Эту песню не задушишь...

Через несколько часов, когда Алькарин ненадолго проснулся и, убедившись, что Эленорэ спит, собирался заснуть снова, он услышал едва различимые шаги. Снова... переглотнул, пытаясь забить всколыхнувшийся страх и мягко тронул Эленорэ за плечо. Плохо просыпаться от того, что пришли орки. Эленорэ что-то пробормотал, с трудом выныривая из глубокой дрёмы, тёмной и густой, как смола. - Что? - Кто-то идет, - сказал Алькарин. - Я подумал, лучше так, чем они... разбудят. Лучше я. Эленорэ поднял на него глаза, ещё полусонные, потом посмотрел на дверь, окончательно просыпаясь. - Спасибо. Дверь открылась и вошел лекарь с охраной. Лицо у него было напряженное, словно он занимался вот прям сейчас обдумыванием какой-то важной проблемы и вообще спешил. Орки тоже торопились, бросились вперед, чуть растащили эльфов друг от друга, чтобы удобнее было подойти. На Эленорэ навалились, прижимая к полу, Алькарину же просто наступили на цепь рядом с браслетом на левой руке и прижали за ноги, но это уже, чтобы не дергался и не мешал работе. Майя быстро начал снимать старые повязки там, где они промокли от крови. Алькарин морщился, иногда бледнел и кусал губы, но не стонал. Эленорэ передвинули неловко, и он прикусил губу. Сон уже ушёл, но на душу опустилось что-то тёмное и тяжелое, так что не хотелось ни говорить, ни смотреть, и он лежал с закрытыми глазами. Только прикосновения на этот раз были неприятны особенно, и хотелось чтобы все поскорее убрались. В какой-то момент Алькарин вскрикнул, потом сдавленно застонал, но из-за спины майя Эленорэ не было видно почти ничего. Пальцы вцепились в подстилку, комкая ее, потом рука вдруг обмякла, расслабилась. Майя что-то пробормотал и возился еще некоторое время, потом закончил перевязку. Несколько раз хлопнул нолдо по щекам, но тот не реагировал и что-либо пить был явно не в состоянии. Тогда лекарь развернулся к Эленорэ, взял его за руку, проверяя, как срастаются пальцы. Движения были жесткие и быстрые. Эленорэ вздрогнул от стона, и попытался рассмотреть что там. Но когда майя повернулся к нему, снова закрыл глаза. Только по закушенной губе можно было понять, что эльф не спит. Майя удовлетворенно хмыкнул, поправил повязки, кости срастались хорошо и ничего не сместилось - эти эльфы были на редкость спокойными. Потом занялся остальным - силу в этот раз почти не использовал, только в паре мест, где глубокие раны никак не хотели стягиваться, несмотря на все усилия. Зато не жалел мази - липкая и жгучая она, тем не менее, хорошо справлялась. Иногда он нажимал сильнее чем нужно, или не особо осторожничая, чистил раны от омертвевших тканей, бросая при этом взгляд на лицо "пациента" - не отключился ли и этот тоже. Эленорэ не понимал зачем тот так делает. Он помнил руки их целителей, и их силу, и их песни, и это было совсем другое ощущение. Словно майя зазаставлял тело работать, так же, как их заставляли говорить там, в допросной. Мелькнула мысль попытаться сопротивляться силе, но было слишком больно и он решил этого не делать. Но сознание старался не терять, хоть оно и плыло несколько раз. Почему-то это казалось важным. - У меня мало времени, - с каким-то странным сожалением в голосе сказал майя. - Но еще увидимся. Пить будешь сам или приказать помочь? Эленорэ чуть скривился от мысли о новой встрече. Пить хотелось, и вряд ли так легко будет добраться до воды, но... лапы орков... - Мы сами, - тихо ответил он. И удивился тому, что нечаянно сказал "мы" вместо обычного "я". Майя кивнул, вылил в одну миску какую-то темную жидкость из бутылки, вторую по его же приказу наполнили водой. - Увижу, что