и Даня понял, что именно такой реакции от него ждали. - Только не надо сейчас рассказывать мне о ядерных реакциях в звездах, чтобы доказать, что ты не глупый. Мне и так сегодня всю ночь Брайан Грин* снился. И это при том, что я понятия не имею, как он выглядит! Даня не умел флиртовать, но Максим утверждал, что у того здорово получалось якобы соблазнительно стрелять глазками и совершать различные сексуальные телодвижения. Даня долго рассматривал себя перед зеркалом, но особой сексуальности не заметил. Конечно, Максиму было виднее. Даня решил напрячься и улыбнулся той улыбкой, которую Максим считал искушающей. - Не дразнись. - Максим попытку оценил. - Ты назвал меня ребенком. Встречаешься с детьми? Фу. - О, мы все-таки встречаемся? - Ага. И если считать от похода в планетарий, то уже почти два месяца. Дане не составило труда смириться с этой мыслью. То, что сперва приводило в недоумение, на поверку, спустя время, оказалось простым. Максим нравился Дане. О чем здесь думать? Даня, разумеется, и на пустом месте нашел бы, чем занять голову, но это оказалось не нужно. Задав себе вопрос, Даня довольно быстро на него ответил. Встречаются? Да. Это был самый скорый ответ в жизни Дани. - Ты красивый, - вдруг сказал Максим. Даня открыл рот и закрыл его. Кажется, за комплименты было принято благодарить. - М, спасибо, - пробормотал он, стараясь не краснеть. От потуг уши заалели. - Это тебе спасибо. Ты же красивый. Максим обладал способностью вгонять в тупик. На сей раз реакции у Дани не оказалось, и он ограничился молчанием. Они остановились около университета. Даня похлопал рукой по сумке и скосил глаза на Максима. - Ждешь поцелуя? - Максим повернулся к Дане и отработанным движением обнял того за шею, поглаживая большим пальцем доступную кожу и край кофты. Дане уже практически самый последний шаг оставался, чтобы окончательно принять тот факт, что он получал удовольствие рядом с себе подобным. Совсем чуть-чуть. Мир был не против, а значит действия не встречали на пути препятствий и могли развиваться в свое удовольствие. Мозг пытался посмеяться над хозяином, когда Даня забывался во время поцелуя и вел себя иногда не слишком-то прилично, но все чаще он лишь спохватывался после, когда Даня облизывал губы и снова был готов соображать. Наверно, это должно было радовать. Легкое стеснение растворялось, как кофе в кипятке, распространяя аромат. Смешно, конечно, получалось. Парни встречались с парнями, потому что не было девушек, и только благодаря их отсутствию, если и ощущали себя погано, то в десятки, а то и сотни раз меньше. Даня уже дважды ловил себя на кощунственной мысли, что ему повезло родиться в самый разгар нелегкого времени и быть практически свободным от массы стереотипов. - А ты что же, хочешь уйти на работу без допинга? - Даня изогнул бровь, блуждая глазами по губам и подбородку Максима. Тот был чертовым дилером, подсадившим его на поцелуи. - Хочешь? - Максим решил поиздеваться — не иначе. - А ты? - Я тебя спрашиваю. - Хочу, - не стал юлить Даня. - Поцелуй меня, я хочу. - А я-то как хочу! - вздохнул Максим. Фраза прозвучала двояко. Даня хотел спросить, о каких именно желаниях с такой тоской в голосе говорил Максим, но его отвлекли, и на время он утратил полезное свое свойство — соображать. Максим говорил, что Даня полностью отдавался чувствам, когда целовался. Проваливался в себя и оголял нервы — вот, что он делал, закрывая глаза. «Ты самое чуткое и податливое создание на свете», - как-то на днях сказал Максим. Сомнительная похвала, но совершенно точно отражающая суть. Ласковый. Такое слово больше подходило для трепетной зверушки, но Максим остался непреклонен. Ласковый — и все тут. Дане пришлось смириться и уже самому, вместо Саши, назвать себя неженкой. Максим напоследок поцеловал его в нос, вызвав улыбку. Даня потянулся было к ручке, но охнул и полез в сумку. - Вот же балда, там тебе вареники. Мы с мамой вчера весь вечер их лепили. Я уже отварил — тебе только в микроволновку поставить. - Готовишь? - Кривенько. - Даня вынул пакет, где лежал контейнер с едой, - но я стараюсь. Максим принял пакет. Он был не очень доволен, Даня понимал, но бросать того голодным... - Макс, не злись. Ты же делаешь это для меня, правда? - Да. - Эй, это подвиг! Я готовлю ужасно, но вчера из кожи вон лез. Это почти признание. Максим воодушевился и уже не смотрел на пакет так, словно тот ему машину гвоздем поцарапал. - Признание, что я клевый и нравлюсь тебе? - Да. И не заставляй меня это повторять. - Нравлюсь, да? Нравлюсь? - Поиграл бровями Максим. Даня закатил глаза, диву даваясь такому ребячеству. Но Максиму было полезно подурачиться, учитывая ситуацию в семье. - Спасибо за вареники, - тепло поблагодарил Максим, когда Даня вышел из машины и поправил сумку. - Удачного учебного дня.

