Подо льдом

      Еле сдерживая дыхание от волнения, я, в неверном свете догорающего факела, пытался увидеть последний поворот. Карта, выкраденная мной из древнейшей библиотеки, ныне полностью погребенной под водой (пришлось применить все свои способности, чтобы спуститься в затопленные залы на целый час), не указывала последний отрезок пути: ее край был обуглен. Волна ярости накатила на меня, когда я вспомнил, как мой учитель, дряхлый старик-маг, в ужасе швырнул этот драгоценный лист пергамента в огонь, крича, что я прогневаю богов. Слава Богу, я успел спасти артефакт, а учитель... Старикашка уже ни о чем более не будет волноваться.       Поводив факелом из стороны в сторону, оглядывая каменные стены с прожилками ледяных ручьев, я поежился от холода и постарался поглубже закутаться в волчьи и медвежьи шкуры, несколькими слоями укутывавшие меня: здесь, в глубине ледника на крайнем Севере планеты было едва ли не холоднее, чем во время испытания огнем и морозом при поступлении в академию – а ведь то посвящение я провалил... Посмотрев на факел, я понял, что пламя вот-вот погаснет, и я окажусь заживо замурованным в лабиринте, из которого нет выхода, в паре шагов от заветной мечты. Отчаявшись, я попытался в последний раз рассмотреть хоть что-то на карте, проведя коченеющим пальцем по всему своему маршруту.       Вот вход, замаскированный недавно сошедшей лавиной – его не составило труда открыть простым заклинанием таяния. Далее шел спуск в «бездонный» колодец – слишком просто, лишь надо было во время падения в нужный момент прочесть заклятие торможения и не упустить открытие тайного окна. После извилистый коридор, названный лабиринтом Локи – тут пришлось попотеть, но вот, наконец, я у последнего поворота, и как назло именно тут не знаю, что делать дальше!       Пламя трепыхнулось пару раз, затухая окончательно...       И тут я увидел!       Несколько слов, написанных корявым, дрожащим, легким почерком; они были узкой полосой выведены в пределах линии одной из стен лабиринта – не удивительно, что я их раньше не заметил. Но что это за язык? Неужели... Так, а если попробовать расшифровать, как... «Свет во тьме». Что это значит? Тут должно быть что-то еще...       Пламя факела, колыхнувшись в последний раз, съежилось до крошечного язычка и, наконец, умерло. Нет! Положив факел на землю, я произнес пару слов из азов учения магии: на обугленном наконечнике факела на миг вспыхнул яркий свет, но тут же потух: огню нечем было питаться. Дьявол меня забери!       Сомкнув веки, я попытался замедлить бешено колотящееся сердце и вспомнить хоть какую-нибудь подходящую формулу. Но в мозгу лишь отдавался сумасшедший гул пульса, рождая жуткие видения, заставляя паниковать. Нет-нет-нет. Не должно все закончиться вот так! Зажмурившись, я начал шептать сильнейшее заклинание из изученных мной – длинное, словно отдельная книга, но язык не слушался, слова сплетались, и вместо огненного смерча возник лишь крохотный светлячок, тут же потухший. Никак! Ни... О боги!       Мои глаза, привыкнув к мраку тоннеля, вдруг увидели то, что не могли при свете факела. «Свет во тьме»! Слова, начертанные в стене тоннеля! Ну, конечно же! Древняя магия великих властителей небес! Лед, сверкавший тут и там между трещинами, начал переливаться бриллиантовым блеском, отмечая нужную дорогу еле заметной звездной тропой.       Вскочив на ноги, я, поправив сумку за спиной, хотел было броситься вперед, но заставил себя успокоиться. Я и так в последнюю пару минут сильно разволновался. Нельзя. Весь план может рухнуть, если я себя чем-то выдам. И даже мои останки никогда более не увидят солнечного света.       Лишь когда я вновь почувствовал, что дыхание опять стало ровным и легким, а ритм сердца из необузданного шума обернулся размеренным стуком, я ступил вперед. Огоньки во льду мерцали только при приближении к ним, и лишь в одном единственном – верном – направлении. Оказалось, что до конца лабиринта было всего полсотни шагов. Преодолев последние ярды, я понял, что светящиеся бриллианты замерзшей воды заканчиваются у огромного арочного свода, изрезанного буквами давно забытого языка. Каменный пол здесь был обуглен и ровно сглажен, а из пещеры, в которую вел ход, доносилась чуть заметная мелодия, шло ощутимое тепло, и виднелись голубовато-рыжие всполохи пламени... Это то самое место! Глубоко вздохнув, я, очистив разум от всяких мыслей, прошел вперед.       За небольшим поворотом грот расширялся во все стороны, образуя колоссальный зал, подобных которым не видел ни один дворец! Стены и резной потолок были полностью изо льда: очевидно, некогда это было подземное замерзшее озеро – до тех пор, пока его не обжили. Теперь же холодные стены были украшены дивными картинами, вырезанными неведомым инструментом в переливах льда: я разглядел сцену из легенды о Великом Воине и драконе Обсидиане (правда, в том варианте, что знал я, рыцарь побеждал, а не проигрывал) и великолепный барельеф Сотворение Мира (причем вместо глаз у Дракона-Всеотца были два огромных сапфира, а его Пламя Созидания оказалось скоплением сияющих рубинов и аметистов). Вдоль стен на полу был прорыт колоссальный ров, откуда доносился стойкий сладких запах смолы, внутри которого сиял неугасающий огонь перламутрово-оранжевого оттенка... Сам пол был устлан идеально гладкими отполированными плитами из мрамора. Драгоценностей видно не было, хотя, конечно же, сокровищница была в другом месте, но я и не за богатствами сюда пришел.       По центру помещения лежало на шикарной «кровати» из шкур белых медведей и овцебыков в наблюдательно-выжидательной позе красивейшее создание из всех, что мне когда-либо довелось повидать. Размером с небольшую лошадь, она (а это была, без сомнений, именно девушка) была прекрасна от кончика длинного хвоста, свернувшегося кольцом вокруг ее тела, до двух пиков чуть закрученных в спираль рожек чистейшего цвета слоновой кости. Удивительная чешуя переливалась и искрилась в отблесках пламени соцветием красок светлого аметиста и насыщенного перламутра, и будто подсвечиваясь изнутри магическим светом. Четыре сильные лапы оканчивались изящными серебристо-платиновыми когтями, острыми, как только что заточенный стальной клинок, а мышцы на них были напряжены, изящно перекатываясь под сиреневым покровом. Величайшая сила и тайна создания была заключена в крыльях, ныне сложенных по бокам и сливающихся с ними – их бы можно было и не заметить, если бы не изящный изгиб лопаток, плавно переходивший в плечевой сустав. Густые золотистые локоны с серебряными отливами струились вдоль ее шеи, ниспадая на спину, вдоль хребта которой шел ряд небольших жемчужных шипиков, сверкающий магическим блеском. Но даже не все эти чудеса были самым волшебным в ее облике...       