пролили или оставили лекарство нетронутым, заставлю выпить все равно. И вам это не понравится. В это время принесли и свежей еды, после чего первым ушел лекарь и лишь потом орки. Эленорэ проследил за его действиями недушевным взглядом, и ничего не ответил. До миски было не так далеко. Потом... если смогут заставить себя выпить гадость. - Алькарин, - позвал он, когда все вышли. Не очень рассчитывал на ответ, но позвал. Тот уже пару минут, как пришел в себя, но глаз не открывал, балансируя между явью и забытьем. Даже то, что стража и лекарь ушли, осознал не сразу, но на имя отозвался. - Я слышу. Сейчас... Поднял руку, потер виски и лоб. - Ты как? - Эленорэ хотел придвинуться, но понял, что лучше чуть позже. - Ничего, - Алькарин убрал руку, глянул на него и слабо улыбнулся. - Взял и пропустил самое интересное. К счастью. Но кажется, он сегодня не стал бы разговаривать. - Не стал бы. Он торопился. Но у тебя ещё будет возможность поговорить, если не передумал. - Я ничего не теряю от того, что пробую, - проговорил Алькарин, но в голосе уверенности не было, да и он еще не до конца пришел в себя. Раны были растревожены перевязкой и болели сильнее, чем раньше, мазь жгла, в правую руку словно гвоздей забили, ее дергало от плеча, но на это Алькарин решил внимания не обращать. Эленорэ прав... если постоянно думать о том, что он искалечен, то это отравит и изувечит и душу тоже. Нужно просто стараться жить, как раньше. - Умгу… - как-то невнятно согласился Эленорэ. - Надо будет это выпить, - он слабо кивнул на чашку с лекарством. - Не потому что он приказал, это гадость, но она помогает... - Я не хочу проверять, как можно напоить силой, - Алькарин повернул голову, глянул на миску. Потом вздохнул, чуть подвинулся, к ней поближе, оперся на руку и, склонившись, начал пить. Вкус был горький и отдавал не то дымом, не то чем-то горелым. - Ничего приятного, - Эленорэ вспомнил свой ещё довольно свежий опыт. Он молча следил за Алькарином и заметил, что тот двигается уже поживее. Здешнее лечение, каким бы оно ни было, действовало. Вот только что будет, когда им станет лучше? Тот пил быстро, помня, что рука в какой-то момент может и подвести, но сейчас было явно лучше, чем пару дней назад и падать лицом в миску не пришлось. Оставив ровно половину, Алькарин поднял голову, перевел дыхание. - Все, по-братски. - Неправда, ты оставил больше! - попытался пошутить Эленорэ. Самому вставать ой как не хотелось, и пить эту гадость, пусть и лечебную - тоже. Он понимал, что надо, но решил полежать ещё чуть-чуть и пооттягивать момент. - Ну, так и тебя больше, чем меня, - хмыкнул Алькарин. - А еще я тебя очень люблю, вот и решил оторвать от сердца пару лишних глотков. Эленорэ искоса глянул на него: - Так можно стать бессердечным. Вздохнул, собрался с духом и подполз к чашке, стал пить. Через несколько глотков привычно затошнило и он отстранился. - Что за гадость. В чашке осталось ещё чуть-чуть. - Из некоторых источников можно черпать вечно, - сказал Алькарин. Его тоже подташнивало, но он старался делать вид, что все в порядке. - А ты просто ленишься. Это он добавил, скопировав тон самого Эленорэ. Эленорэ и сам понимал, что ленится. Собравшись с духом, допил оставшееся, хотя на самом дне и осталось что-то, но выхлёбывать это было уже совсем неудобно. Лёг обратно, борясь с тошнотой: каждый раз после лечения силой и этой дрянью было плохо. Хотя, в сравнении со всем остальным - ещё ничего. - Что ж он туда пихает… - Я не хочу знать, - пробормотал Алькарин. Во рту оставался отвратительный привкус, и он бы выпил еще и воды, но она стояла дальше. - Эленорэ, я