Семейный отдых.

POV Se7en Я вылетел из уборной и двинулся в центр огромного тёмного зала. Рука автоматически поднялась к губам. Пальцы прошлись по ним, нежно растирая вкус губ Сынхёна, ещё оставшегося на моих губах. Хотелось облизнуть их, но я сдерживался, чтобы продлить это ощущение. Я думал, что уже забыл это чувство. Чувство, когда его губы касаются твоих, руки обнимают так сильно, будто не желают отпускать, а тело прижимается, словно боится потерять. В моих мучительных воспоминаниях о нас он был таким же. Ничего не изменилось. Тот же трепет, те же эмоции, та же реакция. И только тогда я понял. Не стоило отпускать его так быстро. Пусть он хотел этого, я не должен был позволять этому случиться. Слишком быстро, слишком преждевременно, а теперь уже слишком поздно. Ведь между нами стоял ещё один человек. Я совершенно запутался в этих отношениях. В голове только отчётливо выделялся один вопрос: «Что же делать?» Остановившись вновь возле бара, я оглянулся по сторонам. Веселье ещё продолжалось, хотя для меня всё будто остановилось. Надо бы убраться поскорее отсюда. Я вспомнил, что Ми, наверное, ходит где-то один в поисках своего пропавшего друга – меня. Позаботился, называется, а ведь обещал не отходить от него. Поднявшись на носки, я вытянул голову, в надежде найти его где-то посреди гостей. Хотя мой рост мог позволить разглядеть его на другом конце зала, но, так как в баре было немало людей, мне пришлось прибегать к иным мерам. Так и не заметив своего спутника, я решил пройтись и найти мелкого. Кивая друзьям, проходя мимо них, я надеялся на скорое его нахождение, и что смогу, наконец, уехать. – Ёнбэ, – прокричал я, увидев ирокез, маячащий среди гостей. Парень повернулся, и на его лице появилась улыбка. – Хён! С этими словами он двинулся ко мне, протискиваясь между гостями, собравшимися около свободного места. – Что там происходит? – спросил я, кивая на возбуждённых людей. – Дэнс батл! – радостно воскликнул Тэян, и я чуть ли не рассмеялся тому, с каким энтузиазмом были произнесены эти сокровенные для него слова. – Жаль только, что всё обойдётся без Сынри. – А где Джи? Только сейчас я понял, что за всю ночь не видел лидера. Тэян рассмеялся, видимо из-за того, что я вспомнил о Джиёне после упоминания Сынри. – Он уже ушёл, хён, – ответил Ёнбэ. – Сказал, что забежал только для того, чтобы поздравить Топ-хёна и… Договорить ему я не дал, так как в конце зала вдруг приметил парнишку. Михён! Наконец-то! – Прости, Тэ, я должен идти... Похлопав парня по плечу, я кивнул ему и поспешил поскорее пробиться к Михёну. С трудом выбившись к нему, я заметил его растерянный взгляд. Списав его к тому, что бросил его, я вновь почувствовал вину. – Прости, Ми. Я не должен был оставлять тебя одного. Михён взглянул на меня с какой-то грустью, отчего я почувствовал себя ещё хуже. – Пойдём, я хочу поскорее убраться отсюда, – прошептал я. – Но как же… Я ничего не хотел слушать. – Давай просто уйдем, Ми, ладно? Хвала, он не стал спорить, а просто спокойно кивнул головой, соглашаясь со мной. Я облегчённо вздохнул, и мы, наконец покинули, вечеринку. POV Михён Я бы хотел вернуть время назад. Хотел бы отказаться от самого приглашения на эту чёртову вечеринку. Хотел бы остановить Донука, когда он отошёл с Топом, оставляя меня одного с тем парнем. Это были несколько минут душевного озноба. Человек, стоящий рядом будто источал холод. Он, словно хищник, выслеживал свою добычу и пытался оградить его ото всех. Ещё несколько минут в его компании, и я б, наверное, превратился в глыбу льда. Неприятный тип. По дороге домой я сто раз проклял своё решение зайти в уборную. Зачем я? Почему выпала мне эта участь узнать то, что важно было для Севена. Я не хотел знать. Не хотел переживать. Стоит ли мне рассказать ему? Первый вопрос, на который я отважился попытаться ответить в мыслях. Так стоит ли? Я укорил себя за то, что