Подо льдом

      Все тело будто парило в воздухе, под кожей бегали приятные мурашки – не подобные тому, когда испытываешь страх, но словно погружаешь замерзшее после мороза тело в горячую ванну. Мышцы приятно покалывало, в сознании кружился калейдоскоп разноцветных красок, складывающихся в узоры и расплывчатые силуэты. По хребту периодически змейками пробегали будто разряды жезла удовольствия из заветной драконьей шкатулки. Каждой частицей своего естества я ощущал невероятную легкость и странную уверенность: все теперь будет хорошо.       «Ну ладно, хватит дрыхнуть!» – неожиданно громкий, но мелодичный и озорной голос, ворвавшийся в мое сознание, словно выдернул меня из уютного покрывала спокойствия и неги. Почувствовав на миг странный толчок пониже пупка, я будто вынырнул из глубокого омута и судорожно и глубоко вздохнул, как в первый раз. От былого состояния не осталось и следа: теперь все мышцы от макушки до пят ломило, а кости ныли, будто меня долго и упорно избивали какие-то пьянчуги из трактира на большой дороге. Голова раскалывалась от тупой ноющей боли, складывалось впечатление, что в мозг последовательно и не торопясь вбивают клин с закругленным концом: специально, чтобы не разом умереть, а побольнее и подольше.       Я попробовал открыть глаза, но тут же вскрикнул и крепко зажмурился: яркий свет ослепил, и разом как сотни тысяч жал гигантских шершней впились в подкорку головного мозга. Я дернул руку ко лбу в рефлекторном порыве, но тут понял... Я не могу пошевелиться!       – Ой, прости, милый, – пропел тот же голос, что выдернул меня из амброзии фантазии и небытия в деготь реальности. – Кажется, я разбудила тебя на пару минут раньше, – по интонации было сразу ясно, что это отнюдь не случайность. – Ну, ничего, потерпи, уже немного осталось.       В мыслях вихрем в единый миг пронеслись все события последних дней и, в особенности, часов. Долгий поиск заветной пещеры, спектакль, пленение драконессы, ее клятва... И мой полет через полгрота, а после: лишь ее крики удовольствия и темнота. Значит, теперь я ее пленник. И ближайших часов точно не переживу. Но как? Она же дала мне клятву! Как?!       Ответ не замедлил себя ждать: очевидно, пока я лежал в беспамятстве, Синьагил уже успела освободиться (как?!) и вернуть себе все магические силы, а потому мои внутренние рассуждения были ей подобны открытой на самом интересном месте древней книге:       – Переживешь ты ближайшие пару часов, куда денешься. И часов, и дней, и даже лет. А вот с освобождением повременить придется: я еще не закончила свое отмщение, – даже с зажмуренными глазами я увидел внутренним взором ее лукавую улыбку на прекрасной льдисто-перламутровой мордочке.       – Ты дала мне клятву, – превозмогая боль, прошипел я, одновременно замечая, что голос стал будто грубее и глубже, но одновременно и более возвышенным. Будто... Раньше я просто говорил, я теперь – негромко и немелодично пел. – Ты не имеешь права причинять мне боль и страдания, иначе поплатишься обоими своими жизнями: земной и астральной!       – Тише-тише, куда ты погнал колесницу, – тихо рассмеялась моя «спутница», и я почувствовал, как ее лапка опустилась на мой живот. Странно, я думал, она больше... – Естественно, я все это помню. И ты даже удивишься – я совершенно не злюсь на тебя. И не собираюсь кроваво и долго мстить. Наоборот, мне очень приятно, что теперь компанию мне будет составлять такой импозантный и, – она довольно хихикнула, – сексуальный дракон, как ты. Но я просто хочу с тобой чуть-чуть поиграть. А чтобы ты был покладистей – связала, вот и все дела.       – Покладистей... Дракон?! Синьагил, о чем ты вообще говоришь?! – мне начинало казаться, что я чересчур много удовольствия доставил своей любимой, и теперь у нее немного помутился рассудок. Я вновь дернул руками и ногами, но лишь сдвинулся на треть дюйма: путы держали крепко. Принцесса же между тем продолжала, словно спохватившись, играя удивление:       – Ах да! Ты ведь еще не видишь... Сейчас-сейчас, подожди, осталось последнее заклинание!       Я хотел было крикнуть ей, умоляя остановиться – какие еще заклятия она решила на мне испытать?! – но не успел. Воздух словно сгустился, и неведомая сила ударила прямо в сердцевину души. Не в сердце, или любой другой орган тела – именно в самое потаенное место моего личного «я». Тело отозвалось безумной болью: я понял, что чувствуют четвертуемые и линчуемые на площадях цареубийцы и клятвопреступники – только мои пытки были в мириады раз хуже! Скелет по косточке словно выворачивало костным мозгом наизнанку, кожа горела и – в этом я был совершенно уверен – облезала заживо. Мышцы свело в сильнейшей судороге, растянуло, они лопнули, сухожилия тоже. Мозг кипел, будто поджариваемый в котле внутри черепа. Я едва не задохнулся собственным криком, застрявшим где-то между легкими и ртом, ведь горло было плотно пережато. В ушах стоял дикий звон, и лишь озабоченный голос: «Тшш... Тише, маленький, потерпи чуть-чуть, совсем немного осталось. Вот, считай вместе со мной: три, два, один»...       Сердце ударило в последний раз и замерло. Перед глазами плавали огненные шары, постепенно темнея и отступая на задний план.       И тут вновь пришла необычайная легкость во все тело. Я услышал сотни звуков – звуков изнутри своего тела! Как мурчат – именно мурчат, не больше и не меньше! – мышцы, растягиваясь и обретая новую форму, как легко напевает какую-то романтическую песню кожа, становясь грубее и тверже, обтягивая новые, неизведанные ранее места. Сухожилия, как струны настраиваемой арфы, звенели, распрямляясь и заново сочленяя кости друг с другом, а сам скелет бил будто в барабан, отзываясь на общее блаженство, образовывая новый остов нового – в этом я был более чем уверен – тела. Последняя волна, пробежавшись по хребту и от лопаток куда-то в стороны – в те конечности, которых я раньше не замечал (их просто не было!) – замерло заключительной нотой симфонии, и все стихло.       Вся боль разом испарилась, прошла, я вновь стал собою. Вернулись все звуки обычного мира: легкое завывание волшебного огня во рву по границе пещеры, тихий шепот сквозняка, гонявшего ветер по лабиринту Локи, и чье-то дыхание совсем близко. Нос стал улавливать один за другим запахи, отсортировывая их по разным закоулкам сознания и безошибочно распознавая, как никогда раньше (даже когда я однажды применил заклинание супернюха, чтобы пройти очередное испытание учителя-мага, такого эффекта не было!). Вместо приятного запаха смолы я почувствовал сотни оттенков: мельчайшие нюансы аромата рисовали в мозгу в идеальном соответствии деревья, в которых некогда текла эта смола. Из влажного и освежающего запаха льда я узнал всю историю огромного ледника и озера, что некогда было прекрасным и горячим, пока камнепад не обрушился на источник, питающий его... И так – сотни сотен тысяч запахов, и это – лишь в замкнутом пространстве пещеры!       – Приятно, верно? – игриво отозвалась драконесса где-то совсем близко и, замолчав на секунду, очевидно, что-то осматривая, вынесла вердикт: – Слушай, а весьма и весьма ничего в результате получилось-то! Рискну даже сказать, что таких драконов я еще не встречала! – ее коготок прошелся по моей груди вниз к животу, породив приятный спазм где-то внизу. А после хитро спросила: – Посмотреть-то не хочешь, герой-любовник?       