Глаза. Одновременно добрые и лукавые, но в их глубине светился необозримый ум и готовность к действиям. Завихрения бесконечного изумрудного цвета, казавшегося при всполохах фиолетового пламени сапфировым... Боги, как она прекрасна! Легенды не обманывали... Как прекрасна!       Грациозно чуть наклонив изящную мордочку, драконесса воззрилась на меня с неподдельным любопытством. От меня, однако, не скрылись ни ее настороженность, ни то, как она мимолетно скользнула взглядом по моему до отказа заполненному холщовому мешку, что я держал за спиной. Хотя ничто не выдавало ее эмоций, кроме заостренного ушка, чуть подрагивавшего от нетерпения и интереса. Чуть улыбнувшись, повелительница ледяной стихии произнесла несколько слов на самом древнем из языков, давно мертвом – и эти слова, полусказанные-полупропетые нежным и мягким сопрано, музыкой отозвались в моей душе. И я знал этот язык:       – Человеку опасно спускаться в логово Древних. Раз ты на это пошел, у тебя была серьезная причина.       Поборов мимолетный приступ паники, я глубоко вздохнул и, аккуратно сняв с плеч мешок (драконесса заметно напряглась и приоткрыла пасть – одно мое неверное движение, и я буду охвачен огнем), низко поклонился. Вновь выпрямившись, я посмотрел прямо в два изумруда глаз, изучающих меня опасливо, но незлобно:       – Ваше Величество, благодарю за Ваше гостеприимство! Для меня честь оказаться в Ледяном Дворце Принцессы, даже если это будет последнее, что я увижу в жизни.       Драконесса чуть заметно улыбнулась и кивнула – начало ей, очевидно, понравилось, и я решил продолжить, взвешивая каждое слово:       – Я пришел просить у Вас помощи.       Как я и ожидал, принцесса звонко засмеялась:       – Последний человек, просивший меня о помощи, оказался замурован в многовековом леднике. А предпоследний, когда я проявила благосклонность, вынул тайный кинжал и попытался убить меня. У меня нет желания помогать человеческому роду. К тому же, ты мне лжешь.       Дьявол! Она поняла... Нет, нельзя поддаваться. План должен сработать. Теперь все зависит от моего самообладания.       – Я бы не посмел солгать Вам, Принцесса! А если бы и посмел – сам бы вырезал себе язык. Я не успел пояснить истинную причину моего тяжкого похода к Вам, но не более, - я опять поклонился.       Чуть прищурившись, повелительница льдов воззрилась на меня – но не в мои глаза, а куда-то в область сердца. Я почувствовал легкий толчок, будто изнутри груди, а по левой руке пробежали мурашки. Магия правды. А кто же, как ни драконы, ее изобретшие, владел ей лучше? Если она поймет – все пропало. Все мое естество замерло от рокового ожидания.       – Ты говоришь правду, – прошептала, наконец, крылатая красавица. – Что же, я выслушаю тебя. Но не более. И твоя жизнь подобна капельке росы поутру на тонкой травинке: малейшее дуновение ветра, и она упадет вниз.       Скрывая свое облегчение, я продолжил. Теперь главное – говорить правду, не открывая истину:       – Я пришел просить Вас объединиться со мной.       Лишь последний слог слетел с моих уст, я понял – перебор. Для дракона была бы немыслимой кооперация с человеком. Я это прекрасно знал. Все идет по плану. Сыграть испуг и благоговейный ужас перед могучей Принцессой Ледяного Племени Драконов не составило большого труда. Та же, неторопливо поднявшись на лапы, развернула крылья, занявшие все пространство пещеры от стены до стены и негодующим, свистящим шепотом проговорила:       – Я позволю тебе уйти. Но только скажи мне еще одно слово о твоей просьбе, и от тебя не останется даже горстки пепла.       Прекрасно! Теперь мне осталась лишь актерская игра – ее магические чувства притупились гневом.       Спешно поклонившись, преодолев соблазн пасть на колени, я быстро заговорил, специально запинаясь, будто от ужаса:       – Простите! Я должен был знать, умоляю, простите! Прошу... Я уйду, но... Могу ли я сначала преподнести Вам дар за Ваше великодушие и внимание? – я указал дрожащей рукой на мешок.       Вновь легкий толчок из груди и мурашки на руке – но я слишком умело впустил в душу страх, за ним правду разглядеть невозможно даже дракону. Я увидел, как принцесса, не торопясь, складывает крылья и вновь улыбается, почти что благосклонно:       – Я с благодарностью приму твой дар.       Я «облегченно» улыбнулся, подавляя любое проявление своих истинных намерений, и потянулся дрожащими пальцами к суме. На ощупь обнаружил почти у самой поверхности небольшой обруч, под которым пальцы отметили нежную, словно шелковую веревку – но это позже. Вытянув огромный браслет, я продемонстрировал его своей покровительнице, опустившись на одно колено. В отблесках рыже-сиреневого пламени (которое тут же разгорелось ярче, почувствовав возбуждение своей повелительницы) блеснуло солнечным лучом чистейшее золото, какое только можно найти в королевстве. По ободу шли древние руны прекрасного стихотворения, не звучавшего на поверхности уже сотни веков. Глаза принцессы вспыхнули от восторга, она еле слышно прошептала:       – Не может быть! – да уж, чтобы обнаружить этот артефакт, мне пришлось забраться в самую чащу Мертвого Леса, и легким променадом по саду это назвать сложно было бы. Я чуть поморщился и бросил мимолетный печальный взгляд на свою правую ногу: обувь скрывала рану, причиненную мне огромным волком, но отсутствие трети стопы никогда не переставало чувствоваться... Но все же я нашел его! Браслет Великих Магов. Браслет, обладавший определенными свойствами... Но нельзя было прерывать игру – настал финал; Боги, только бы не поняла...       Запинаясь от возбуждения и очень убедительного благоговейного страха, я пролепетал:       – Позвольте... Могу ли я надеть на Вас это творение Древних, миледи?       