***

День учебный, словно услышав пожелание Максима, стал вести себя противоположным образом. Ни черта не удачно, иными словами. Даня схлопотал неуд, когда выразил мнение на паре по философии. Так он выяснил, что старшие курсы не врали и что преподаватель был консерватором, на чужое мнение реагирующим обвинением едва ли не в государственной измене. Даня узнал, что ничего из темы не понял и «мал еще, чтобы с умными людьми спорить». - Вот напишешь свой трактат, тогда и поговорим, - припечатал Иван Геннадьевич. Даня не стал говорить Ивану Геннадьевичу, что тот был толерантен и прогрессивен, потому что философ вряд ли оценил бы. Лера посоветовала не обращать внимания. Совет был не шаблонным и ценным. Даня скептически посмотрел на Леру, и та, вздохнув, отвернулась. На третьей паре выделился не Даня. Егор, его одногруппник, как и прочие начитавшийся новостей, задал резонный вопрос преподавателю. - Я ничего не могу сказать по этому поводу. - Нина Сергеевна озадачилась. - Правда, ребят. Самой интересно было бы послушать мысли на эту тему. - А почему они вообще молчат-то? Ну, власти. - Егор не желал успокаиваться. Группа смотрела на Нину Сергеевну с живым любопытством. - Либо им нечего сказать, либо не хотят говорить, либо проблема решается. - А мы почему молчим? - Почесал в голове Егор. - Вопрос уже к вам, молодой человек. Почему ваше поколение такое нейтральное? По аудитории прокатилось негодование, не переросшее, однако, в открытые возмущения. Нина Сергеевна внимательно оглядела присутствующих. - Ну хорошо. Давайте так. Поднимите руку те, кто пришел на этот факультет, потому что сам хотел. Не из-за того, что кто-то сказал или баллов хватило, а потому что это то место, где вы себя видите. Даня думал поднять руку, но не стал. Лера тоже. Из группы в двадцать человек руку подняли четверо. - Вот вам и ответ. Вы даже не знаете, чего хотите. Нейтральное поколение. Такие не-революционеры, а негодовать в Интернете любой, у кого есть клавиатура, может... Кстати, Симонов, я удивлена, что вы воздержались. - Я люблю историю меньше той же астрофизики. - Но вы ее любите. - Люблю. - Значит, нужно было поднять руку. Я вас считаю. - Улыбнулась Нина Сергеевна. - Вот те, кто поднял руку, этим людям интересно. Пять человек, да? Одна четвертая вашей группы. А теперь посчитайте в глобальных масштабах и сами ответьте, сколько неравнодушных среди общего количества людей. - Понял, - буркнул Егор, не поднявший руку. После пар Даня закинул в рот карамельку и вынул любимый блокнот. От частого использования и привычки ковырять уголки те успели немного порастрепаться. В колонке со странными, по мнению Дани, людьми было уже двадцать шесть человек. Большая часть была младше него. Теория, основанная на одной лишь интуиции, теорией не считалась; Даня уже переименовал ее в предположение Х. В голове не прекращали вертеться строки из учебника. Видообразование не отпускало из прочных сетей, удерживало Даню рядом с собой. Из подозрительных примеров видообразования Даня часто вспоминал слова мамы о болезни Вагнера. О самой болезни он знал мало, хотя и то, что было, способствовало постоянному перевариванию одной и той же известной информации. Болезнь Вагнера. По сути, она была результатом единичной мутации. По сути... Или не единичной, но единственной выявленной? Даня присел в коридоре и вынул телефон. Интернет выдал самую кроху данных; это было то, что Даня и так знал. Однако, надежда умирала последней, а Даня прекрасно знал, что Глобальная Сеть — штука вредная и может прятать нужное в самых неожиданных местах. На десятой странице поисковика, когда часы отсчитали семнадцать минут безуспешных поисков, Даня забрел на заброшенный сайт с различными биологическими аномалиями. Сайт был просто золотым! Даня даже забыл, что искал. Правда, вспомнил быстро, особенно, когда уперся взглядом в фото трех ребят, которое он и не мечтал увидеть. Те