Доктор Пайнс

      — Кошечки меня подери, как я испугался, сладенький мой… Солнышко моё… — а дальше легкие поцелуи в макушку.       Диппер собственнически прижат к взволнованному Сайферу, и мягкое поглаживание по голове, надо признать, действительно успокаивает. Как и просили, Билл, с дрожащими от волнения руками, принёс бумажный пакет, благодаря которому доктор восстановил дыхание.       Гипервентиляционный синдром. Постоянный, беспочвенный для многих, страх, вечные стрессы, возникающие из ниоткуда – Пайнс без перерывов накручивал себе ерунды, создавая на свою голову разного рода проблем. Потом начались боли в области сердца, — пару раз были даже приемы у кардиолога – не обошлось без частых головокружений, ну и, естественно, банальной нехватки воздуха. После небольшого самоанализа Диппер начал догадываться о своем диагнозе. А когда первый приступ настиг его во время ссоры с родителями, то даже малые сомнения улетучились. Мать тогда ещё просила обойти всех докторов и просить помощи. Глупость. Прекрасно зная, что помогут здесь только психолог и воздушная гимнастика, Диппер отмахивался от причитаний женщины, уверенно заявляя о десятках хорошо знакомых докторов, которые, как только он приедет, вылечат его непременно. Но ни психологов, ни докторов не было. Были лишь аптеки и различные успокоительные. Расписанные по режиму таблетки иногда заменялись каплями, пару раз пробовались не очень вкусные травяные настойки, был случай с покупкой аромомасел, и квартира тогда тоже не сказать, что благоухала. Но сестре нравилось. Просила потом купить что-нибудь со вкусом жвачки. Кстати, Мейбл уверяла вернуться в воскресенье вечером и честно отрабатывать трудовые дни, так что стоило попрощаться с Биллом и идти домой. А потом прогуляться до продуктового. Или заглянуть туда по дороге?..       Билл. Диппер, сразу после прекращения одышки, вводит того в краткий курс положения, описав свой синдром, а тот, видимо, сочтя его смертельным, принимается причитать, тиская маленького доктора. А может, это был просто повод для тисканья. Кто знает.       — Я пойду, наверное.       — Хорошо.       — Что-то слишком легко согласился, Билл.       — Потому что ты уже устал от меня. Я понимаю, что тебе нужен отдых.       — Мне даже страшно, когда ты не пускаешь свои шуточки.       — Перепугался я. Хотел тебя соблазнять значит, а ты тут…       — Меня же соблазняешь, где я должен быть?       — Мальчик учится шутить, — улыбается Билл и, встав с дивана, плетётся по направлению к прихожей, таща Диппера за руку.       — Учусь. Лечись, главное.       — Буду точно выполнять все твои указания, если пообещаешь прогуляться со мной, — но, заметив недовольный взгляд доктора, сразу добавляет: — После полного выздоровления, естественно.       — Хорошо, как пожелаешь, — соглашается на приглашение Пайнс, накидывая пальто. — И не предлагай меня проводить, ты уже знаешь мой ответ.       — Знаю, док, знаю. Увидимся.       Сайфер чмокает в щёку своего гостя и закрывает за ним дверь, после еще несколько секунд наблюдая через дверной глазок за скромно потупившим взгляд Диппером. Ну что же, теперь нужно лечиться и продолжать работу над чертежами. Билл поправляет повязку и снова заходится кашлем. И гребанный ингалятор. Чтоб этого заказчика в форточку сдуло.       Выйдя из дома, Диппер первым делом оглядывается в поисках станции метро. Тащиться по пробкам в автобусе или такси точно не хочется. Далеко же все-таки живет Билл от его района. Хотя, что плохого в прогулке по новому месту?       Диппер замечает, что стал обращать больше внимания на цвета одежды и общую гамму после знакомства с Биллом. То есть он и раньше отмечал подобные мелочи жизни, но сейчас всё… анализировалось, что ли. Желтый, как вариант. Как много желтого в их жизни? А белого? Город полон белого, черного и коричневого. Однако кто еще мыслит о подобном? То есть зачем размышлять об отсутствии огромного числа желтых построек, если построек и без того много, и другие цвета или стекло вполне нормально смотрятся? Думать о чем-то своем, возможно, бессмысленном или напротив эмпирическом было обыденностью для Диппера. Думать, идя по городу, слушая звуки города, а не музыку в наушниках; быть одновременно с городом и — нет.       