Мир, который перевернулся с ног на голову

POV Аллен

      Я посмотрел на себя в зеркало. Как же я изменился за четыре года. Подтянулся, хоть и не сильно, но мелким не выгляжу. Черные туфли, брюки, фрак, из-под которого торчит белая рубашка. Красная лента, завязанная вокруг шеи. Белые перчатки на руках. Серебристые живые глаза. Белоснежные волосы, которые отрасли до лопаток. Завязывая низкий хвостик (опять же красной лентой), как сейчас, то создавалось ощущение, что волосы короткие до плеч.       — Отлично выглядишь, — услышал я голос приемного отца.       Обернувшись, я увидел Ману. Черные туфли, фрак, брюки, золотая маска, закрывающая глаза, цилиндр и конечно белая рубашка и перчатки.       — Ты тоже. — Я слегка улыбнулся и надел серебристую маску. — Ну, когда выезжаем?       Мана посмотрел на часы:       — Если ты готов, то прям сейчас.       Заперев квартиру, мы сели в карету и поехали на бал. Я лениво рассматривал проходящих мимо людей.       Важные шишки брезгливо оглядывали товар. Я не хотел мириться с тем, что Мана тоже один из них. Он был весел, серьезен, строг, но в тоже время прост. Простой люд, спорящий о цене с продавцами. Маленькие дети, скачущие по крышам. Длинноволосый самурай в черной одежде, что-то нервно высматривающий в толпе. Маленькие собачки на поводке у статных дам.       Стоп, что? Самурай в черной одежде? Я перевел взгляд на самурая и узнал в нем экзорциста. На пиджаке блестел металлический знак Черного ордена. Неа рассказывал мне о них, о их целях, руководстве, все что о них знал. Поэтому я смог узнать тот знак.       Я не забыл, что делал Ватикан. Однажды я узнал, что Черный Орден проводил такие же эксперименты, но только на согласившихся людях. Они сами приписали себе смертный приговор и добровольно пошли на казнь. Неприятный осадок остался в душе и с каждой мыслью, я чувствовал нарастающую ненависть по отношению к этой организации. Поэтому я пожелал самурайчику наткнуться на парочку акум третьего уровня.       — О, вот мы и приехали. — Вырвал меня из моих мыслей Мана.       — Что? Уже?       — Конечно. Ты всю дорогу продремал. — Огромный замок предстал передо мной.       — Мана, — спросил я у отца. — Тебя что, к королю пригласили?       — Ха! Ты ошибся. Это дом моих хороших друзей. Они хорошие люди. Должны тебе понравиться. — Мана знал, как я отношусь к людям, которые говорят одно, а глаза другое.       Люди! Толпы аристократов шли по направлению к замку, и каждый обратил на меня внимание. Шушуканье за спиной начало раздражать, а когда я заметил, что на меня начали показывать пальцем, я не выдержал и потянулся за капюшоном. В костюме его не наблюдалось, и я обреченно опустил руки.       — Аллен, успокойся. Сколько раз я говорил тебе, чтобы ты не комплексовал из-за цвета волос, — прошептал на ухо Мана.       — Но я не могу не обращать на это внимание.       — Аллен… — Выдохнул Мана. — Ты хоть в курсе, что ты будешь играть на пианино?       Услышав это, я так и встал. Мана тоже остановился и посмотрел мне в глаза. Не знаю, почему охнула женщина рядом с Уолкером, которая сделала тоже, что и он, но Мана подошел ко мне и, присев, чтобы наши глаза были на одном уровне, сказал:       — Аллен, я знаю, что ты ненавидишь быть в центре внимания…       — Так почему ты так сделал?       — … и жутко нервничаешь, когда такое происходит. Но, Аллен, это лучший способ представить тебя окружающим с лучшей стороны. Пойми, я сделаю все, чтобы тебе было хорошо, когда меня не станет.       — Ты так говоришь, будто умирать собрался, — буркнул я все еще обиженно.       — Аллен, — настойчиво произнес Мана. — Пообещай мне, что чтобы не случилось…       — Мана! Мы же уже об этом говорили. Я обещал!       — Вот и хорошо, — сказал Уолкер, вставая. — Только не забудь о своем обещании.       Я обратил внимание на идущего к нам мужчину. Он ничем не отличался от других людей, но я почувствовал странную силу и мощь от него. Мужчина был высок, крепкого телосложения, с легкой, почти незаметной щетиной. Больше всего меня шокировали его золотые глаза, выглядывающие из-под такой же золотой маски. Мужчина оценивающе пробежал по мне взглядом.       — Здравствуй, Уолкер. Как ты себя чувствуешь?       — Да ничего, Граф. Все нормально. А у тебя как?       — Мана, я же просил тебя называть меня по имени. Что это за малыш?       — Ой-ей ей… — Тихо выругался отец. — Сейчас начнется.       — Уважаемый господин Граф, — слащаво начал я, натянув маньячную улыбку. — От моей гневной тирады Вас спасает только то, что Вы друг моего отца, и то, что Вы назвали меня «малышом» первый раз. В этот раз я Вас только предупрежу. Малышом меня может называть только Мана, но Вам я этого разрешения не давал, — слегка подняв нос, закончил я.       