Отпусти и доверься

Mani Beats — N&N

      Иногда бывают такие моменты, когда делаешь необдуманные вещи, которые, как правило, никогда не хотел делать. Да, ты осознаешь то, что натворил, но в итоге порой изменить ничего нельзя. Вот и я сейчас сижу на краю пропасти и реву, не замечая никого и ничего вокруг себя. Хотя кого тут можно заметить в четыре утра? Правильно, только если привидение какое-нибудь. О чем это я? Не знаю. Сейчас я ничего не хочу знать. Я полностью разочарована в себе; в таком жалком состоянии я уже длительное время. Сегодня был шанс все наладить, и инициатива исходила от него, от человека, который не поверил мне в тот злополучный день, от мысли о котором становится не по себе. Но я все собственноручно разрушила. Я очень скучала по Тобиасу, ждала того дня, когда он приедет и мы сможем спокойно поговорить, и это случилось, все было в пользу меня, но я не воспользовалась этим. Я хотела прикоснуться к нему — я это получила, опять же, он сделал первый шаг — положил свою руку на мою, сжал ее, вызвав взрыв внутри меня. Я всегда так реагирую на его прикосновения, тело начинает покалывать, и возникает желание уткнуться в его грудь, укрыться, словно одеялом, почувствовать его тепло, запах и все то, что мне так нужно. И поцеловать. Со всей любовью, со всем желанием, которое имеется во мне. Он сделал это — поцеловал меня, но я не ответила ему. Почему? Да потому что я хотела сделать ему больно, как он сделал мне, в итоге причиняя боль себе. К каким выводам он может прийти после всего этого? Может предположить, что я не люблю его. Возможно, решит, что я на него очень обижена, и не хочу так просто все возвращать. Но я не знаю, что он сейчас думает. А думает ли? Может он рад, что я так сделала, сейчас находится рядом с Лорен и... Нет. Я отказываюсь в это верить.       — Я люблю тебя, прости меня, — шепчу я слова, которые хочется сказать ему сейчас, вытирая капли слез, то и дело стекающие из глаз. Они в последнее время все чаще посещают меня, стали, можно сказать, верными друзьями, которые помогают мне вылить всю боль и печаль, выслушают, приласкают. Но, как говорится, слезами горю не поможешь. Нужно действовать, что-то предпринимать, но я не знаю, как. А самое главное, что я боюсь того, что может в итоге получиться.       Смотрю в пропасть и слушаю шум воды, которая плещется, попутно ударяясь о камни. В моей голове возникает мысль о том, что если Тобиас приехал, то и Эрик вместе с ним. Больше всего на свете я не хочу видеть его. Играть в отношения, которых быть не должно. Бояться его, как огня, и каждый раз думать, чего ждать от него, каких действий, хороших или не очень. Вспоминать, что если бы не он и его чертов поцелуй, то я бы не рассталась с Тобиасом. Мы были бы вместе, наслаждаясь друг другом.       Некоторое время я сижу в тишине — она оглушительна, в ней трудно находиться, но мне ничего не остается больше, как сидеть здесь и бояться всего и вся. В какой-то момент я слышу чьи-то шаги, но оборачиваюсь и никого не замечаю. Скидываю все на галлюцинации и желание быть рядом с Четыре, не придавая значение всему. Слышу это снова, а потом звуки отчетливые и настоящие. Человек, который подходит ко мне, мгновение стоит на месте, а затем присаживается рядом со мной, а я спешно вытираю слезы с лица, стараясь не выдавать своего состояния. Хотя, что я пытаюсь скрыть, если сижу на краю пропасти одна, в такое время, когда все нормальные люди спят? Вздыхаю и перевожу свой взгляд на парня.       — Привет, Зик, — мямлю я, стараясь унять дрожь в голосе. — Как дела? — думаю о том, что сейчас это звучит как никогда глупо.       — Это я у тебя хотел спросить, как дела! — говорит он. — Что ты здесь делаешь посреди ночи? — Я закатываю глаза, с досадой отворачиваюсь. — Вы поговорили?       