Драконесса перевела возбужденный взгляд с браслета на меня, и, ободрительно улыбнувшись, добро ответила:       – Разумеется, прошу Вас, – и протянула мне свою левую лапу, а я с удовлетворением отметил, что она обратилась ко мне уважительно, как к равному, на «Вы». – До сих пор никто не преподносил мне столь ценных и богатых подарков. Поверьте, я не останусь в долгу перед столь доблестным и смелым представителем людского рода, сир... – принцесса вопросительно приподняла бровь.       – Имлавальвет. Вальт Имлавальвет, миледи. И я не сир, я ученик чародея, – прошептал я, горя от ощущения собственной победы, продевая изящную конечность ледяной леди в браслет, чувствуя, как он моментально нагрелся, почувствовав контакт с ее атласной чешуей...       В этот миг она все поняла – в последний момент. Но было поздно. Я успел заметить испуг в изумрудных глазах вперемешку с негодованием; а в следующую секунду огонь по периметру грота разом погас, и мир погрузился во тьму.       Раздался вскрик драконессы, не ожидавшей подобного, но я, быстро проговорив пару слов огненной магии, вновь зажег пламя вдоль стен, только уже страстное, огненно-рыжее, пылающее моим желанием и вожделением. Этот огонь осветил мою пленницу, застывшую в разъяренной позе охотницы, пытающуюся зубами снять браслет с лапы...       – Как ты посмел?! – теперь ее голос уже не лился мелодией, а шипел, словно лава в воде. – Ты пожалеешь. Твоя кончина будет очень долгой, я позабочусь об этом!       Драконесса согнула лапы для прыжка, уже почти оттолкнулась, когда я, скрестив руки посередине локтя руной Х и образовав маленький крест указательным и средним пальцами правой руки, прошептал заклятие. В тот же миг драконесса слегка осела, опустилась на пол и, очевидно, до последнего борясь с чарами сна, тяжело сомкнула веки... Теперь уже все, любовь моя. Теперь все будет хорошо.       Глубоко вздохнув, я восстановил пульс и дыхание, мимолетно сбитые обуявшим меня триумфом, и начал приготовления. Из той же сумки были извлечены четыре мотка веревки по 10 локтей длины каждая, отливавшие платиной в свете огня, несколько колец для их крепления и маленькая шкатулка, которую я бережно опустил на мраморный пол, пока не открывая. Пара минут ушла на то, чтобы замуровать кольца в полу вытянутой трапецией (для этого я стащил из той же библиотеки одну античную книжицу со страницами, готовыми рассыпаться в пыль и прах, полную новых для меня нехитрых, но очень полезных заклинаний). Приподняв левитацией мою прекрасную теперь уже пленницу на аршин над землей, я перенес ее в центр получившейся фигуры и, опустив на теплый пол, укрытый шкурами, начал последние приготовления.       Дрожащими от счастья пальцами, я взял ее правую руку и обхватил несколькими узлами одной из веревок – столь тонкой, что, казалось бы, смешно ей приковывать такое сильное создание; другой конец веревки я продел в соответствующее кольцо в полу и крепко завязал узлом, добавив, на всякий случай заклятие закрепления. То же самое я повторил с остальными лапами, мурлыкая себе под нос мотив любимой детской песни-притчи:       – ... И возьмет он ее в свои спутницы жизни.       И не будет дракон человеку опасен –       Ведь они теперь вместе, и их мир прекрасен.       Завершив последние приготовления, я вытянул уже с самого дна мешка большую подушку, набитую пухом и перьями, и подтолкнул ее под поясницу принцессы, а после на миг залюбовался своим творением.       Драконесса лежала на спине, с крыльями, плотно прижатыми к бокам и упирающимися в пол – не сможет их развернуть и попытаться атаковать меня, даже если захочет. Ее грациозные передние лапы были прикованы за ее головой, а задние – широко разведены в стороны, открывая волшебную картину на самое сокровенное ее место, увидеть которое доводилось лишь единицам среди смертных (впрочем, заветный цветок любви пока был скрыт, и это не удивительно). Подавив преждевременный приступ возбуждения, я улыбнулся, проверил, достаточно ли натянуты веревки, от которых в ближайшие несколько часов зависела моя жизнь, и наконец, скинув одежды и оставшись лишь в легкой просторной накидке идеального обсидианового цвета (в толстых шкурах отпала необходимость – они бы только мешали, а в пещере ко всему теперь стало почти что жарко), прошептал:       – Пора просыпаться, моя красавица, – и легким движением снял сонные чары.       Льдисто-перламутровые веки дрогнули, и драконесса приоткрыла глаза, затуманенные дымкой дремы. Приподняв голову, она осмотрелась: я видел, как непонимание в глазах сменяется негодованием и гневом; в ее взгляде огонь ненависти пылал даже ярче, чем тот, что она могла бы создать, длинные ушки прижались к голове, белоснежные и острые, как кинжалы Лесных Жителей, клыки обнажились в яростном оскале.       – Здравствуй, Синьагил, – я чуть склонил голову в учтивом поклоне. – Прости, что пришлось так поступить, но я был вынужден. Ради тебя же, – и чтобы ты не испепелила меня в сажу, пока я не добьюсь своего.       – Неужели ты думаешь, что меня смогут удержать какие-то тонкие шнурки? Тебе следовало бы получше подготовиться, – оскал на лице принцессы сменился злорадствующей, полной предвкушения улыбкой. – А теперь твоя смерть...       – Будет долгой, мучительной и ужасной. Да-да, мы это уже проходили, – с ироничной полу-улыбкой ответил я. – Чем угрожать, попробуй сделать для начала хоть что-нибудь.       На мордочке узницы на миг промелькнуло недоумение, но в следующую же секунду она рванулась сначала вперед, потом в бок и даже вниз – все, что ей удалось, это лишь чуть пододвинуться на большой подушке, покоящейся под ее спиной. Чуть приоткрыв пасть, она дыхнула на ближайшую веревку: и ее взор отразил почти отчаяние, когда ни единого язычка пламени не вырвалось на воздух. Еще и еще раз – абсолютно бесполезно. Наконец, в последней, отчаянной попытке, она прошептала несколько слов самого чудовищного заклинания из всех, что мне довелось услышать (человеку его было применять запрещено – это была бы неминуемая смерть) – но оно также оказалось абсолютно бесполезным. Выбившись из сил, ледяная повелительница растянулась в своих оковах; на миг мне показалось, что она сейчас заплачет – но лишь на миг:       – Что ты со мной сделал? – тихим, бесчувственным голосом спросила она, с такой интонацией говорят осужденные перед казнью.       – Не переживай, это необходимо, но лишь временно. Я не причиню тебе вреда. А пока что, можешь задавать любые вопросы – я отвечу.       Воззрившись на меня своими глазами-изумрудами, принцесса на несколько мгновений погрузилась в раздумья, а после спросила:       – Кто ты, что тебе надо и что ты со мной сделал?       Я улыбнулся:       – Как я уже говорил, меня зовут Вальт. И я простой ученик чародея. Точнее, уже не ученик – с тех пор, как мне пришлось... – я замялся, вспоминая неприятную сцену пару месяцев назад. – В общем, я обычный человек, родившийся в западном конце Королевства. Но с раннего детства у меня была заветная мечта – объединиться с драконом; с тех самых пор, как моя мать рассказала мне легенду о прекрасной ледяной принцессе, живущей где-то за Крайним Пределом. Ушло немало зим и лет, пока я достаточно подготовился к этому путешествию. И вот я здесь, чтобы явить миру исполнение своих грез.       Драконесса вздрогнула, но вместе с тем и слегка задумалась: она понимала, что мне смысла врать нет, ведь она была полностью беззащитна:       – Что с моей магией? И почему я не могу порвать эти путы? – перевела тему в другое русло она.       – Видишь ли, – присев на пол по правому боку от своей драгоценной богини (и тут же удостоившись испепеляющего взгляда), проговорил я, – этот браслет, выкованный в ПраОгне Великой Кузницы, обладает особыми свойствами: он лишает того, кто его наденет, всяких сверхъестественных способностей. Впрочем, – поспешил добавить я, заметив, как ужас промелькнул в ее глазах, – лишь временно, пока он на тебе.       Что касается веревок, это моя личная задумка, – я улыбнулся, позволив себе немного похвальбы. – В некоем древнем манускрипте было указано, что единственное существо, которому драконы не могут причинить вреда, это...       – Единорог, – ошеломленно прошептала драконесса.       – Верно.       – То есть это...       – Нити, сплетенные из гривы белого, как снег на вершинах гор, единорога. И не переживай, я бы не посмел причинить ему боль. Он отдал их добровольно; наверное, именно поэтому их способность сдерживать твою физическую силу сохранилась.       – Но как?.. Ты покорил единорога?! Это удавалось лишь единицам из людского рода!       – Равно как и покорение драконов. Однако ты сейчас лежишь здесь, передо мной. Стоит ли удивляться?       Синьагил хотела, казалось, что-то возразить, но не смогла. Она просто опять закрыла глаза и из-под плотно сомкнутых век все-таки полились слезы. Зная, что теперь она не причинит мне вреда я, не боясь ее клыков, подошел ближе и, положив руку на ее шею, провел по удивительной, атласной, нежной (а вовсе не грубой, как пишут почти везде), гладкой и абсолютно непроницаемой чешуе. Два изумруда глаз драконессы приоткрылись, и она, сдерживая всхлипывание, проговорила:       – Я могу прямо сейчас оторвать тебе голову одним движением.       – Можешь. Но уже не станешь, – я начал гладить свою пленницу, от шеи к изящному изгибу груди и дальше, к животику, где чешуя была тоньше и еще нежнее. Несмотря на ее положение, с уст принцессы сорвался легкий вздох удовольствия. Другой рукой я скользнул под бочок и, нащупав крыло, принялся легкими, почти невесомыми движениями ласкать его мембрану – чувствительнее этого места у драконессы могла быть только заветная роза (пока что надежно скрытая чешуйками, ничем, кроме легкого подергивания, не выдающими свой секрет).       Переведя взгляд на ее мордочку, я увидел, что любовь всей моей жизни закатила глаза и с наслаждением принимает негу, что я дарю ей. Осторожно подойдя еще на пару шагов вперед, я провел ладонью по золотистой гриве, которая растеклась меж моих пальцев подобно шелку, и переключил свое внимание на ушки: те дрожали от постепенно нарастающего возбуждения, и я взял в правую руку одно из них (оно целиком еле-еле помещалось в моей ладони) и принялся ненавязчивыми, игривыми движениями играть с особой зоной за ними – одной из самых чувствительных для любой драконессы.       Не прерывая своих ласк, я наклонился и легко поцеловал мою пленницу в шейку, проведя языком вдоль по выступу горла и юркнув его кончиком во впадину ключицы. Синьагил ахнула от удовольствия, но в следующий миг вывернулась, попытавшись попутно оторвать мне клыками плечо – лишь быстрая реакция спасла меня от неминуемой гибели. Отпрянув, я вновь посмотрел принцессу: в глазах ярость и желание немедленной мести чуть затуманились дымкой неги.       – Ни один. Человек. Не. Имеет. Права. Делать. Это, – выделяя каждое слово, прошипела она. – Подойдешь ко мне еще хоть на шаг ближе, и я не промахнусь в следующем выпаде!       Я горько вздохнул – что ж, значит, придется по-плохому...       Развернувшись, я подошел к шкатулке, оставленной мною на полу. Небольшая, длиной с локоть, шириной и глубиной с ладонь, она одарила меня серебристыми отблесками благородного металла, сияющими древним, таинственным светом давно забытой мудрости. На изящной крышке, выполненной в виде спины дракона, были вместо чешуй вырезаны непередаваемые сцены любовных игр этих небесных повелителей – я ни одну ночь провел в мечтаниях и грезах, созерцая их. Но теперь они заметно изменились. Я не заметил этого, когда вытащил сокровищницу из сумки, но... Очевидно, почувствовав присутствие живого представителя древнейшего из родов совсем рядом, в артефакте пробудилась его собственная, заложенная много тысячелетий назад магия.       – Невероятно... – ошеломленно проговорил я, на секунду забыв о своей возлюбленной принцессе, ожидающей меня (впрочем, без возможности выбора). На моих глазах выгравированные миниатюрные рисунки драконов начали неспешный танец любви: пасти драконесс раскрывались в страстных и беззвучных вздохах, а драконы же любовно сжимали в объятиях своих спутниц. Против своей воли я ощутил, что давно зарождавшееся в глубине тела возбуждение обретает чересчур явные очертания. Однако именно в этот миг все фигурки на «спине»-крышке замерли в последнем движении, а множество пар одновременно подняли свои крылья, образуя изящные шатры, и все эти дивные иллюстрации действительно стали небольшими чешуйками.       