вообще думаю над ним. Но что же, сердцу не прикажешь. Ибо я знал, если я всё ему открою, он уйдет, не будет больше нежных взглядов, властных прикосновений. Я навсегда останусь во френдзоне, если, конечно, не кану в бытие. На что я вообще рассчитываю? Он не был бы моим, даже если отношения Джинхо и Топа были реальны. Всю дорогу домой я был молчалив. Мысли одолевали меня, и я быстро сообразил, как надо поступить. Краем глаза я замечал, что Донук иногда отвлекался на меня. Видимо, чувствовал вину за необъяснимый уход с вечеринки. Мои слова «всё хорошо» давно потеряли действенность, поэтому я просто прикрыл глаза и стал думать дальше. Итак, если я решусь на благородный подвиг, то когда стоит ему рассказать? Всё мне подсказывало не тянуть, если я, конечно, переживал, что этой ночью кому-то неплохо достанется в зад. Но слова Сынхёна, напрочь отказывающимся лечь под Джинхо, были единственным утешением, что, возможно, этот разговор можно будет перенести на более подходящее время. Я стал думать о поступке Сынхёна. Как он смог так самоотверженно поступить? Продать себя ради того, чтобы не пострадала карьера любимого человека? Заслуживало ли это уважения? Наверное. Смог бы я поступить так же? Не знаю. Я боялся всего, а больше всего, что никогда больше не увижу Донука , но знал, так или иначе расскажу. Но не сейчас, после того, как мы доедем. К счастью, он ещё долго колесил по городу весь в раздумьях. Когда мы приехали в его обитель, идея рассказать обо всём не показалась такой уж удачной. Чего я боялся? Отпустить его? Увидеть боль, что испытает вскоре? Еле-еле передвигая ноги и украдкой наблюдая за Донуком, я вместе с ним поднялся домой. Не успев зайти в квартиру, он стал оголяться, что вызвало во мне чувства от возбуждения до собственной неполноценности. Идеальное тело, высеченные мышцы просто затягивали взгляд. Я так и простоял, откровенно пялясь на айдола, если бы не его насмешливый голос, предлагающий мне сесть. Я откашлялся и, наконец, переведя взгляд на диван, буквально плюхнулся на него. Вскоре ко мне присоединился Севен. Я видел, что он был задумчив. Видимо, не может выкинуть тот номер в уборной. Ничего не сказав, он просто лёг на диван и положил свою голову на мои колени. Это было великолепное ощущение, и я улыбнулся. Но всё-таки не смог расслабиться. Время давило на меня. Запустив левую руку в волосы айдола, я, переведя дух, заговорил: – Донук, тебя когда-нибудь шантажировали? Этот вопрос вырвал его из так нужной ему релаксации, и он посмотрел на меня: – Зачем ты спрашиваешь? Что же ответить? Слов не нашлось, точнее, я пока не мог ляпнуть лишнего и испортить заранее отрепетированный наш диалог в моей голове. Поэтому я просто расширил глаза и посмотрел на него, как бы подстрекая всё-таки ответить на него. Я увидел, что он вновь прикрывает глаза и хочет вернуться к незаконченному сеансу, но вдруг его будто подбрасывает вверх. – Да, – сказал он, – да, меня шантажировали. Он призадумался, видимо, стараясь вспомнить условие шантажа. Я наблюдал за этим, надеясь, что он сам всё поймёт. – Мне сказали держаться подальше от Сынхёна, в противном случае я буду «публично» уничтожен. – И что ты сделал? – спросил я с удивлением. Севен просто дёрнул плечами. – Я сразу забыл о нём. Почему ты спрашиваешь? Внутри у меня всё задрожало. Нет, ну чего мне бояться? Успокойся, Ми, расскажи ему. Расскажи, что то, во что он поверил, было ложью, расскажи, что он напрасно страдал. Я больше не мог сидеть. Поэтому, быстро схватив лежащую рядом подушку, я положил её под голову хёна, а затем встал. Севен только непонимающе наблюдал за мной. – Хён, я знаю, что случилось между тобой и Сынхён-хёном на этой вечеринке. Я собрался с мыслями и взглянул на айдола. Тот выглядел чуть шокированным от моих слов. Ведь на месте меня мог оказаться любой другой человек. Он медленно поднялся и сел, положив локти на колени, а