Поток людей несет его к станции метро. Он толкается на входе, пытаясь пробиться через однообразную толпу, затем уже спускается по лестнице, снова окруженный людьми. Куча народу, куча голосов, куча информации. Как много из них будут живы через пять лет? Десять?       Будучи подростком, Диппер любил приключения и тайны. Поиск ответов через кучу загадок, нахождение ключа… Но потом как-то не сложилось. Запал исчез.       Минут сорок — он уже дома, в пустой, тихой квартире, оформлением которой занималась Мейбл, кроме разве что его, Диппера, комнаты и кабинета.       Ни одного звонка, ни одного сообщения. Идеально. Хорошо, что Билл не затребовал номер его домашнего телефона. Пусть лечится.       Первым делом идет на кухню, чтобы убрать продукты и заварить чайник. Для лишней профилактики. Пакет с покупками кладется на стол.       О, легки как на помине. Телефон начинает громко вибрировать в кармане, раздражая. Диппер недовольно морщится и подносит мобильник к уху, нажимая на сигнал принятия вызова.       — Бро-бро! — громкий голос Мейбл едва не оглушает. — Ты сможешь встретить меня в аэропорту не в семь, а к четырем? Я только что забронировала себе место в самолете и заметила, что назвала не то время! Ну так что, ты ведь встретишь? Спасибо большое, Дипп, ты лучший!       — Постой-ка, — прерывает поток речи Диппер, потирая переносицу, — в четыре? Ты точно уверена?       На всякий случай уточнить. Простоять несколько часов в аэропорту совсем не хотелось, как и доплачивать такси за ложный вызов или же излишнее ожидание. Мейбл немного мнется, и на заднем фоне становится слышен шелест бумажек.       Значит, не уверена.       — Та-ак… Да, бро-бро, в четыре! У тебя были какие-то планы на это время?       Конечно, были. Сидеть дома, наслаждаться компанией тишины и одиночества, как вариант. А вообще, хотелось прогуляться в парке.       — Нет, все нормально. Я встречу тебя. А что насчет… эм… Тэда? Алекса? Джона?..       — Ты опять забыл его имя, Дипп! — «Даже запомнить не пытался». — Но Жан, — француз, что ли? — немного задержится по работе, поэтому я возвращаюсь одна.       Диппер кидает флегматичное “ясно” в ответ, потому что знает, что Мейбл всегда смешило то, что он никак не мог запомнить очередного кавалера.       Двойняшка продолжает рассказывать о прекрасной погоде, дружелюбном населении и самом, собственно, Жане, перескакивая с одной темы на другую. Что-что, а интересно говорить Мейбл могла. Правда, за столько лет он уже привык к огромному потоку информации и приучился фильтровать его, пропуская большую часть мимо ушей.       — Кстати… — резко начинает Мейбл. — Дипп, ты не против завести свинку?       Пайнс замирает на месте и недоуменно хмыкает. Серьезно? Мейбл просто умеет поражать.       — Морскую свинку, ты имела ввиду?       — Конечно же нет! — смеется девушка в телефон. — Обычную!       Теперь улыбается и Диппер. Что за нелепость и глупость, присущие детям.       — Ты не шутишь? Давай обсудим это, когда ты прилетишь?       Завести свинью, вау. Соседи будут аплодировать. Определенно.       Но почему бы и нет? Чем хрюшка хуже той же змеи, например?       Билл бы, наверное, сдружился с Мейбл.       Среди толпы разглядеть Мей практически невозможно. Разве что нацепи она на себя вывеску с именем или свитер с лампочками, то тогда бы да, он ее разглядел бы сразу, а так остается щуриться и морщиться как страдающий катарактой старик, вглядываясь в людей и ища нужного.       По сравнению с миром работы, снаружи аэропорт радует куда большим разнообразием цветов и красок: большинство людей летит на отдых, что позволяет им одеваться как захочется. Ведь смокинги, белые халаты и одинаковая униформа обезличивают человека,       — Диппер! — раздается радостный крик, и мужчина поворачивается в сторону звука.       "А Мейбл знатно загорела. И свинки при ней нет, что очень хорошо", - с радостью отмечает про себя Пайнс. Мей ведь могла купить ее себе вот так сразу, без предупреждения.       — Привет, сестренка, — улыбается он, забирая ее чемодан. — Ну как, не устала?       — Нет, я почти весь полет проспала, так что давай посидим где-то, отдохнем и насладимся воскресеньем! Я как раз знаю хорошее кафе, давно там не была…       Опять поток речи. Мейбл говорит и говорит: обо всем сразу и ни о чем одновременно, Мейбл знает всё и не знает ничего. Диппер вздыхает, улавливая суть ее разговора.       