Я, внутренне дрожа, приоткрыл глаза, одновременно боясь боли и в страхе от того, что увижу... В страхе и нетерпении! Но такого даже я не ожидал, и немой крик удивления и ужаса застыл в безмолвно открытой пасти.       Я лежал на спине, с заведенными за голову и широко раздвинутыми и привязанными к моим же кольцам моими же веревками из гривы единорога ногами. По окраинам пещеры мое огненно-рыжее пламя вновь сменилось сизовато-сиреневым светом моей драконессы, но... Привязан был не я! Точнее... ***       Расплывшись в довольной ухмылке, я смотрела, как Вальт с благоговейным страхом осматривает результаты моих пятичасовых трудов. А осматривать было что!       Передо мной, распластавшись на собственной «дыбе», прикованный намертво шелком единорожьих локонов, лежал тот, кто сегодня утром явился покорить меня. Тот, кому отныне и навек я буду предана. Только если вошел в эту пещеру человек, то выйдет из нее – после небольшого удовлетворения моих потребностей в сладостном отмщении, разумеется! – уже дракон!       Само собой, именно я сняла очеловечивающее заклятие, наложенное кем-то, очевидно, еще в младенческом возрасте: иначе не было бы такой боли при расставании с людской физической оболочкой. Причем, из-за клятвы, что я уже дала, эта боль отдавалась и во мне, но я твердо решила довести все до финала! И труды и старания того стоили!       Не очень большой, лишь на полфута длиннее меня, мой возлюбленный имел идеальную азуритово-черную, как самая безлунная и беззвездная ночь, чешую, которая искрилась и отливала сотней оттенков в отблесках пламени. Длинные светло-лазоревые полосы шли вдоль его боков от бедер к шее и заканчивались у самого кончика носа: всего я насчитала их пять. Ряд острых, как клыки, шипов цвета темного граната шел вдоль хребта по спине к хвосту и завершался на его кончике острым костяным наконечником (в отличие от меня, у которой шипики постепенно сходили на нет, а хвостик имел приятную и нежную чешую на конце). От человека ему остались глубокие, как сам космос, сапфировые глаза, в глубине которых ныне пляска неверия с примесью отчаяния сменялась вальсом торжества: я прекрасно знала, что с самых ранних лет он видел сны, в которых был точно таким, летал под облаками бок о бок именно со мной... Знала, потому что и сама видела те же сны каждое полнолуние. Его длинная и узкая, очень красивая мордочка оканчивалась небольшим рогом на носу, а от надбровных дуг вверх вились рожки: намного длиннее и мощнее, нежели у меня (укол зависти пробежался по телу, но я не позволила ей завладеть мной целиком). Два огромных крыла, выросших буквально за считанные минуты, ныне были плотно прижаты к бокам и перевязаны лишним мотком, но я была уверена: пара уроков парения и полета, и уж он точно сможет управлять потоками воздуха не хуже меня! Мощные лапы, вокруг запястий которых теперь были обвиты светлые мотки веревок, напрягались сетью мышц, заставляя меня томно вздыхать, представляя, как эти лапы будут любовно сжимать меня в... Так, стоп-стоп-стоп! Это все чуть позже. Для начала немного поиграем!       – Ну, как тебе мои труды? – я радостно улыбнулась и вновь провела коготком по его грудке, удовлетворенно хмыкнув про себя, когда из его груди вырвался жалобный стон.       – Что... Что ты сделала? Это не... Не может быть! Невозможно! Это какая-то иллюзия!       – Что ты, я всего-то завершила ритуал, который кто-то начал много лет назад, обратив тебя в человека. Ужасная участь – быть запертым не в своем теле... Я сочувствую тебе... – я и вправду ощущала душевную боль, представляя, сколько лет страданий вынес мой любимый, прежде чем попал ко мне... Но теперь он мой! Мой!       – То есть... Как? Когда? Почему?       – Не все сразу, малыш, давай по порядку. Как – очень просто, надо лишь знать нужную комбинацию заклинаний. И нет, – прочтя его следующий вопрос в мыслях, поспешила я. – Ты не мог сам это провернуть. Для этого нужен другой дракон. И не просто дракон, но твоя пара. К счастью, судьба верно вела тебя прямо в мои объятия. Теперь: когда. Вероятно, очень давно, когда ты только родился. Такими испытаниями «награждают» лишь избранных, чтобы они, побывав много лет в мире людей, вернулись в свое племя просвещенными. И обычно это особенные драконы, – я весело подмигнула, поймав его непонимающий взгляд. – Почему? Ну, кроме того что мы Вселенной предназначены друг другу от момента рождения... Я тебе еще и дала клятву.       – Но... Почему я связан? – кажется, мой супруг уже стал оправляться от потрясения, а в его взгляде теперь читалось несокрушимое желание опробовать новые, доселе неизведанные возможности! Ну-ну, как же, не так быстро!       – К сожалению, – продолжала я, пропустив его вопрос мимо ушей, – ты выбрал не лучший способ, чтобы добиться от меня этой клятвы, которую я бы дала добровольно, если бы все узнала сама, – впрочем, у него и не было выбора... Наверное... Но эту мысль я старательно загнала обратно подальше в подсознание. – И теперь тебе придется немного ответить за содеянное. – И, увидев, что он собирается что-то возразить и вступить в горячую дискуссию, быстро взмахнула лапой, произнося в уме магическую формулу. – А это, чтобы лишние речи не портили нашу с тобой игру.       Мой дракон удивленно вздохнул, не в силах вымолвить ни слова, лишь стон слетел с его губ. Я счастливо улыбнулась:       – Замечательное заклятие, верно? «Невидимый кляп». Не позволяет говорить, зато все звуки, порожденные испытываемым наслаждением, доносит до меня! Я сама придумала!       И, вальяжно встав, потянувшись, специально демонстрируя все свои достоинства во всей красе (краем глаза я увидела, как заблестели глаза у моего возлюбленного – наполовину от страха, наполовину – от предвкушения), я неспешно придвинула лапкой поближе к себе шкатулку, в которую убрала заветный жезл, пока занималась пленением и трансформацией своего дракона. Любовно проведя пальцами по рифленой чешуйчатой поверхности крышки, я бережно открыла заветный сундучок и тут же ощутила прилив страсти от музыки, что издал волшебный артефакт, стоило крышке откинуться назад. Одновременно мою обитель наполнили сотни прекраснейших ароматов природы, порождая скрытые желания, едва не заставляя, забыв все, набросится в порыве любви на моего пока что пленника. Но это позже...       Осторожно взяв в руки чудесный жезл, поражаясь, как древние удивительно оплели его сетью бороздок для пальцев, отчего он идеально лежал в руке, я почувствовала странную вибрацию, идущую от него, и едва поборола инстинктивный порыв поласкать себя удивительной игрушкой. Нет-нет, не время. Сперва надо поиграть!       Обернувшись к своему дракону, я, повиливая бедрами, вновь приблизилась к нему, старавшемуся выдохнуть огонек из пасти на ближайшую веревку, и звонко рассмеялась:       – Не переживай, любимый, твои магические способности сегодня нам не помешают. Чудесный у тебя браслетик, однако! – я залюбовалась ювелирным украшением, теперь стянувшим левое запястье моего недавнего мучителя, и не сдержала счастливый смех, когда увидела расширившиеся от ужаса глаза моего супруга. – Ну-ну, что ты, ласковый мой. Я всего лишь собираюсь вернуть тебе хоть толику наслаждения, что ты принес мне! А теперь... Если, конечно, позволишь, – я улыбнулась собственной шутке и, сжав для начала лишь две бороздки, прикоснулась шариком скипетра к нежнейшей коже шейки над самой ключицей.       