руки соединяя в замок. – Я думал, я проверил все кабинки, – устало сказал он. Я покачал головой. – Мне жаль, что тебе пришлось стать свидетелем этого момента. Это было необходимо, понимаешь? На тот момент мне это было необходимо. Я понимал его. Нельзя так просто выкинуть человека из своей жизни. Нельзя стереть воспоминания. В глубине душе я в кой-то степени обрадовался тому, что вскоре всё вернётся на круги своя, но, с другой, я чувствовал, как образовывалась дыра в груди, постепенно заполняющаяся ноющей пустотой. Айдол запустил руку в волосы и, сжав их в кулаке, кивнул: – Ми, ты же останешься со мной этой ночью? Я очень хотел. Когда эти слова стали ранить меня? – Это еще не всё, – вместо того, чтобы ответить, прошептал я. – В смысле? – Я был не единственным свидетелем вспышки ваших чувств в этом чёртовом сортире. Севен с некоторым испугом в глазах воззрился на меня. После этого я решил не тянуть, а просто выложить всё, как есть. – Вслед за тобой зашёл Джинхо-хён. Ты бы слышал, с каким тоном он разговаривал. Видимо, понял, что между вами произошло. Я на секунду замолчал и смог заметить переживание в глазах айдола. – Что было дальше, Ми? Что он сделал? – Севен, ты действительно смог поверить тогда, что Топ-хён просто бросил тебя ради этого человека? Это был не его выбор. Тон моего голоса стал подниматься от переживания. – Этот человек заставил его пойти на это, заставил бросить тебя, а всё из-за давно сделанной фотографии. Нельзя сказать, что Донук был потрясенным. На его лице я не увидел ни единой эмоции. В глазах была пустота. – О... о чём ты? – спросил он. И только охрипший голос выдал его с ног до головы. – Как услышал я, его шантажирует этот парень, Джинхо. Кажется, он не спроста от тебя ушел. – Не может быть. Ему, наверное, было сложно сейчас поверить в то, что я говорю. Он ведь уже решил где-то там у себя в голове, что его бросили, растоптали его чувства. – Но это так. У него есть твоя фотография, которая полностью может разрушить твою карьеру. Донук мгновенно застыл, напрягся, как натянутая тетива, как только осознание дела проникло сквозь броню его равнодушия. Несколько секунд он просто смотрел на меня, стиснув зубы, но тут же прислонился головой к стене и закрыл глаза. – Почему? Я еле различал его слова. Он продолжал шептать про себя. – Почему он так поступил? – дрожащим голосом пробормотал он. Я с трудом втянул в себя воздух, зная, что любые мои слова будут звучать слишком банально. Вдруг он встрепенулся, глазами начал что-то искать. Взгляд выражал уверенность, а шаги решимость. – Где эти ключи, мать их? – закричал он, спихивая журналы и прочие буклеты со столов. Найдя их в своей комнате, он вернулся в гостиную – Что ты собираешься делать? Ты собираешься поехать к ним сейчас? – Я не позволю ему остаться еще одну ночь с этим сумасшедшим. Он из-за меня там! – Кажется, вся выдержка его покинула. – Он там из-за меня! Что я мог сказать? Это правда. Я был рад, что рассказал ему всё. Правда, пришлось умолчать, о чём «попросил» Джинхо взамен пятиминутной встречи двух бывших любовников. Иначе Донук мог бы натворить глупостей. Видя теперь, как он нетерпеливо ищет мобильный и ключи, я почувствовал тоску. Так и хотелось сказать ему «не уходи». Но знал точно, что это ничего не изменит. Слова так и хотели сорваться с языка при виде его энергичных поисков. Когда он буквально подлетел к двери, я, наконец-то, смог что-то вымолвить. – Не надо... И только тогда он вспомнил про меня. Отойдя от двери, он вернулся ко мне. Притянув правой рукой мою голову, он по отечески поцеловал меня в лоб и прошептал: – Спасибо. Глаза наполнились слезами. Но я терпел. Я кивнул, и этого было достаточно, чтобы Донук быстро покинул квартиру. – Не уходи, – прошептал я ему вслед. Но, конечно, он этого не услышал . КОНЕЦ POVа. Тем временем на самом последнем этаже пятизвёздочного отеля на большой кровати