Ой! Мужчина на меня так посмотрел будто разорвать хочет. По глазам вижу. Ага. Какой-то малец смеет ему указывать. Мана, спасай.       — Адам, — начал Уолкер, положив руку на плечо друга.       — Я не знал, что у тебя есть сын, — выделяя каждое слово, сказал Адам.       — Да. Это Аллен. Он мой приемный сын.       — Приемный, а такое себе позволяет. Как он у тебя оказался? — Я невольно вздрогнул от нахлынувших воспоминаний.       — Прости, мой друг, но я предпочту, чтобы это осталось между нами.       — Как хочешь. Значит Аллен будет нас радовать игрой? Ну что ж, посмотрим. — Надменно хмыкнул Адам и ушел.       Больше ничего интересного на маскараде не произошло. Когда мы вошли, нас сразу окружили толпы аристократов, и когда отец отвлекся на очередной разговор с приятелем, я, мягко говоря, слинял.       В помещении играла музыка, по центру кружились в танце пары. Я незаметно подкрался к Шведскому столу. Желудок согласно взвыл. Мне потребовалось около пяти минут, чтобы попробовать все и наполнить мою бездонную яму. Эх, не побил я рекорд. Однажды, примерно такое же количество еды я смог съесть за четыре минуты.       Я уже изрядно заскучал, когда меня схватила за руку какая-то девочка.       — Привет, — поздоровалась она. Девочка, на вид лет пятнадцати, была одета в легкое, белое платье с небольшими рукавами. Ее синие волосы устраивали на голове настоящее воронье гнездо. Добавило впечатлений и синяя маска, что была надета на глаза.       — Эм… — замялся я. — Привет. Мое имя Аллен, а твое?       — Меня зовут Роад. — Новая знакомая запрыгала вокруг меня. — Давай поиграем, а то взрослые ушли, и я осталась одна. Увидела, что ты скучаешь и решила подойти. Ну что, поиграем?       Я бросил взгляд на Ману. Он все еще вел беседу с каким-то человеком.       — Давай, — согласился я. Ну, а почему бы и нет. Играть мне еще не скоро. Можно погулять.       Ой! Зря я согласился. Роад меня замотала. Она водила меня по всем этажам замка, рассказывала истории каждого угла, заставила играть в прятки. Неа заперся в своей комнате, но даже так я мог слышать его смех.       Когда пришла моя очередь, я убежал в зал к Мане. Как только я туда вошел, меня сразу схватил мой отец.       — Аллен! Куда ты делся? Я тебя уже обыскался. Пошли, сейчас твой выход. — После этих слов мое сердце забилось чаще. Как я мог забыть об этом? Но убежать-то я не могу, значит, придется смириться и играть.       Вот Мана привел меня к изящному инструменту. Какой красивый! Черный, отполированный. Я всегда наслаждался этим инструментом. В комнате у меня стоит довольно потрепанное, деревянное пианино. Мана хотел его выбросить и купить новое, но я не позволил. Отец говорил, что пианино расстроено и не способно работать. Тогда я разрешил Неа завладеть моим телом. Это было невероятно, потому что после ремонта, пианино заиграло! И еще как.       Итак. Вдох — выдох. Вдох — выдох. Ладно, была не была.       Я сел за инструмент, приготовился и заиграл первые ноты. Разговоры затихли, танец остановился, зал погрузился в тишину, и только моя мелодия наполняла помещение.       Я играл, не замечая других людей. Я играл только для себя, Маны и брата. Не замечая времени, не замечая Роад, которая легла на крышку пианино. Я играл и наслаждался звуком, и в тот момент, когда были нажаты последние клавиши, я очнулся. Зал взорвался аплодисментами, заставляя меня смущаться. Меня просили сыграть еще, а я, увидев счастливую улыбку на лице Маны, не смог отказать.       Время шло, а я играл и играл. Гости вновь заговорили, танец продолжился. Когда мой запас мелодий уже закончился, и осталась только колыбельная, ко мне подошел Мана. Он сиял от счастья и, казалось, пустил пару слезинок.       — Ты отлично справился. Я горжусь тобой.       От этих слов, внутри, словно мед, растеклось тепло. Я не смог сдержать счастливой улыбки.       — Домой? — Спросил я.       — Домой, — согласился Мана.       Я закрыл крышку пианино, и вместе с Маной вышел из зала. На выходе мы столкнулись с хозяином замка.       — Ну что ж. Вынужден признать, что ты играл неплохо. Вы уже уходите? — Спросил Адам у Маны.       — Да Адам, мы уходим.       — Я подготовил вам карету. Можете уехать на ней.       — О, спасибо, это было весьма кстати.       Попрощавшись с Адамом, мы сели в карету, сняли маски и поехали домой. Дом. Место которое у меня не было. Место, где я живу с Маной — моим отцом.       Я устало закрыл глаза и положил голову на холодное стекло. Прежде чем уснуть, я почувствовал, как Мана накрыл меня своим фраком.       — Спи, Аллен. Я тебя разбужу, как мы приедем.       Я хотел ответить, но не смог — уснул, но проснулся не от голоса Маны, что было странно. Я проснулся от сильного удара по грудной клетке, боли в левой руке и сдавленного крика отца.

POV Аллен