Моего возлюбленного будто подбросило: невиданная сила скрутила все мышцы его тела, заставив их рваться прочь от всепоглощающего наслаждения, а зрачки глаз расширились так, что практически полностью закрыли ночной чернотой, в тон его чешуе, сапфировую радугу... Хвост (его я тоже привязала – уж ошибок Вальта я повторять не собираюсь!) стремился свернуться кольцом, но лишь жалобно сдвинулся на пару дюймов. Из горла же моего красавца вырвался неземной крик удовольствия, перемежавшийся вздохами и ахами, от которых у меня еще чаще забилось сердце. Но и об игре не стоит забывать.       – Видишь ли, родной, – я перехватила жезл, не отпуская бороздок, побуждая скипетр выпускать изумрудно-малахитовые молнии, стремящиеся как можно дальше и как можно глубже разбежаться по чешуе моего пленника, я задумчиво продолжила, – у драконов несколько другая физиология, чем ты привык у людей. Чтобы приступить к самому главному, перейти к самому наизаветнейшему из мест, для начала надо испытать на партнере всю гамму и палитру ласк. К счастью, с твоей изумительной находкой это совсем не трудно, – я бросила быстрый взгляд вниз его торса, улыбнувшись, увидев легкое дрожание чешуек. – А теперь, я проведу тебе краткую экскурсию по самым интересным для ласк зонам твоего нового тела. Итак...       – Вот здесь, – я, перестав сжимать вторую бороздку, перевела руку чуть ниже и вбок. Теперь лимонного оттенка молнии поползли по тончайшей коже основания крыла, – находится одно из самых уязвимых мест. Поласкаешь его своим язычком, и я просто сойду с ума! – я нежно улыбнулась Вальту, который мотал головой на длинной шее из стороны в сторону, стремясь хоть чуть-чуть отползти от головокружительной неги.       – Если провести чуть дальше по крылу, то можно увидеть, как в моих глазах засияют бриллианты звезд, – азуритово-черный дракон выгнулся и огласил пещеру новым воплем страсти, а чешуйки чуть выше бедер уже пришли в активное движение. – Но, разумеется, за исключением самого заметного места, больше всего мы, драконы, любим поглаживания грудки и, в особенности, животика: робкие, нежные, ласковые и любовные, – плавно переводя игрушкой от крылышек по обозначаемым частям тела, выводя круговые узоры вокруг ребрышек, чувствуя, как вибрация перемещается все глубже и глубже, затрагивая потаенные и доселе дремавшие нервы, я счастливо улыбалась, видя ураган наслаждения в безмолвных вздохах моего суженного. Добравшись до того места, где несколько часов назад красовался пупочек, я вдруг отвела жезл в сторону, косясь на приоткрывшуюся расщелинку прямо под ним.       – Но чтобы ударить наверняка, нужно приложить побольше усилий в этом месте! – и, стремительно сжав все бороздки, кроме последней, я вдавила шарик в животик моего пленника. Его крик, казалось, разрушит стены, а ведь это даже не алые, а лишь сапфирово-морские молнии проникли сквозь чешую и принялись сводить его с ума. Я принялась нежно массировать жезлом животик, мурлыкая себе под нос какую-то незатейливую мелодию и истинно наслаждаясь симфонией иступленного удовольствия, приносимого мной супругу. Не прошло и минуты, как я, задумавшись, вдруг ощутила, что нечто упирается мне в лапку. Удивленно посмотрев на моего любимого, я аж задохнулась от предвкушения.       Из скрытых чешуйками ножен показался во всей красе большой, малиново-красный, обвитый венами и пульсирующий багровой головкой жезл уже моего супруга, требующий к себе предельного внимания. Игриво подмигнув Вальту, я на время отложила скипетр ласк в сторону и, обойдя, распластанное тело возлюбленного, свернулась клубочком меж его задних лап. Аккуратно протянув руку, я впервые в жизни взяла в лапу пышущий жаром член самца, жаждущий «продолжения банкета». Имлавальвет уже смотрел на меня не со страхом, и его глаза не были подернуты дымкой удовольствия – нет. Теперь они выражали лишь одно – неуемное, неодолимое желание продолжать! Получить высшее наслаждение! Что же...       