лежал один из самых знаменитых певцов Кореи. Из глаз его текли слёзы. Сам он свернулся в позу зародыша и прикрыл своё голое тело простынёй . Рядом с ним в постели лежал Джинхо так же раздетый и курящий. Его суровый взгляд был направлен на потолок. И нельзя было догадаться, о чём он думает, если бы не ежеминутные взгляды в сторону Сынхёна. Он видел, как вздрагивали плечи певца. «Почему он плакал? Ему не понравилось?» Потушив сигарету в стакане с разбавленным виски на маленькой тумбочке, Джинхо повернулся на бок и стал медленно передвигаться к Сынхёну. «Может это были слёзы счастья?» – думал он. Шатен безоговорочно верил, что это так. Теперь их тела разделяло расстояние в пару сантиметров. Джинхо протянул руку и практически коснулся плеча любимого. Но его остановил холодный голос: – Если ты дотронешься до меня, клянусь собой, я убью тебя. Джинхо улыбнулся про себя. Ему нравилось, когда Сынхён показывал свой истинный характер. Его это возбуждало и приносило истинное удовольствие. Он ещё несколько минут боролся с желанием дотронуться до певца, но сдержал себя и, повернувшись, на спину громко вздохнул. Одна его рука поднялась над головой, другая же легла на живот. Вид у него был таким, какой бывает у мужчины после того, как он достиг желаемое – удовлетворённый и гордый. – В следующий раз тебе понравится больше, обещаю, – прошептал владелец Лотт, ещё раз пронося в голове то, что было всего четверть часа назад. Вспомнил их ссору перед сексом. Джинхо пообещал, что этого не повторится. Он вспоминал, как медленно раздевал его, как касался дрожащими пальцами его щеки, стирая слёзы страха. По крайней мере, он так думал. Вспоминал, как заглушал своими поцелуями все протесты. Как двигался в нём, каждый раз заходя глубже и думая, что заглушённые стоны – это результат удовольствия, доставляемый им. Он не знал, что с каждым движением Топ ненавидел его всё больше и больше. Может, затем он и понял это, потому что вскоре все его прикосновения стали безжалостными и даже жестокими. Всё в них было нехорошо, порочно. Может, он терзался неразделенной любовью? А может, это просто было одним из выявлений его характера. Теперь, когда Топ, безразличный ко всему, лежал на постели, он пообещал себе просто не вспоминать об этой ночи. Он сделал, как должен был, может, не как парень, который любил, а уже как друг. Встав с постели, он выдернул простыню из под лежащего Джинхо, который оценивающе разглядывал его, и, скрепив одеяние на бедрах, подошёл к своей одежде. Вытащив из передних карман брюк сигареты, Чхве вынул одну и закурил. Подойдя к окну, он посмотрел на сияющий ночной Сеул. Будто город весь горел, напоминая о том, как сгорал он внутри. Выдыхая дым на безупречно вымытые окна, он прислонил голову к стеклу и стал следить за маленькими машинами внизу. Прекрасный вид отсюда, с этим не поспоришь, но и соглашаться не хотелось. Затушив сигарету об стекло, Сынхён бросил окурок на стол и стал одеваться. Натянув на себя джинсы, которые плотно обтягивали его стройные ноги, и надев футболку, он схватил кардиган и шарф, явно намереваясь пойти прогуляться. – Ты уходишь? Желание проигнорировать вопрос было огромным, но Сынхён безразлично произнёс: – Я хочу прогуляться. Только он хотел повернуться, как в комнату постучались. Даже не так. Дверь будто хотели выломать. Сынхён отступил на несколько шагов испуганный тем, кто бы это мог быть. А Джинхо, недовольный и злой, поднялся с кровати, быстро поднимая с пола брюки и натягивая их на себя. Его стройное тело так и притягивало взгляд, а его походка вызывала дрожь и желание подчиниться его власти, которая окружала его и следовала по пятам. – Мистер Чхве, прошу вас, успокойтесь, – раздался за дверью испуганный голос секретарши. Видно, перспектива быть уволенной за то, что им помешали ночью, вселяла в неё страх. – Заткнись , – закричал Донук и продолжил стучаться в