Горько ухмыляюсь, качая головой и обнимая себя обеими руками.       — Не поговорили. И, скорее всего, больше уже не поговорим. Я все разрушила, дура, — хлюпаю носом, поднимая голову к потолку, чтобы избежать попадания на щеки слез, которые снова одолевают меня.       — Что случилось? — мягче, чем в первый раз, проговаривает Зик. — Я был уверен, что вы помиритесь сегодня, Четыре намеренно хотел пойти к тебе и сделать это.       От этих слов становится тепло на душе, и я почти прихожу в себя, ощущая частичку надежды.       — Я понимала это, — сокрушенно подтверждаю я, полностью поворачиваясь к нему. — Он хотел помириться, а я разрешила своей гордости взять верх над собой.       — Более того, он хотел извиниться, он мне сказал, что был сам не свой все то время, пока находился в отъезде, — сглатывает, продолжая: — Четыре понял, что поступил как полный кретин, хотя я говорил ему это, но он не стал ничего слушать, поступив очень глупо, напиваясь и предлагая Лорен стать его девушкой.       Теперь я еще больше начинаю убеждаться в том, что натворила. Не выслушала его, да что там уж говорить, вообще не дала ничего сказать, ввела в заблуждение, оттолкнув его от себя.       — Трис, можешь ответить мне на один вопрос? — Я киваю, не в состоянии вымолвить хоть слово. — Зачем ты согласилась быть вместе с Эриком? Ты чувствуешь что-то и к нему?       — Разве это не очевидно? Зик, ты знаешь меня не хуже Кристины, ты думаешь, что мне нравится Эрик или что я влюблена в него?! — выхожу из себя, тем самым вставая с холодной бетонной поверхности. — Я люблю только одного человека, и ты знаешь это! — твердо отчеканиваю я.       — Ладно. Прости. Я так, конечно, не думал, просто всё-таки решил спросить это у тебя, чтобы быть полностью уверенным, — говорит и смотрит на меня, а я переминаюсь с ноги на ногу, не зная, что делать с чувством того, что совершила. — Трис, что произошло между вами? — задает мне вопрос, а я не отвечаю, будто не слышу его, находясь в трансе своих мыслей. Которые, словно рой пчел, так и хотят ужалить меня, чтобы больно было.       — О, Боже, — отчаянно шепчу я, закрывая ладонями глаза. — Что мне теперь делать?       Зик молча подходит ко мне и нежно обнимает, как друг и помощник в трудных ситуациях. Мягко поглаживает меня по голове, а я более-менее прихожу в себя, делая глубокие вздохи, чтобы окончательно успокоиться. В этот момент я понимаю, что никакого толку в том, что я извожу себя, плачу и заставляю других близких страдать вместе со мной. Нужно действовать, искать выход и избавляться от этого дерьма, но для начала я должна поговорить с Эриком. Это, наверное, самое главное. Когда я отстраняюсь от Зика, делаю это медленно, дабы как можно дольше не смотреть в его глаза. Только сейчас я понимаю, какой являюсь: разбитой, сломленной, совсем не живой, забыв о том, что у меня есть друзья, которые рядом, несмотря ни на что.       — Извини, Зик, что тебе пришлось видеть меня такой, — говорю я и удивляюсь тому, каким выходит мой голос. Теперь он кажется нормальным — моим собственным.       Зик улыбается уголками губ, жестикулируя рукой и показывая, чтобы я шла за ним. А я и не сопротивляюсь.       — Ситуация повторяется, не так ли? — ухмыляется он, а я сразу не понимаю о чем он, но потом, поразмыслив, вникаю в суть.       — Ты про вашу ссору с Шоной? — спрашиваю я, а Зик лишь кивает в ответ. — Ну, возможно, только у нас все глобальнее. Чрезмерно.       — Не то слово, Трис, но вы же помогли нам?       Я хмурюсь, переводя свои глаза на Зика с замешательством на лице.       — Ну, как же! — восклицает друг, пристально смотря на меня. А я всё равно не понимаю, в чем заключалась моя помощь. — Вправили мозги, поддержали, когда это нужно было, — заканчивает он и обнимает меня за плечи, поворачивая за угол.       — Да, — протягиваю я. — Что-то плохо соображаю сегодня, — коротко смеюсь. И этот момент самый жизнерадостный из всех тех — серых.       — Вот видишь, я тоже тебе помогаю, — ухмыляется он. — Улыбнулась впервые за месяц, румянец появился на щеках. Мать, да ты ожила, — хохочет он, и я вместе с ним. И правда, Зик любому может поднять настроение, в том числе и мне. Вытянул, можно сказать, из убитого состояния, развеселил, хоть я и не до конца пришла в себя, но мне это даже не нужно. Главное, у меня получилось стать прежней. Не сломаться окончательно.       — А куда мы идем? — вдруг задаю вопрос я, совсем забыв спросить это тогда, когда мы только начинали уходить из видения пропасти.       — Ты идешь к нам в гости. — Хочу возразить, но мне не дают и пискнуть: — И это не обсуждается. Ты когда последний раз ела? — это был провокационный вопрос.       — Эм, вчера? — выходит так, будто я не констатирую факт, а спрашиваю у Зика. Но тут же осекаюсь, понимая, что этого делать не нужно было. Надуваю губы, больше удостоверившись в том, что Искренней мне не быть. Я никогда не научусь врать.       — У-у-у, не думал, что всё так запущено, — говорит он, покачивая головой, одновременно почесывая затылок правой рукой. — Ну, ничего, не зря Шона подрабатывает поваром в столовой. Вкусностей у нас хоть отбавляй. Накормим, замерзнуть не дадим, — снова хохочет он, а я вымученно улыбаюсь, чувствуя усталость, которая дает о себе знать.       Свое обещание Зик выполнил, привел меня к себе в квартиру, где нас встретила Шона, поприветствовала, крепко обняв меня. Как маленького ребенка, который долго гулял на улице, Шона посадила меня в кресло, укрыв пледом, и сколько бы я не пыталась встать и помочь ей на кухне, столько слышала в свой адрес ругательства (не со зла, конечно). Я выпила горячий чай с какими-то травами, которые, по словам Шоны, действуют как успокоительное средство. Попробовала шоколадное печенье собственного производства подруги и не заметила, как уснула, облокотившись о спинку кресла и кутаясь в плед. Проспала я около двух часов, и этого было достаточно для меня, по сравнению с тем, что в последнее время я практически не спала. Попрощавшись с Шоной и поблагодарив ее за все удобства и заботу, я направилась домой, дабы принять душ, переодеться в чистую одежду — одним словом, привести себя в божеский вид, чтобы не пугать людей.       Я управилась со всем за сорок минут и, посмотрев на часы, которые висят напротив моей кровати на стене, я поняла, что стоит поторопиться на работу в тату-салон. После инициации я долго гадала, куда подать себя, и однажды вечером Тори предложила нам с Кристиной поработать с ней, на что я удивилась этому. Но, попробовав, оказалось, что я неплохо рисую, что никогда в себе не открывала. Лидером я не стала, инструктором - да, но это всего лишь на сезон посвящения, а остальное время мне нужно же где-то работать. Вот я и согласилась, и мне даже нравится заниматься этим.       Услышав стук в дверь, я мимолетно улыбнулась, встав с кровати и убрав волосы за уши, чтобы не мешали. Я сразу догадалась, что это Кристина, которая каждое утро заходит за мной, для того, чтобы вместе пойти на завтрак, да и на работу. Даже не посмотрев в глазок, я почему-то была уверена, что это именно подруга пожаловала, но меня застал врасплох своим визитом этот человек.       Я стояла и смотрела на Эрика с испуганным видом, не зная, куда себя деть. Отрицать не стоит, что вероятность его прихода ко мне в квартиру велика, потому что он, как и Тобиас, должен был приехать из командировки.       — Ну что, убогая, встречай своего лидера, — с ядом в голосе произнес он, а я не могла вымолвить хоть слово, чувствуя укол желания избавиться от его общества раз и навсегда.