Осторожно сдвинув нежную розовую кожу к основанию, я вновь подняла ее вверх, и вновь вниз – вырывая из груди моего возлюбленного симфонию нечленораздельных восклицаний вроде «оу», «ах», «мррр». Лукаво улыбнувшись, я сказала:       – Мне так кажется, тебе не терпится попробовать что-то большее? Надеюсь, мой ротик тебя устроит? – не спеша, сдерживая необузданное желание внутри своей души, я демонстративно отодвинула кожицу на органе супруга к самому основанию, заставив Вальта простонать от коктейля острой тягучей боли и неподражаемого удовольствия, а после невероятно медленно наклонилась, пожирая жаждущий любви взгляд своего единственного. Мой длинный, горячий, узкий и юркий язычок покинул пасть и уже почти касался члена, чувствуя его жар, и...       – А хотя... Нет, я передумала! Ты пока не заслужил! – я весело засмеялась, мурлыкая под негодующий стон своего дракона, и, переместившись вбок, легла рядом с ним. – Знаешь, я думаю, что мне следует побольше помучить тебя.       Азуритовый красавец зачаровано смотрел на меня, а я меж тем, выпустив коготки, провела вдоль его левого бока, заставив моего дракона вновь натянуть путы до отказа, выгибая спинку, усеянную шипами – и было от чего! Мои остренькие коготки впивались неглубоко в нежную чешую, затрагивая самые чувствительные места. Я продолжала шептать всяческую эротически возбуждающую чепуху в полголоса, и каждый раз, стоило моим пальчикам подобраться поближе к его заветному стержню, мой возлюбленный толкался, насколько мог, бедрами вперед, всячески намекая, что уже устал от поддразниваний, но я лишь шире улыбалась и продолжала истязать супруга!       В очередной раз, когда мой пальчик самым кончиком когтя не больно, но до исступления возбуждающе прошелся вдоль от основания к головке его члена, а после вновь переместился к бочку, Имлавальвет выгнулся и особенно тяжело полупростонал-полузакричал, и я, бросив быстрый взгляд на его 'башенку', увидела, что та начала опадать... Ну уж нет!       – Эй, так не пойдет! – хитро подмигнула я. – Слишком рано сдаешься, родной! – И я решила перейти к более решительным ласкам. Но не ротиком, и даже не пальчиками...       Мой хвостик, до этого чувствительно щекотавший левую ступню моего суженного, теперь устремился вверх по бедру, дергая за нежнейшие струнки нервов внутренней его поверхности. После этого – я идеально умела управлять своей 'третьей рукой' – он обвился восьмеркой вокруг чувствительного мешочка шариков, сжимая ее и массируя, а сам устремился вверх! Вальт, с благоговейным страхом и беспредельным возбуждением наблюдал, как льдисто-сиреневая полоса, тонкая, как человеческий пальчик, неторопливо ползет вверх спиралькой, шевелясь и лаская его орган нежными чешуйками. Вот уже весь заветный треугольник в моей власти: яички снизу массируются широкой частью хвостика, захватившего их в плен 'бесконечности', а сам член сжат спиралькой, которая не оставила ни единого нетронутого места на нем! Ну, почти не единого...       – А это – чтобы ты больше и не думал терять возбуждение раньше времени, – я наклонилась и прикусила моего супруга в плечико, а самый кончик хвоста в это время скользнул... Прямо в наичувствительнейшую дырочку наверху его пениса! Мой дракон испустил громкий вопль боли и сладострастия, а я лишь улыбнулась и продолжила свою игру. Хвостик, оказавшийся в обыкновенно недоступной святая святых любого дракона, принялся ввинчиваться все дальше, расширяясь и растягивая нежное крохотное отверстие, скользя по тоннельчику, щедро смазанному собственными выделениями Вальта. И чем глубже он проникал, тем сильнее стягивалась массирующая член спираль!..       