Я замер, не дыша и не шевеля ни единым мускулом, понимая, что увидел нечто, чего не увидит ни один человек после меня и вряд ли кто-то видел ранее. Совершенство магии, волшебное зрелище танца драконов, оживленное в металле. Горький вздох вырвался из моей груди, когда я понял, сколько упустил: ведь эти действа наверняка начались, стоило мне войти под своды пещеры! Но одна мысль упорно билась в моем обостренном до предела сознании – это знак. А значит, меня ожидает удача.       Проведя пальцами по «чешуйкам», я проговорил заветное слово (только полгода ушло у меня на разгадку загадки-шифра) – и шкатулка с еле заметным щелчком отворилась.       Воздух пещеры, вновь наполнился музыкой (прошлая мелодия стихла, когда я надел браслет на Синьагил, замерев, как и любое другое проявление драконьей магии). Как и всегда, стоило открыть эту коробочку моих грез, я заслушался дивной симфонией голосов, поющих любовные песни – древние гимны драконов (спетые ими же, вне всяких сомнений), воздающие хвалу величайшему чувству Вселенной – любви. Вместе с тем из шкатулки невидимым духом потек аромат лучших запахов природы: утренней влажной от росы травы, свежего горного воздуха, цветущих лавандовых полей и даже легкий бриз морской соли... Все то, что доставляет драконам истинное удовольствие.       Услышав потрясенный тихий крик, я обернулся. Ледяная драконесса, плененная мной, впервые за все это время перестала совершать легкие, незаметные неопытному глазу, попытки вырваться и, закрыв глаза, тяжело задышала. Я прекрасно знал, как чувствует она себя – даже на меня вместилище древней магии Великих оказывало непосредственный эффект, а что уж говорить о владычице небес и льда... Улыбнувшись, я провел ладонью по предмету, который скрывала в своих недрах шкатулка.       Небольшая, не длиннее половины локтя, вещица сияла призрачным сиреневато-жемчужным светом. Удивительно – в прошлый раз, когда я смотрел на нее, она отсвечивала темно-синими отблесками сапфирового: очевидно, древние книги не лгали, и предмет действительно ощущает дракона, которого ему предстоит покорить, потому в присутствии ледяной драконессы он обрел ее черты.       Само «орудие» представляло собой платиновую палочку с крупным шариком, закрепленным у верхнего конца и свободно по нему перекатывающимся (и, само собой, не падающим). Снизу тонкий столб был оплетен четырьмя бороздками – чтобы дракону легче было держать ее в руке. Стоило моим пальцам прикоснуться к заветному предмету, как он начал чуть заметно подрагивать, а шарик вспыхнул белоснежными молниями, которые, пробежав по моей руке, закружили голову, и я в страхе отдернул руку. Нельзя. Пока что – не сейчас. Чуть позже.       Вновь протянув руку, я, на этот раз намного аккуратнее, взял жезл удовольствий, поместив пальцы в «безопасные» бороздки, и, даже не пытаясь скрыть своего торжества, обернулся к своей измученной томительным ожиданием пленнице. Взгляд изумрудно-аквамариновых глаз, лишь мельком скользнув по моему оружию, вспыхнул ужасом, к которому предательски примешивалось предвкушение наслаждения: о нем говорили и ушки, против воли навострившиеся, и хвостик, нетерпеливо заелозивший по полу.       – Много удивительного можно найти, если как следует поискать в запретных областях за Первозданной Чертой, не так ли? – я чуть улыбнулся, тщетно пытаясь скрыть возбуждение и нетерпение. Принцесса ошеломленно глядела на меня совершенно изменившимся взором: если раньше в нем были лишь эмоции, сквозь которые сквозило редкое непонимание, как почти что мальчишка-ученик смог овладеть всем этим искусством, то теперь я, среди прочего, почувствовал безмолвное уважение – не взирая на всю сложившуюся ситуацию Синьагил, как и любой другой дракон, отдавала дань моим способностям и самоотверженности. Я, едва не смутившись, продолжил: – На самом деле, это не так уже и сложно... Просто надо пройти сквозь водопад лавы Южного Вулкана, а отгадать загадку не составило большого... – я осекся, поняв, что почти оправдываюсь перед своей – пока что – пленницей.       – Кто ты? – вновь спросила драконесса совсем изменившимся голосом.       – Просто... Всего лишь юный маг, который слишком стремится к собственной мечте, – я робко улыбнулся, подходя вплотную к ней. – Я всего лишь хочу быть твоим спутником...       – Но это невозможно! – Синьагил гневно скребанула когтями передних лап по ледяному полу пещеры. – Ты человек, я – дракон. Это против законов Мироздания!       – Мама когда-то давно пела мне притчу, – задумчиво произнес я, поигрывая заветным жезлом в своих руках. Он нагрелся еще больше и теперь отчетливо дрожал и испускал крошечные молнии, стремясь соприкоснуться с драконессой. – О бесстрашном мужчине, который покорил королеву небосвода древней магией, и они стали едины под звездным светом. Я ведь понимаю, что никогда не смогу стать таким, как ты и быть твоей парой, – в носу защипало, мне пришлось запрокинуть голову, чтобы прогнать обратно подступающие слезы, – но я просто хочу быть твоим спутником.       Я успел увидеть искорку сочувствия в глубине двух глаз-изумрудов на краткий миг – а после прикоснулся шариком к изящному изгибу крыла. На миг я потерял ориентацию в пространстве: зрение затмила мгновенная яркая вспышка, а воздух наполнился полустоном-полукриком прикованной к полу драконессы. Долю секунды меня парализовал ужас – я, наверное, что-то не так сделал или просто зашел слишком далеко и теперь Синьагил, любовь всей моей жизни, умирает от моей алчности и безграничной самоуверенности! Впрочем, спустя пару секунд зрение адаптировалось к новому освещению, и я понял, что страшиться нечего, тем более что стоны принцессы, очевидно, были куда более страстными, чем могло показаться на первый взгляд.       Шарик, стоило ему лишь прикоснуться к телу моей пленницы, воспылал словно белоснежная звезда на ночном небосводе – но не обжигающим, а чуть теплым и нежным светом. От его отполированной поверхности во все стороны по чешуе драконессы поползли лучезарные молнии с легким потрескиванием ласкающие кожу небесной повелительницы. Сам шарик с невероятной силой вибрировал и перекатывался по кончику жезла, заколдованный древней магией драконов.       