самые дети, в ком была выявлена мутация, смотрели на Даню. Самому младшему было лет пять; наверно, сейчас ему было уже на двадцать больше. Милый мальчишка по имени Эрих — если Даня правильно разобрался, с какой стороны считать, — отлично бы вписался в список. Особенно по сравнению со своими старшими братьями. Предположение Х никак не хотело обрастать сутью. Даня пялился на фото, скопировал его на всякий случай, но в голове стоял туман. Болезнь Вагнера, мутация, список... Даня тоже в этом списке был, но ведь тот был субъективным. Потому что стройся он по принципу объективности, Даня с радостью взялся бы связывать болезнь Вагнера, этого Эриха и самого себя в единый компактный клубок. Что же это за неведомое проклятье — болезнь Вагнера? Суть видоизменения? Толчок к нему? Или результат? Или Даня много фантазировал не к месту и не по делу? Да и было ли в этой болезни что-то невероятное, если ученые не изучали ее, пуская пену изо рта? Даня запутался. Мозг сломался в трех местах от насыщенных раздумий. Даня даже не мог сказать, куда они его вели, потому что цель витала в виде облачка из ничего. Когда Даня очнулся от того занятия, которое он честно именовал «прозрением по неизвестному поводу», то увидел, что телефон светился, оповещая о двух входящих сообщениях от Максима. Уже первое заставило нервно улыбнуться, чуть ли не хихикнуть, но взять себя в руки. «Что значит, во что я одет?», - написал он в ответ. Максим извинился, но вопрос повторил. «Ладно, тебе все перечислять?». «Вот же... Я думал, ты уже дома. Время-то!». - Расстроился Максим. Даня и впрямь засиделся. Его одногруппники, кроме тех, у кого был немецкий, благополучно разошлись по домам. Один он сидел в коридоре с видом потерянного для общества человека. «Я был немного занят. Скоро буду дома». Нужно было все-таки избавляться от привычки впадать в задумчивую кому. Та ела слишком много времени. Даже у телефонов наличествовала функция экономии заряда. Чем же Даня был хуже какого-то гаджета?

***

Вечер выдался плодотворным, хотя Даня израсходовал весь запас вежливого красноречия. Максим остался глух и все равно повел Даню в кино. Радовало, что билеты оказались не такими дорогими. Даня думал, что они пойдут на задние ряды, но Максим удивил, выбрав середину. Фильм был стандартным блокбастером с эпичной музыкой, эпичными героями и эпичным визуальным рядом. Даня смотрел такие развлекательные шоу сквозь пальцы, чтобы оградить себя от сюжетных дыр, коих было предостаточно, начиная от банальной логики, существующей в любой реальности, и заканчивая причинно-следственными связями. Максим признался, что и сам смотрел такое кино, чтобы отдохнуть. Его рука весь сеанс пролежала на колене Дани. Как выяснилось, такие вещи тоже здорово отвлекали от беспредела, творящегося на экране. - Мы можем смотреть фильмы дома, - заметил Даня, когда они вышли на свежий воздух после победы героев над недругами, которые хотели захватить мир и ввести в нем абсолютную монархию. Максим недовольно посмотрел на него и сделал такое выражение лица, какое у него обычно появлялось, стоило только затронуть тему денег. Даня же не собирался молчать, потому что не видел в очень усредненном достатке ничего постыдного. - Хватит каждый день спускать на меня деньги. И, Максим, вот я — тугодум и зануда, а ты — гордый орел. «Не прикасайтесь ко мне, я умру стоя!». - А мне стыдно, что я нищеброд. - Не надо утрировать. Ты нормальный. И мне не стыдно. Максим улыбнулся. Даня из наивных сказок для детей знал, что поцелуй может исправить все, что угодно, а потому решил воспользоваться советами добрых фей. Мимо идущие парни нетактично присвистнули. Даня уткнулся в плечо Максиму, пряча лицо и беззвучно смеясь, а тот шепотом поведал о завистливых людях. - А еще я тебя хочу, - интимно произнес Максим, пуская по плечам и спине Дани электричку с мурашками. - Эээ, - глубокомысленное мычание в перспективе