Вальт, морщась от боли и широко улыбаясь от удовольствия и неги, уже сам двигал бедрами навстречу моему хвостику. Смазки внутри становилось все больше, и вот уже по заветному 'маяку' прошла предоргазменная дрожь!..       – Тшш, милый, к чему спешить? У нас же вся ночь впереди! – и я, лаская язычком нежную шейку мужа, прошептала заклинание.       Глаза Вальта широко распахнулись, лапы вновь до боли в мышцах натянули путы, а спина выгнулась почти идеальным мостиком – это я наложила заклинание, не позволяющее ему кончить без моего разрешения.       – Вот так, любимый. Так лучше, верно? – я радостно засмеялась и, продолжая ласкать хвостом его орган, заметила как капелька крови выступила из дырочки, закрытой моим хвостиком: наверное, слишком глубоко погрузила, и чересчур растянула малютку! – Ой, прости, родной! Тебе больно?       Я осторожно и плавно покинула нежный канал уретры, и лизнула язычком головку, а после ласково скользнула им внутрь, зализывая ранку. Смазка супруга возбуждала, кружила голову и заставляла забыть все запахи и вкусы мира: я точно знала, что ничего прекраснее не ощущала в жизни! Едва сдержав порыв немедленно оседлать своего жеребца, я оторвалась от его члена, продолжая нежно двигать спиралью хвоста вверх-вниз, а сама перешла к кульминации игры. Есть еще один незакрытый долг...       – Любимый, а ведь ты отымел – да-да, именно отымел! – меня этой дивной игрушкой! – я кивнула на жезл, и еще раз лизнула головку его члена, слушая хрипы удовольствия Вальта. – И знаешь, что? Мне понравилось! И я хочу вернуть тебе эту негу.       Мой любовник затуманенным дымкой наслаждения недоуменным взором посмотрел на меня, а я радостно пропела:       – Пора завершать твое драконье лишение девственности!       Моя лапка, дотянувшись до магического артефакта, взяла ее и густо покрыла шарик на конце и первую половину жезла волшебной смазкой. Не сдавливая ни единой бороздки, я провела им по внутренней поверхности правого бедра моего красавца, позволяя белоснежным разрядам ласкать его тело... Медленно продвигая его к самому тайному месту любого самца. Месту, которое далеко не все позволяют ласкать.       Вопль негодования и ужаса вырвался из груди Вальта, когда шарик жезла робко и неуверенно коснулся его нежной дырочки, устремив свои молнии вдоль узенького и плотно сжатого колечка мышц. Мой дракон рванулся в сторону, как никогда натягивая веревки из гривы единорога; те застонали от напряжения, но выдержали, а я участливо улыбнулась и проговорила, чмокнув его в рог на носу:       – Любимый, не переживай. В первый раз всегда больно, но потом будет даже очень приятно! И... Лучше не зажимайся, ладно? Тогда сразу станешь получать удовольствие, – и я, нежно поцеловав его в головку члена, вновь пульсирующую от не наступающего оргазма, прошептала: – На счет три. Раз – глубоко вдохни. Два – задержки дыхание. И на три – резко выдохни, договорились? Раз, два... Три!       Разумеется, мой возлюбленный и не думал слушаться, лишь крепче сжался от страха, твердо вознамерившись не пускать меня никуда. "Вот глупышка! Себе же хуже делает, я ведь просто поласкать хочу!" – удивленно подумала я, и быстро, с силой и одновременно плавно и любовно, толкнула жезл внутрь, одновременно сжимая одну бороздку.       Мой любимый закричал и рванулся прочь, но путы удержали его, и он по инерции обратного движения отлетел назад, и еще сильнее насадился на игрушку. Шарик, выпуская янтарно-золотые молнии, растянул до предела узкий и тугой вход, и скользнул внутрь, лаская магией моего любимого уже изнутри.       