Доктор Пайнс

      Диппер всегда вставал рано. Неспешно сходить в душ, позавтракать и в каком-то анабиозе просидеть минут двадцать ни о чем не думая. Потом сменить халат, что остался после водных процедур, на белую рубашку, завязать галстук, а уж затем натягивать чёрные брюки. После, приняв режимную дозу успокоительного, захватить рабочую сумку из комнаты, надеть выполированные ботинки да приодеться в пальто, если на улице свежо. Когда же сестра дома, то завтрак нужно готовить на двоих, а уж сколько ждать пока она выйдет из ванной… Чаще всего Диппер просто уходил, кинув «Я пойду вперед» и немного нервно хлопнув дверью. Опоздания. Он их не любит. Особенно, когда сам задерживается и не имеет возможности появится в нужном месте вовремя. Если ты пришел перед человеком, с коим у тебя назначена встреча, то можешь спокойно — почти спокойно — выждать его, зная, что уже одно замечание в твою сторону будет отметено. … Мать всегда укоряет Пайнса-младшего за ужасный характер, повадки. И за неимение подружки, естественно. «Почему хоть толика доброты и улыбки не может проявиться в тебе? Девочку-то нашел? Они от тебя, угрюмого такого, бегут за километр, наверное. Посмотри на Мей! Веселая, жизнерадостная», — «шлюха», в порыве раздражения думал наш доктор и уходил в когда-то свою комнату, тихо трясясь и непременно задыхаясь. «Посмотри на Мей!» Глупцы. Стать такой как она? Разве годно мужчине быть ветреной шалавой? Уж простите, но так оно и есть. Сколько партнеров она сменила за всю жизнь? Сотни, всевышний, сотни. Ещё с детства Мейбл не отличалась усидчивостью и хотя бы минутным молчанием — разве только когда спит — зато выделялась отчаянным «пленением душ». Родители умилялись и хихикали тогда, вон какая сердцеедка растет. Сейчас, в общем-то, они тоже не особо грустили, ведь «девочка ищет того самого!». Да и как желать иметь отношения с девушкой, когда под боком такой индивидуум, что умные существа мужского пола разом перестали бы быть натуралами. Если попадется такая же вертушка, которая непременно бросит, привяжись к ней? А Диппер умел привязываться, ох как умел. Поэтому, смотря в данный момент на проблемно дышащего блондина, думал. Думал, думал, думал. Стоит уйти от него? Ну, только как поможет, а то негоже врачу оставлять больных, тем более по своей специализации. Но вчера он, конечно, непростительно забылся. Биллу стало плохо, а он даже не осмотрел его сразу. Вопиющая оплошность. Поэтому сейчас нужно было, как минимум, поставить его на ноги. В качестве извинения. Пайнс поднялся с кровати, чтобы приготовить вчерашнего варева своему пациенту, да и сироп нужно было поставить куда-нибудь рядом, чтоб тот выпить не забыл. Во сне Сайфер, конечно, кашлял, но уже не так устрашающе, аж со звоном. Кружка и сироп уместились на прикроватной тумбе, а минутой позже там появилась записка о скором возвращении доктора, только уже с ингалятором и лекарствами в придачу.       Три часа спустя оные были принесены, только вот тот, кому это всё предназначалось, ещё спал. Но ничего. Сон ведь лучшее лекарство? Наверно, стоит ждать Сайфера в нашем мире приблизительно в час — всё же, вчера они легли довольно рано — тогда нужно сто двадцать минут потратить на приготовления. Можно составить ему расписание принятия лекарств, да. Только перечитать рецепты заранее, чтоб не сделать ошибку. Времени должно занять прилично: Диппер немало с собой натащил, но не стоило обязательно заставлять Билла пить каждый медикамент, так что тут ещё нужно было всё отсортировать. После можно заварить тому шалфей или ромашку, чтоб, как проснется, усадить за ингалятор. И не стоило бы оставлять больного голодным.       Как и загадывалось, через два часа Сайфер разлепил глаза.       — С добрым утром, лапушка, — хрипло, то ли от болезни, то ли от недавнего пробуждения, поприветствовали Диппера.       — С добрым. Надеюсь, ты помнишь о моём совете про сведение на нет всех разговоров?       — Угу. А где мой завтрак в постель?       — Думал приготовить, но вовремя вспомнил о своем неумении делать это, — Билл отчего-то хихикнул, правда, попытавшись скрыть это за кашлем. — Не вижу ничего смешного в отсутствии какого-либо навыка у человека.       — Да не, серьёзный мой. Просто… «Неумение делать это». «Это». Хочешь, научу? — насмешливо поднятая бровь.       Как тут вообще можно было разглядеть подобное?       — Я вижу, тебе стало легче, Сайфер? Полагаю, мне можно уйти? — голос, лишившийся утренней хрипотцы, действительно казался почти здоровым.       — Сердулечка маленькая, — Диппера потрепали по голове. — Сейчас вот поднимусь и накормлю нас.       На сковороде пощелкивало масло, придавая кусочкам хлеба, замоченным в сбитом яйце, золотистый оттенок. Молчание с самого прихода на кухню напрягало даже главного доктора-молчуна, который, впервые, наверное, хотел скорее найти тему для разговора и позволить стеклу немоты треснуть. Хотя сам же недавно пускал замечания.       — Билл, а ты повязку даже на ночь не снимаешь?       — Повязку? А. Обычно снимаю, но тут забылся из-за твоего присутствия.       — Она даже не сползла, странно.       — Ну так, я же волшебник, — улыбнулся Билл через плечо.       — Волшебник… Поешь и выпьешь сироп. Молоко я заново сварю: то мне уже не кажется пригодным. Следующим делом нужно, чтоб ты подышал над ингалятором.       — Подышу, подышу. Держи греночку, солнышко, — в губы Диппера тычется хлебный кусочек. Тот недовольно морщится, но откусывает. — Какая же ты прелесть. «Прелесть» прячет глаза за челкой, чтобы скрыть смущение, Сайфер же расставляет на стол тарелки, довольно улыбаясь.       — Со сметанкой будешь? И пить чего, молочка? — «котёнок».       — Пойдёт.       Отзавтракав или, вернее будет, отобедав, доктор, как и обещал, поит своего пациента сиропом и умещает его с аппаратом около дивана, точнее пациента на диван, а аппарат на табурет рядом.       - Шалфеем или ромашкой тебе заправить?       - У меня в аптечке хвойные были, хочу только их.       - Хвойные так хвойные…       По истечению семи минут с начала процедуры, Диппер выключает ингалятор и вручает второй раз за день приготовленное молоко с мёдом. Мужчина улыбается, принимая теплую кружку.       - Сегодня останешься?       - Скорее всего, нет. Нужно же бывать дома.       - Вот у меня и побудешь, — но его проигнорировали.       - Я расписал тебе твои действия, касающиеся лечения, вот, — с окна был взят лист формата А4 и подан Биллу. — Обязательно кушаешь, пьешь сироп, варишь себе молоко, в течение часа пьешь его, а там как раз можно делать ингаляцию. После неё в течении получаса нельзя пить, есть и, по возможности, разговаривать. Так что сейчас просто посиди в компании с посудой и посмотри телевизор. К делу. Дышишь как минимум утром и вечером, можешь еще две ингаляции добавить. Только не меньше пяти минут дыши. И не больше десяти. Понял? Так. Сироп по две чайные ложки три раза в день. Молоко по настроению можешь пить, но почаще бы, не горячее.       - Спасибо, доктор, — Сайфер отложил лист с аккуратно выведенными буквами и, привстав, прижал вздрогнувшего Диппера к груди. — Спасибо.…       Чуть обветренные, но от этого не менее мягкие губы проходят от виска до шеи молодого человека. Каждый миллиметр одаривается прикосновением горячего дыхания. Слабое давление ладонями на грудь не помогает отстранить мужчину, тот только крепче сжимает этого мальчишку в объятиях, чувствуя как тот вздрагивает, как слишком глубокие невольные вдохи и выдохи опаляют блондину шею. Только крепче прижать его к себе, только не отпускать…       — Билл…       — Доктор? — сорвавшийся шепот на ушко.       — Задыха… юсь, хватит, — Диппер сжал пальцами рубашку Сайфера, запоздало понимая, что та была расстегнута. От прямого контакта стало только хуже.       — Я тоже, золотце…       — Билл… — шатен согнулся.       — Эй, ты чего? — руки беспокойно хватают того за плечи.       Пайнс закрывает лицо руками, пытаясь вполовину уменьшить количество поступаемого в легкие кислорода.       — Диппер! — мужчина в беспокойстве пытается отодрать руки тому от лица, но получает лишь невнятную просьбу принести бумажный пакет.