на деле оказалось просто мычанием. Даня сглотнул. - Мы... не так давно... Понимаешь? - Понимаю. - Максим кивнул. - Да, конечно, понимаю. Просто сообщил, чтобы ты знал. - Спасибо. Повисла неловкая пауза. Максим засунул руки в карманы и нашел нечто прекрасное в заснеженном асфальте. Снег переливался от света фонарей, которые в изобилии имелись около торгового центра, где располагалось кино. На здании была наклеена реклама. Даня посмотрел на красотку, рекламирующую вместе с парнем-моделью зимнюю одежду. Целевая аудитория неумолимо взрослела, детскую одежду теперь рекламировали только мужские персонажи. Долго ли осталось ждать, пока девчонок на плакатах не останется? Такие мысли не годились для свидания. Несмотря на все теории, Даня надеялся на лучший исход. Женщины не заслуживали вымирания. Мамонты, может, и заслужили, как и динозавры, но они не были матерью Дани. Максим окликнул его, и Даня оторвался от созерцания желтой стены торгового центра. - Я опять думаю не о том, - пожаловался он. Максим смахнул снежинки у него с шарфа. Мимо прошла группа подростков, обсуждая фильм, с показа которого вышли Максим с Даней. - Было бы там что обсуждать, - сказал Даня. - Так я и знал, что ты будешь в ужасе от сценария. - От несуществующего сценария, - Даня хмыкнул. - Да уж. Максим собирался что-то ответить, но зазвонил его телефон. По напряженным вопросам и ответам Даня понял, что Максим говорил с братом. Тот, видимо, сделал что-то не так, потому что Максим прорычал несколько угроз, не назвав, однако, адрес их получателя. Разговор закончился быстро. Максим обернулся к Дане и виновато сказал: - Прости, свидание придется завершить. Надо мелкого забрать. - Откуда? - Да из травмпункта. Подрался, и ему бровь рассекли. Идиот малолетний. Пробок в девять вечера не было. Максим рассеянно рулил и материл всех, кто, по его мнению, ехал неправильно. Даня заметил, что некоторые несправедливо обруганные просто ехали медленно, и на то было их право. Максим ничего не ответил, а Даня прикусил язык. С Мишей все оказалось в порядке. Бровь добрые доктора залечили. Максим придирчиво осмотрел младшего брата, активно догоняющего его в росте, а Даня, впервые встретившийся с Мишей вживую, несмело улыбнулся в ответ на приветствие. Миша был похож на Максима — только еще подросток с угрями и без щетины. Он был нескладным, но Даня думал, что, когда подрастет, станет таким же, как брат. - А ты Даниил, да? - с любопытством спросил Миша с заднего сидения. - Ага. А тебя кто так? - Да есть один козел, - туманно ответил Миша. - Он лез к моему однокласснику, который... ну такой... - Который нашему Мишеньке нравится, - ответил за брата Максим. - Спасибо за помощь. Он мне не нравится, он просто хороший. - И хорошенький, - добавил Максим. - Хватит! Он просто хороший. А Слава к нему лез. Я заступился. - Тебя за твоего Лешу скоро на запчасти разберут. - Максим был похож на сурового отца семейства. - А ты ради Дани курить бросил, так что не надо. И вообще... Леша меня любит. Максим заулыбался. - Это ты так решил или Леша? - Пока я, - буркнул Миша. - Но он меня любит... А ты бы за Даню не заступился? Даня фыркнул, вспомнив реакцию Максима на ступеньках лестницы, когда Даню толкнули. Максим расслабился и вздохнул. - Ладно-ладно, понял я. Нотации отменяются, ты — молодец. Но лучше все-таки не позволять бить себя. Около дома Даня выпрыгнул из машины. Целоваться с Максимом на глазах его младшего брата не было запланировано. Да и Миша смотрел слишком воодушевленно, видимо, ожидая страстных прощаний. Поняв, что спектакль отменялся, он помахал Дане рукой. Максим пообещал написать позже. Даня растекался по ванной, когда пришло сообщение. «Так что же на тебе надето?». «Я моюсь. Как думаешь?». «Ого! А поподробней?». Даня не чувствовал себя извращенцем. В конце концов, он не написал в ответном сообщении ничего сверхъестественного. Да и Максиму понравилось.