Я замерла, давая моему дракону привыкнуть, а после неспешно погрузила жезл до половины в нежную дырочку, специально направляя чуть вверх, прекрасно зная, что там находится самое чувствительное место у любого дракона. Оглянувшись, я увидела, как слезы боли, стыда и отчаяния стекают прозрачными ручейками из сапфировых глаз...       – Милый, ну что ты... – я даже несколько растерялась и лизнула его в шейку, начиная неспешные фрикции жезлом внутри. – Все уже закончилось. Больше больно не будет, обещаю! Только приятно...       Я продолжала шептать утешения, не переставая ласкать его член и анальное отверстие одновременно. Через пару минут слезы уже высохли, и лишь болезненные вскрики доносились из широкой груди. А еще через пять минут мой дракон сам, забыв о боли и стыде, насаживался бедрами на игрушку все сильнее. Я даже, уже играя с ним, пару раз целиком вытягивала ее из недр его тела, наслаждаясь тем, как шарик широко растягивает нежное колечко при выходе и входе, а Имлавальвет в эти мгновения рычал уже от негодования, желая почувствовать ставшие привычными ласки.       Видя, что финал совсем близко, я решила подарить своему любимому ярчайшее – пока – наслаждение в его жизни:       – Пожалуй, я хочу, чтобы ты кричал что-нибудь, когда будешь заканчивать, – сделав упор на последнее слова, я одновременно сняла оба заклятия: кляпа и невозможности завершения...       В следующий миг я, наклонившись, нежно взяла в пасть орган Вальта, расположив зубки по бокам и ввинчиваясь языком по оси в дырочку на конце как никогда глубоко. А жезл я, сперва вынув полностью и представляя, как сжалась обратно в крохотную точку дырочка, с силой протолкнула на половину рукояти одновременно сжимая все четыре бороздки...       Безумный крик жажды страсти, похоти и сладкой боли пронзил мою подлёдную пещеру. Я, наслаждаясь приторно-солоноватым вкусом своего красавца, представляла, как глубоко внутри алые молнии бегут вверх, заставляя чувствовать уже не выносимое удовольствие. Но я недооценила могущество игрушки: алое зарево окропило багрянцем пещеру, и я, оторвавшись на миг от своего занятия, увидела, как тонкий хлыст алых молний оплетает змеей колечко ануса, а другой – сжимается знаком бесконечности вокруг яичек. Я довольно хмыкнула, понимая, что с секунды на секунду месть свершится, и опять сомкнула ротик вокруг жезла моего возлюбленного.       Неведомая сила скрутила моего дракона в узел. Из его горла вырвался странный звук, походивший одновременно на мяуканье, хрип, стон и крик неги. Лапы вновь натянули – сильно как никогда – путы, и мне послышалось, что трещит железо огромных колец, к которым были привязаны веревки из гривы единорога. А по пылающему едва не огнем преисподней органу прошла судорога, член вмиг стал в два раза шире, запульсировав. Мой язычок, проникнувший внутрь едва не на всю свою длину, почувствовал, как тугая струя рванулась вверх, сметая все на своем пути. Через мгновение сперма моего супруга ударила мне в рот и я, удивленно охнув, принялась жадно пить эту амброзию, оказавшуюся вкуснее сочного мяса тюленя. Из груди же моего возлюбленного доносился неземной крик вперемешку с нечленораздельными восклицаниями вроде «Да!», «Сильнее!», «Люблю», «Единственная»…       Удивительно, но удовольствие моего мужа продолжалось едва не пять минут к ряду, и все это время я наслаждалась его соками, щедро орошающими мою пасть. Когда же судороги, наконец, завершились, и его тело обмякло, я с трудом (Вальт сжался с невероятной силой), вытянула из дырочки любовника игрушку, слегка запачканную в крови, и принялась шелковым полотенцем, за миг сотканным из воздуха, обтирать его сильное тело, шепча клятву любви.