Моя прекрасная принцесса, не ожидавшая столь наглого и стремительного начала «пытки» выворачивалась, как только могла, напрягала все мышцы тела – но атласные жемчужные, словно шелковые, веревки из гривы единорога не позволяли ей сдвинуться ни на дюйм. Лицо выражало всю ту удивительную гамму чувств и именно в том эмоциональном урагане, что я себе так долго представлял ночами... Золотистые локоны рассыпались по полу, изумрудные аквамарины глаз прикрыты и сияют от наслаждения, из груди доносится сдавленное дыхание. При этом позади хвост хлещет по полу ледяной пещеры с такой силой, будто вовсе живет собственной бурной жизнью!       Улыбнувшись, я негромко проговорил:       – Итак, Синьагил, предлагаю тебе маленькую сделку. Я не могу быть твоим мужем – это очевидно. Но, если ты позволишь мне быть рядом с тобой, вечным спутником твоей жизни... Я прекращу все это. Или же нет – как только ты пожелаешь. Развяжу тебя и более никогда ни в чем не ограничу. Только поклянись быть моей спутницей, принцесса... – в собственном голосе мне послышались умоляющие нотки. Пускай я знал, что моя возлюбленная не испытывает и не будет испытывать никакой боли, но сам факт насильственного принуждения к миру мне был противен... Но по-другому нельзя. Я уже слишком много возложил на алтарь своей мечты!       – Я... Скорее умру, ааах!.. Чем сделаю, ох-ай! ЭТО! – прошептала драконесса, борясь с приступами страстных порывов, кружащих голову.       Прикрыв глаза, я подавил тяжелый вздох и решил перейти к более решительным действиям. Оторвав жезл от нежной мембраны под сгибом крыла, я подошел вплотную к голове моей красавицы, нисколько не боясь ее клыков – она уже была слишком измотана (а ведь прошло всего полминуты; а впереди еще столько времени, сколько понадобится). Откинув золото гривы, которая словно протекла между моими пальцами водой горного ручья – столь нежным было ее прикосновение – я прислонил шарик теперь уже в одной из самых чувствительных частей тела любой покорительницы небес: на стыке шеи и ключицы, одновременно сжав указательным пальцем одну из бороздок, отчего молнии окрасились в янтарный цвет и стали куда как чувствительнее ласкать и ублажать все близлежащие участки тела, до которых могли дотянуться своими пылающими змейками.       Воздух прорезал крик любовного танца – откинув голову и распахнув глаза, Синьагил глотала пастью воздух, словно рыба, выброшенная на берег, а ее спина изогнулась почти идеальной дугой. Когти лап скребли по полу, то ли силясь вырвать их обладательницу из оков, то ли, наоборот, прижать ее еще ближе к источнику неземного наслаждения! Почти забыв обо всей своей надменности и непреклонности, повелительница снегов и льдов сказала:       – Прошу тебя... Аааах! Я позволю – ооох – тебе уйти. Дам золота, сокровищ... Только прекрати это! Пожалуйста! – во взоре изумрудных глаз мелькнула мольба... Наигранная мольба!       Лишь быстрота реакции спасла меня: белоснежные клыки пронеслись в каких-то миллиметрах от моей щеки и, чуть слышно клацнув, сомкнулись в воздухе ни с чем. Отшатнувшись назад, я упал навзничь, больно ударившись локтем о пол и с удивлением –без тени ярости или озлобления – посмотрел на Синьагил. Я недооценил свою принцессу... Нельзя такого допускать. По крайней мере, пока она не поклянется...       – Не стоило этого делать, моя единственная, – искренне добро улыбнувшись, проговорил я. – Теперь ты вынуждаешь меня ускорить свой план, а так бы я тебя хотя бы немного подготовил...       – Подготовил?! К чему это? – презрительно (и с колоссальным отчаянием и разочарованием, что не смогла отомстить за себя в голосе) вопросила пленница.       Я не ответил. Изящно поднявшись, вновь взяв в руки выпавшее во время нападения орудие наслаждения, я неспешно двинулся к своей вожделенной богине. Вот только уже не к изящным крылышкам и не к соблазнительным изгибам шеи... Нет – Синьагил с нарастающим подозрением во взгляде (плавно перетекавшем в благоговейный страх) следила, как я, обойдя ее задние лапки, встал прямо напротив заветного места. Только теперь она поняла, что мой жезл доставлял столько удовольствия, что она, сама того не желая, открыла потайную розу любви! И теперь во взоре глаз-изумрудов не осталось ни капли гордости или презрения – только безграничный ужас от того, что я могу сделать. И сделаю! Но, Боги... Как она великолепна!       Роза любви, нежно-розовая, сочащаяся влагой, источавшей аромат лучшего нектара мира, была, очевидно, столь жаркой, что даже в теплой пещере от нее вилась струйка пара. Шедевр природы и венец Мироздания... В моих руках! Здесь и сейчас!       – Не... Не смей! Слышишь меня, чучело двуногое?! Только тронь меня ТАМ! И я...       – Тшш... Тише-тише, какие мы буйные. Ты ведь сама только что чуть не оставила меня без половины лица – моя очередь немного отплатить. Но не переживай – не грамма боли, лишь бесконечные соцветия удовольствий!       Мое сердце билось так сильно и гулко, что я уже не слышал ни музыки из дивной шкатулки, ни протестующих речей драконессы с весьма ярким и изощренным описанием того, что она со мной сделает, если я «хоть пальцем прикоснусь туда». Впрочем, я уверен: уже через пару минут она будет говорить совсем другое...       Подняв глаза на свою очаровательную пленницу, сжигавшую меня дотла взглядом, я улыбнулся и пробормотал:       – Мне кажется, ты заслужила все-таки небольшое наказание? Кажется, тебе было приятно от белоснежных и янтарных молний? Что же, теперь попробуем чуть-чуть иначе, – и я, наслаждаясь страхом и плохо скрываемым предчувствием новых порывов страсти, плещущихся в глубине ее идеальных неземных изумрудов-глаз, сжал все четыре бороздки, облетающие рукоять жезла.       Шарик на конце, казалось, сошел с ума: стремительно изменив свой цвет с белого на желтый, потом зеленый и синий, он внезапно запылал ярко-алым, словно рассвет в горной долине, заливая все пространство пещеры кровавым багрянцем; молнии удлинились и их стало в несколько раз больше, а сам шарик принялся едва ли не подскакивать на своем изящном постаменте, дребезжа и дрожа, стремясь поскорее соприкоснуться с перламутрово-льдистым телом драконессы. Что же, не стану откладывать в долгую шкатулку задуманное.       Широко улыбнувшись отчаявшейся в своих попытках вырваться или хоть как-то ускользнуть от «пытки» красавице, я невыносимо медленно приблизил кончик орудия к внутренней поверхности правого бедра повелительницы неба.       