комнату. Им повезло, что их комната занимала весь этаж, иначе он бы грозился разбудить всех соседей. Уверенно пройдясь около Сынхёна и успокаивающе погладив его по щеке, Джинхо двинулся к двери и открыл дверь. – Ты свободна, Соён. Можешь идти, – сказал он, давая Севену возможность собрать всю накипевшую злость. Девушка испуганно поклонилась и пошла по направлению к лифту. – Донук, не надо, – раздался тихий голос Сынхёна, который не хотел больше никаких скандалов и драк. – Уходи. – С тобой я потом поговорю, – зашипел Чхве-старший. Он грубо толкнул Джинхо в грудь и, зайдя внутрь комнаты, ногой прикрыл дверь. – Сукин сын! К чему ты принуждал его? Топ раскрыл рот от удивления. – К чему? Отвечай! Такого разъяренного Донука Топ ещё не видел. – Ни к чему такому, чего бы он сам не хотел, – улыбнулся Джинхо. Донук занёс кулак и со всей силой ударил Джинхо в челюсть. Внутри всё взорвалось от боли. Рука покраснела, и Севен зашипел, отряхивая руку и надеясь, что боль вскоре пройдет. Он замахнулся ещё для одного удара, но остановился, услышав почти что истеричный голос своего экс-парня. – Что ты делаешь, Севен? – закричал Топ Он подбежал к нему сзади и со всей силой вцепился за его спину, тем самым не давая ему возможности двинуться . С другой стороны это было похоже на объятие двух любящих. – Отойди от него, Сынхён, – раздался сердитый голос. Топ уже разжал руки, чтобы отпустить Донука, но тот схватил его за запястье и притянул к себе. – Он уедет со мной. Мне плевать, слышишь, расскажешь ты или нет про мою жизнь! Джинхо рассмеялся. Видимо, он получал удовольствие от происходящего. – Так ты узнал о нашей маленькой сделке, – произнёс он, затем совершенно серьезным голосом добавил: – Никуда он с тобой не пойдёт. – Мне стоит сделать только один звонок менеджеру, и он организует мне пресс-конференцию. Даже если я признаюсь... может, ты думаешь, что сможешь счастливо после этого жить с Сынхёном? Тебе дадут срок за шантаж, который увеличится за то, что ты покусился на знаменитость. Севен чуть повернул голову к Сынхёну и сказал: – Собирайся, ты идёшь со мной. – Я не пойду, ты не будешь разрушать карьеру из-за меня! – он будто выплюнул эти слова. – Ты думал, я просто так терплю всё это? Чтобы ты так легко сдался? – кричал Топ. – Я буду делать то, что я посчитаю нужным, а теперь собирайся. Сынхён покачал головой. Слишком сильны были чувства к Донуку, чтобы позволить ему испортить жизнь из-за себя. – Прошу уйди, – сказал он. – Не глупи, Сынхён, что за игры в жертвенность? – спросил Севен, ощущая всю свою беспомощность. Где-то внутри себя он боялся, что, может быть, он не сможет уговорить Сынхёна уйти с ним. Поэтому он достал из кармана свой сотовый телефон, не отводя взгляда от любимого человека, и набрал своего менеджера. – Хён, – произнёс он после того, как услышал в трубке сонный голос, – организуй с утра встречу с журналистами. – Не делай этого, – перебили его тихие слова Сынхёна. – Зачем? – раздался недовольный сонный голос менеджера оттого, что его так бесцеремонно разбудили. – У меня есть, что им сообщить. Севен отключился после этих слов, боясь, как бы тот не стал расспрашивать, что именно Донук хочет рассказать всей Корее. – Донук, – прошептал Сынхён с горечью в голосе. – Пойдём со мной, – Донук протянул руку к парню, – я позабочусь обо всём. Топ медленно поднял руку и схватился за протянутую ладонь Донука, зная, что пожалеет об этом. Но противостоять не мог. Немного волнуясь, что сейчас всё может полететь к чертям, а также тем, что Джинхо не проронил ни слова, айдолы стали быстро собирать необходимые вещи Сынхёна. Уже почти дойдя до огромной белой двери, парни услышали сзади них быстрые шаги, негромкий писк, а затем шорохи. Севен практически развернулся к хозяину гостиницы, как раздался выстрел . Приглушённый крик мужчины и комнату заполнили слова: – Я сказал, он никуда с тобой не пойдёт.