Доктор Пайнс

      Дипперу было очень стыдно. Стыдно за свой «недосмех» (так он зло окрестил свои потрясывания), стыдно за то, что он позволил... о, чёрт. Мысленно безнадёжный доктор сотню раз монотонным бурчанием объяснял себе, что в этом нет ничего такого, что он зря драматизирует – они же тут не любовную трагедию отыгрывают. Но мерзкий стыд в ответ всегда просачивался между этих принуждённо повседневных мыслей и гадко выл о смешном положении Пайнса.       Билл заставляет его заниматься самокопанием - об этом подумал Диппер и был не очень-то рад.       Возвращаясь домой, он бесконечно долго прокручивал в своей голове прошедший вечер и корил себя. Нет, за облом секса Сайферу (и себе заодно) Пайнс не переживал. Он был принижен собой. Такой неловкий, ненаходчивый, скучный... ЧЁРТ ПОБЕРИ. Пока на горизонте не замаячил этот блондин, всё было хорошо! Но так уныло. Нет. Всё было хорошо! Он же изредка навещал дядей, родителей, работал, иногда проводил свободное время с Мей и... Ну... Наверняка было что-то ещё. Просто... Не запоминать же ему всю свою жизнь, верно?       Вместе со стыдом просачивалась печальная самоирония. Ты такой жалкий, Диппер.       После неудачного дубля они снова сидели за кухонным столом и пили: Билл – чай, Диппер – воду. Сайфер болтал без умолку, но неспеша, а его грустный гость улыбался в чёрное дно кружки. Слабая улыбка поддерживалась вдохновенными рассказами о том, как всё-таки стоит завоёвывать и разводить вредных докторов на «страстный перепихон». Пайнс, может быть, сморщился бы от таких речей, но это же был... В общем, не суть. Да и повседневный тон сайферовских россказней такой забавный. Будто первоклассник только что пришел с первого урока и самоуверенно, с расстановкой, как его учитель, вещает своей маленькой сестре о том, что А – первая буква алфавита.       - Вот что бы ты сделал, если б твой док тебе не давался?       «Сменил бы врача», - машинально пронеслось в голове. Только спустя пару тягучих секунд до Диппера доходит простецкая метафоричность вопроса. Ему становится немного страшно.       - Не знаю.       Мейбл поставила сериал на паузу и в ожидании посмотрела на брата. Тот выглядел напряженным. По «дип-дипперовским» меркам.       Мейбл никогда не подумает «захочет – расскажет». Только не про Диппера. Придется вытягивать из него короткие фразочки и помогать раскладывать всё по полкам.       И Мейбл ни за что не могла сказать ему «не хочешь – ну и не говори». Она же не настолько сбрендила, чтобы добровольно садить братишку под социальный замок. Со своими причудами он и сам замечательно закрывается в себе.       - Расскажешь что? – близняшка перекатывается на спину и вверх тормашками любуется братцем.       - Всё нормально, Мей.       «Ага, - хочется ответить ей, - и именно поэтому ты весь такой после душа и серьезный садишься напротив любимой сестрички и начинаешь молчать на неё глазами». Только вот если хочешь пооткровенничать с этим вредным доктором, придется отказаться от любой иронии и колкостей.       - Хоть какие-нибудь подро-о-обности, не будь букой. Занимались-то чем?       Диппер вроде решается ответить сестре, но вовремя припоминает случившееся. И молчит.       - Неужели что-то нелегальное? Как ты мог, братишка, я не ожидала... – она шарит руками по воздуху и внимательно следит за ними.       Младший (всего на несколько минут!) Пайнс тяжело вздыхает и тоже переводит взгляд на её руки.       - Мейбл, - тихо, но уверенно произносит он.       И снова молчит. Она не мешает ему.       - Мейбл, мне всё равно придется искать «человека». И я думаю, что, - шатен откашливается, - Билл не такой уж плохой вариант.       Мейбл фыркает и Мейбл понимает, что будет сложно отыскать что-то более подходящее для братишки, чем Билли.       Телефон девушки коротко вибрирует, Диппер вздрагивает и не знает: стоит ли обсуждать с сестрой волнующий его вопрос. Может лучше это сделать с самим Сайфером? Или вообще не обсуждать. Это ведь не так важно. Или важно.       Не дождавшись от брата ни слова, Мей тянется за телефоном:       - Ну я вас благословляю и всё такое. Приходите ко мне за советом в трудную минуту, и я жду внуков, брр, племянников, - смотрит на загоревшийся экран телефона и фыркает вновь.       - Что мне делать?       - Что именно ты хочешь уточнить? – стучит пальцами по дисплею и легонько откидывает мобильник в сторону.       - Как мне вести себя с ним. Я не привык к... Близким отношениям. Ты знаешь.       - Прощай ему его «непростительное» поведение. Не обижайся на пустяки. И вообще поменьше обижайся. Уверена, что Билли не хочет тебя оскорбить и тому подобное, ты ему нравишься. Побалуй его. Чем-нибудь, - она хитро покосилась на телефон.       Сосредоточившись на, видимо, очень примечательном участке пола, Диппер давал понять, что такие мысли посещали и его. Но за них... было стыдно. Да, да, да.       - Завтра суббота, не хочешь к белобрысику с ночёвкой? – Мейбл села и начала подтягивать сползшие носки.       - У него работа. Да и сегодня мы уже виделись.       - О-о-о, Дип-Дип, работа сидит тут лишь на тебе. Билли всегда рад увидеть твой фейс, поверь.       - ...Тогда нужно спросить его, предупредить. Сейчас позвоню, - когда он начал подниматься с кресла, сотовый Мейбл затрещал какой-то ломаной мультяшной мелодией.       - Помяни чёрта, - чересчур артистично удивилась девушка и передала трубку брату. – Думаю, тебя.       «♥!Билли!♥»       - Хеллоу, май диар френд.       - Здравствуй, Билл.       - О, Сосенка, как неожиданно! Но что за приятная неожиданность!..       - Ага. Я хотел тебя спросить. Ты завтра занят?       - Ммм, нет, дорогуша. А что?       Диппер молчал.       - Ему срочно нужно к тебе, Билли! Завтра позарез!       - Ах, ну раз позарез... Тогда с тебя торт и презервативы! Шучу, шучу. Так и быть, раз ты так просишь... приезжай.       Пайнс почувствовал себя клоуном. Неимоверно раздражало всё. Хихикающая Мейбл, беспрестанно говорящий под ухом Сайфер. Он сбросил трубку, начал часто дышать и ушел в ванную. Мей крикнула что-то типа «прости, Дип» и набрала номер блондина вновь.       - Че-е-ерт, я не знаю. Напиши ему через минут тридцать-сорок. Только в его стиле, спокойненько. И постараемся больше не устраивать балаган, а то бегать тебе за невесткой до самого гроба, Билли. И приставай к нему понежнее, а то братишка у нас растение культурное. Ах да, начни ещё лекарства пить, которые он тебе таскает. Хочешь с родным братом о жизни поговорить, а он всё причитает, что «Сайфер даже к упаковке не притронулся». Ага. Да.       «Авв, малыш, прости».       «Я правда хочу, чтобы ты приехал».       «Пожалуйста».       «Даже выпью ту отраву, что ты мне так заботливо носишь. Чуть-чуть».       «Чуть-чуть выпью, а не чуть-чуть заботливо. Я ведь точно знаю, сколько обожания ты вкладываешь в каждый принесенный мешочек с красным крестиком».       «Ладно, больше не буду. Я жду. Ничего не покупай, у меня всё есть».       Сайфер отложил мобильный и посчитал, что неплохо бы пойти в круглосуточный. Обманывать, а тем более оставить голодным маленького доктора не хотелось. Ещё нужно было выспаться, чтобы потом вдоволь насмотреться на Сосенку. Но перед этим закончить обозначенную на сегодня работу.       Так. Сначала магазин.       Распихав по ящикам продукты, Билл идёт прятать сигареты. Он заходит в кабинет, уныло провожает взглядом незаконченные чертежи и смахивает картонную пачку в выдвижной ящик. Настроения работать нет. Вот бы лечь и думать о... Конечно, о ком ещё. Но если чертежи не будут хоть наполовину готовы к понедельнику, будет плохо. А выходные хочется посвятить Сосенке. Придется отставить мечтания на ближайшие часа четыре. Сейчас бы поспать.       Когда Сайфер заканчивает, его веки – самое тяжёлое на свете, а в горле стоит комок сонливости. Плетясь к кровати, он пытается не упасть; думает, как здорово, завтра (по времени уже сегодня) он увидит своего доктора. Вот бы всё было хорошо.       Мысли смешиваются, и выходит какая-то приглушенная размазня. Билл решает, что Пайнса лучше не размазывать, поэтому просто ложится на постель немного радостным.       «Может зайти за ним?» - сонно стучится ему в голову. Через силу дотянувшись до сотового, Сайфер набирает короткую СМСку и, еле попав по кнопке «отправить», засыпает.       Секунду спустя где-то просыпается озадаченный Пайнс и переводит будильник с восьми на час дня.