Оглушительный крик пронзил свод обширного грота и унесся прочь в лабиринт Локи – но крик не столько боли, сколько страсти и всепоглощающего удовольствия. И было от чего: рубиновые молнии неистово поползли по чувствительной коже, пробираясь по крохотным бороздкам между чешуек, заставляя шелк тела едва ли не светиться алым, проникая вглубь и возбуждая мельчайшие нервы, до которых только могли достать. И всего-то на маленьком участке с ладонь... Но даже этого хватило, чтобы драконесса рванулась из пут так, что мне на миг показалось, будто даже грива единорога не способна удержать объятую порывом вожделения повелительницу небес... Но нет, я правильно все рассчитал: ни единая ниточка не лопнула, несмотря на все старания принцессы. Теперь с ее губ слетали уже не угрозы, но лишь бессвязные слова, противоречащие одно другому: «помогите», «не надо», «прошу» и «не так...».       – Согласен, Синьагил – пора уже переходить к главному этапу. Но на всякий случай я спрошу еще раз, вдруг ты захочешь закончить это прямо сейчас: клянешься ли ты быть со мной?       На краткое мгновение мне почудилось, что драконесса сейчас прошепчет «да». Но мольба в глазах тут же сменилась ледяным блеском, и вместо заветного ответа я услышал лишь «никогда». Горько (и одновременно сладко – мне уже начала нравиться вся эта игра, и скрывать это было бы глупо) вздохнув, я пробормотал:       – Прости, ты не оставила мне другого выбора...       – Нет, стой! Не надо! Ты же меня прикончишь! Стой! Я неее!!! АААААААААХ!       Весь окружающей мир утонул в визге беспредельного удовольствия! Принцесса выгнулась почти идеальной дугой, ее мышцы скрутило в судороге, но закрепленные лапы остались на месте – а ведь я всего лишь провел шариком по внешней части ее цветка, и даже уменьшил силу воздействия, давя лишь на две бороздки из четырех (отчасти потому что не был уверен, что она выдержит сразу всю порцию наслаждения, отчасти из-за того что хотел потом, когда ей покажется, что слаще уже быть не может, показать, что еще и как может).       – Интересная реакция, – «задумчиво» произнес я, наблюдая, как неистово сокращается лоно величайшей повелительницы мира, источая нектар удовольствия. – Но, пожалуй, стоит завершать, – и быстрым, но плавным и нежным движением я погрузил жезл на половину рукояти вглубь пещерки той, кого всю свою жизнь любил больше всего на Земле.       Кажется, произошел настоящий взрыв. Такого пронзительного крика я не слышал никогда. Могло показаться, что статная охотница обезумела: откинув голову, она мотала ей по полу из стороны в сторону, грива рассыпалась золотистым дождем, все четыре лапы сводило в судороге, а крылья хотя и были крепко прижаты к телу, грозились развернуться целиком в любой момент. Но уже после первого вопля все стихло: слышны были лишь тяжелые вздохи невыносимого наслаждения. Я понял: принцесса использует последние остатки самообладания, стремясь сохранить контроль над ситуацией. Удивительно, но у нее это почти получалось, несмотря на изумрудный пожар из молний удовольствия, полыхающий сейчас где-то глубоко внутри нее, отбрасывающий салатовые отблески...       – Умничка! У тебя замечательно получается, моя милая! Вот только... Не выйдет! – я сжал третью бороздку и под изменившимся, мгновенно ставшим темно-сапфировым огнем сладострастия радостно улыбнулся повизгиванию, на который сменились мерные стоны. Очевидно, драконесса не ожидала, что может быть еще лучше... А я между тем решил выдать свой главный козырь: – Кажется, я совершенно забыл об одной важной вещи, – весьма убедительно делая вид, что ‘внезапно’ вспомнил нечто интересное (впрочем, не уверен, что она меня слышала). – Особенность этой вещицы еще и в том, что она может доставлять тебе неимоверные ощущения, ты даже можешь терять сознание от неги и страсти, но... – я чуть двинул взад-вперед свое орудие, отчего драконесса испустила сдавленный крик. – Ты сможешь закончить, только когда ее обладатель тебе это позволит!       В широко распахнувшихся глазах принцессы я увидел неописуемую гамму ужаса от того, что ей предстоит, и это было последнее, что я увидел перед тем, как, склонившись, вдыхая головокружительный аромат, прикоснулся язычком к ее наичувствительнейшему бугорку в верхней части пещерки. Она что-то кричала... Кажется, умоляла меня прекратить, обещала сделать все, что я попрошу... Но я-то точно знал – надо немного потянуть шоу. Иначе она точно исхитрится... Нет-нет-нет, только доведя дело до конца, можно получить желаемый результат!       С этими мыслями я приоткрыл ротик и целиком обхватил пронизанный нервными окончаниями клитор. Он был совсем небольшой, но, учитывая соотношения размеров, едва-едва поместился в моей «пасти». Стараясь быть максимально осторожным с зубами, мурлыча одновременно от музыки стонов и криков охотницы и от осознания того, что я делаю, я стал самозабвенно посасывать эпицентр страсти и любовной неги любого дракона, двигая при этом жезлом внутри грота моей пленницы. Синьагил извивалась, рвалась и металась, насколько позволяли путы, но ничего не могла поделать. Ее лоно буквально пылало, почти обжигая мою руку, а живительный сок уже образовал обширное мокрое пятно на одной из шкур. Хвост, казалось, жил своей собственной жизнью, вычерчивая на полу затейливые фигуры (зря я его, наверное, не привязал, ну да ладно). Пожалуй, настало время для крещендо! И я, продолжая ласкать бугорок удовольствия, стиснул мизинцем последнюю бороздку на рукояти, одновременно погружая сам жезл намного-намного глубже...       Тело моей пленницы на миг будто подкинуло вверх на половину моего роста – и я не могу понять, каким образом путы выдержали... Я даже на всякий случай быстро проговорил дополнительное заклятие удержания – но оно не потребовалось, ведь уже через секунду моя драконесса как-то разом обмякла и распласталась на полу, не в силах более ничего поделать, пронзая громкими стонами, постоянно срывающимися на крики, воздух. Я чувствовал, я точно знал: ей кажется, что наступает множество пиков наслаждения одновременно, но вместе с тем ни один не приходил! Однако я, старательно делая вид, что меня это касается в самую последнюю очередь, вернулся к своему занятию, ублажая язычком бугорочек удовольствий принцессы. Но меня отвлек ее голос:       – Я прошу... Тебя... Вас... Хватит... Я готова... Что... Хотите?.. – периодически срываясь на повизгивания и стенания, произнесла она. – Только... Прекратите это. Умоляю!       – Прекратить? – я удивленно приподнял брови. – Что же ты сразу не сказала?! – и я, без колебаний, вытянул сплошь покрытый амброзией лона драконессы жезл из ее недр, слушая ее негодующий стон:       – Эй, ты куда? А как же... Я ведь...       – Но ведь ты просила прекратить. Вот и все закончилось.       – Но... Я же... Ты не можешь!       Разумеется, я не мог. И мой план работал настолько идеально, что я уже начинал гордиться самим собой: желание принцессы чисто физически закончить было столь сильно, что даже если бы я продолжал ее ублажать своим оружием, не смог бы добиться схожего эффекта. Улыбнувшись, я опять поднес шар багровых молний к ее сокровищу, и его лучи тут же потянулись змейками внутрь – но не доставали буквально на волосок!       – И что же мне будет, если я дам тебе это сделать?       Драконесса умоляюще посмотрела на меня, а потом опустила взор и поверженным, целиком и полностью, абсолютно безраздельно, тоном тихо проговорила: «Все...».       – Тогда ты знаешь, что я хочу услышать, – я улыбнулся еще шире и дразнящим движением провел вдоль по припухшим нижним губкам Синьагил, заставив ту вздрогнуть. Драконесса тяжело вздохнула, зажмурилась и прошептала:       – Я, принцесса ледяных драконов Синьагил, клянусь быть верной спутницей жизни тебе, Вальт Имлавальвет, до скончания времен, не причинять тебе вреда и быть всегда с тобой... – она с надеждой посмотрела на меня, но я погрозил пальцем, показывая, что прекрасно знаю, что это не все. Тогда она, уже сквозь плотно сжатые зубы, произнесла (точнее прошипела): – Клянусь в этом своей физической и астральной сущностью.       – И?       – Что?! Что тебе еще от меня надо??? – взорвалась принцесса. – Я и так сделала все, что ты просил, а тепееерь!.. – ее тирада была прервана резким вхождением жезла на полную длину в ее трепещущую от предвкушения пещерку.       – «И» теперь я... Удовлетворен, – я радостно улыбнулся. – Можешь... заканчивать!       В этот миг шар, ласкающий мою, теперь уже вечную спутницу, где-то глубоко-глубоко внутри, издал тихое шипение. Рукоять разогрелась, завибрировала и принялась ублажать мою красавицу с утроенной силой, а откуда-то изнутри шара вытянулась особенно длинная молния, которая, пройдя вдоль всего жезла, вышла наружу и, вычертив изящную дугу, вонзилась прямо в вершинку клитора!       В этот миг пещеру огласил нечеловеческий и даже не драконий рев – но сокрушительный вой долгожданного наслаждения. Синьагил рванулась так, что я отлетел на несколько шагов назад и сильно ударился головой об пол... В эти секунды я слышал лишь крики удовольствия и нечленораздельные вопли:       – О ДА! ДА! ЕЩЕЕЕ! КОНЧА-А-А-А-АЮ!!! УААААААХ! – и только в этот миг я осознал, что в моей руке нет жезла! Он остался... там! К сожалению, это была последняя моя осознанная мысль, ибо удар действительно оказался очень сильным, и я почувствовал, что лечу куда-то в черноту... ***       Прошло не меньше часа, прежде чем я смогла унять бешено колотящееся сердце и восстановить дыхание. Орудие сладострастной пытки перестало работать примерно через минуту после того, как этот негодяй отлетел и, ударившись головой, больше не шевелился. Может, умер? – с надеждой думала я, при этом стараясь понять, как мне выбраться.       Очевидно, стараться действовать лапами абсолютно бесполезно. Веревки из гривы единорога показали свою силу – раз уж я даже в неудержимом порыве экстаза не смогла их хоть растянуть, то теперь нечего и пытаться... Крылья? Нет, они тоже все еще крепко прижаты, да и толку от них в таком состоянии? Что же дела... Стоп!       Внезапно я осознала, что выход есть! Такой простой и очевидный, что даже странно, как он не пришел мне в голову сразу! Хвост! Все это время у меня был свободен хвост!!! Могла бы не мучиться под пытками этого ученика чародея, а сама преподавать ему кровавые уроки! А теперь... Не получится! Я же клятву дала! И, что самое отвратительное, мне теперь даже начинал нравится этот сумасшедший, одержимый исполнением своей, казалось бы, невероятной мечты. От злости на саму себя я даже чуть не заплакала, но вовремя сдержала себя. Не важно; пока что главное – выбраться!       Аккуратно подтянув кончик хвоста к своей пещерке, которая уже почти начала закрываться, я осторожно вытянула жезл сладострастия из себя. Слава Локи, одной проблемой меньше. Теперь...       Это была истинно ювелирная работа: четверть часа у меня ушло на то, чтобы принять нужную позу и сконцентрироваться на развязывании передней лапы – той, на которой остался браслет, лишающий меня всех способностей. Еще полтора часа – на хитроумные развязывания узлов. Повезло, что Вальт все еще был в отключке («А не умер ли действительно?» – уже с некоторой тревогой подумала я, ведь, как ни крути, он уже был моим спутником навеки...). Но наконец-то моя лапа оказалась на свободе!       Сорвав пастью злополучный браслет, я с удовольствием почувствовала, как по жилам от сердца по всему телу расходится теплая нега моих способностей и от счастья даже выпустила небольшую стену сизоватого пламени! Освободиться от остальных пут теперь оказалось так же легко, как и поймать мышь в крошечном помещении без дверей и норок. Ну что же, теперь время расплаты!       Подойдя к распластавшемуся на полу мучителю-спутнику, я рывком сдернула с него всю одежду. Прежде всего стоило убедиться, что... Ну да, так и есть. Вот оно. Черт, и надо же было так... (я даже в мыслях не знала, как закончить эту фразу: «вляпаться» или «мне повезти»). В общем, как бы то ни было, я уже точно знала, что будет: он мой спутник. И более того – мой муж, ведь, как ясно показывало родимое пятно в виде свернувшегося клубочком дракончика под левой лопаткой, это тело – лишь вместилище. И я буду с честью и верой исполнять свою клятву! Но для начала чуть-чуть поразвлекусь в отместку!       И под тихий полубессознательный стон своего будущего дракона, я, не скрывая торжествующей улыбки, потянулась к моткам серебристой нити.