Не хотелось совсем куда-то идти, шевелиться…       — О, да брось, бро-бро! — пихает локтем в бок Мейбл, увидевшая его недовольное и кислое лицо. — Ну же, давай посидим и сразу все обговорим? Дома все равно ничего нет, я почти уверена! А обратно можем поймать такси или же на метро проехаться. Не чужой ведь город.       Диппер смотрит на нее и понимает, что не может злиться или отказаться. Действительно, почему бы им не поговорить по душам в приятном месте?       — Нам все равно нужно сесть для начала в такси, не так ли? — хмыкает он, разворачиваясь в сторону выхода из аэропорта.       В голове крутится одно навязчивое «курить». Сколько уже прошло? Месяц? Полтора? Билл сжимает руки в кулаки и пытается отвлечься. Нет, он не был постоянно зависим от никотина, просто временами… нужно было. Как сейчас.       Билл петляет закоулками, дворами и маленькими улочками, легко и свободно ориентируясь в этих лабиринтах. Также просто проталкиваясь сквозь толпу людей, он идет по переполненному тротуару. «Курить, курить, курить», — звучит надоедливое, противное и слишком необходимое. Как лекарства при болезни, только здесь — от слишком надоевшей жизни.       Билл закашливается. В глазах темнеет от перегрузки, и он прислоняется к стене забора, держась за горло, чувствуя, что задыхается. Гребанный ларингит.       Несколько секунд Билл смотрит под ноги, пытаясь более-менее привести дыхание в норму, а после переводит взгляд на улицу напротив, прикидывая, сколько еще осталось до магазина. И замечает знакомую растрепанную шевелюру у окна в кафе рядом.       …Один, значит. Как мило, что его дорогого доктора занесло в такую даль именно сегодня. Сосновому деревцу пришелся по душе его район.       «Девушка?» — недовольно хмурится Билл, замечая незнакомую ему гостью и улыбку на лице Диппера, вызванную ее появлением.       Ну а что ты ожидал, Диппер будет светиться как три тысячи рождественских деревьев только при виде него, Билла? Идиотизм, не иначе.       Незаметно для Пайнса войти в кафе и пройти до их столика удалось на ура. Долетают обрывки разговора "…о питании и соседях".       Странная беседа.       Он поправляет свой желтый свитер и решает заявить о себе.       — Приве-ет, док, — хрипло тянет Билл, вальяжно усаживаясь на соседний стул и наблюдая за вытягивающимся от удивления лицом Диппера, — доброго дня, мисс…       — Мисс Пайнс, — хихикает девушка.       Все сразу становится понятным. Та самая двойняшка, значит, о которой Диппер изливал ему душу… Вдвойне приятный день.       Билл улыбается ей в ответ и начинает выстукивать пальцами по столу ритм одной из песен, чтобы снять напряжение ломки. Ощущение удушья прошло еще не до конца, и горло неприятно давит.       — Пришлось выйти за чистыми листами, — поспешно добавляет Билл, не давая Дипперу что-то вставить. — Работа все-таки.       Немного лжи. Вряд ли дорогому доктору нужно знать об этой вредной привычке.       — Мне кажется, мы уже обсудили все насчет твоей работы. Ты бледный как сама смерть, Сайфер, — морщится Диппер. — У тебя была одышка?       — Нет.       Глубокий вдох и выдох. Как же плохо. По взгляду Пайнса Билл понимает, что тот не поверил, но только подмигивает ему, мол, все нормально. Диппер закатывает глаза и подзывает официанта.       — А вы — Мейбл, — обращается Сайфер к девушке, касаясь рукой горла, — я правильно понял? Меня зовут Билл, и Диппер — моя личная сиделка.       Диппер бросает в него разъяренный и смущенный взгляд.       — Не стесняйтесь, мой котенок, правды, — смеется Билл, хотя смех в перемешку с кашлем звучит слишком странно. — Мы ведь даж… Диппер отточенным движением пихает ему в рот ложку и касается задней стенки глотки. Билл от удивления едва не падает с места, подавшись рефлекторно назад.       — Я тебе жизнь спас вообще-то, так что не возмущайся.       — Или же вам действительно доставляет удовольствие исследовать глотки своих пациентов, док, — мурлычет Билл, отплевываясь. — Мейбл, у вашего брата такие странные вкусы и пристрастия, вы не находите?       И с удивлением отмечает, что приступ удушья прошел. А вот желание выкурить чего-то срочно вернулось с новой силой. Но ведь не бросить же Пайнсов сейчас вот так неожиданно?