хочу попробовать сесть... надоело мне ползать и валяться. Но... если упаду, то ты меня, наверное, не удержишь? - Давай попробуем, - Эленорэ несколько секунд помедлил, а потом согласился неожиданно легко. - Сильно хуже вряд ли будет. - Это да... Алькарин начал медленно подниматься, раз уж рука держала вес его тела, правда, почему не попробовать. Эленорэ посмотрел на него и передвинулся поближе, чтобы, если Алькарин начнёт падать, поддержать или смягчить падение. Алькарин выпрямился, прижался лопатками к стене, посидел немного с закрытыми глазами, пережидая головокружение и боль. Потом подтянул ноги, согнул в коленях, чтобы опираться еще и на них. Улыбнулся, как будто проделал только что важную и сложную работу, глянул на Эленорэ. - Все хорошо, можно меня не ловить. Пока. - Хорошо, - Эленорэ лёг обратно. Сам он вставать пока не собирался. - Будет нужно ловить - не забудь сказать. - В прошлый раз я сказал, и что? - Алькарин чувствовал, что долго так не просидит, улыбался через силу. - И ничего. Интересно получилось, - Эленорэ посмотрел на него настороженно, потом придвинулся поближе. - Интересно... да. Хорошее слово. Он замолчал, глядя на Эленорэ. Сейчас, со стороны, видно было, насколько тот похудел и что на самом деле на нем живого места нет. Выглядело это тягостно, особенно потому, что помочь было никак нельзя. Зато сейчас он мог дотянуться до него рукой, провести по волосам, коснуться пальцами лба. - Ты чего? - настороженность сменилась удивлением. - Я ещё живой и помирать не собираюсь. - Это хорошо, - серьезно сказал Алькарин. - Не бросай меня здесь одного, слышишь? - Честно говоря, - Эленорэ поймал его взгляд, - когда нас ещё только-только заперли здесь, до… всего, я очень старался к тебе не привязываться. Очень легко подружиться с тем, с кем ты попал в общую беду, но мне казалось, что одному будет проще. Здесь, - он подчеркнул это слово, - проще, и кто-то ещё, рядом - точка для удара. Но я тогда был уверен, что мы всё равно здесь ненадолго, - он вздохнул и отвёл глаза в сторону. - А получилось по-другому. Сейчас я иногда даже чувствую, когда тебе больно. И не знаю… хорошо это или нет. - Я... тебя понимаю. Но это неправильно. - Алькарин положил руку на колено, сжал его пальцами. - Сделать себе плохо, чтобы не дать сделать это врагу. Лишить себя чего-то, чтобы не отобрали. Так нельзя, это путь во тьму и безнадежность. Но про точку для удара ты прав. Но это все равно не стоит того. - Я не уверен, что это плохо, Алькарин. Перестать быть, это… никак. И с того, кого нет, уже ничего не возьмёшь, - Эленорэ говорил очень спокойно, глядя куда-то в стену, но, кажется, видел там что-то другое. - Но сейчас я уже вряд ли так смогу, так что толку спорить. Хотя умирать так легче. - Потому что уже и не живешь, - неожиданно разозлившись, сказал Алькарин. - В таком случае, я очень рад, что коварно сбил тебя с этого пути. И не дам я тебе умереть, пока сам дышу, слышишь меня? Потом уже мягче добавил: - Мы сильнее, чем думали. Мы что-нибудь придумаем, Эленорэ. И если... уйдем, то так, чтобы не зря. - Не живёшь, - спокойно согласился Эленорэ. - Алькарин, не злись, каждый выбирает для себя сам. Я давно уже дружу со смертью, хоть она меня и не находит. Идёт близко, но не находит. Но это не значит, что я не люблю жизнь. Люблю. И знаю, что из Мандоса, случись мне туда попасть, я никогда не выйду. Но здесь так действительно было проще, мёртвые не могут чувствовать боли, и предать никого уже не предадут. Хотя, странно, недавно смерть стала как будто дальше, и страшнее. Мне от этого непривычно. И тяжело, честно говоря. Алькарин глянул на него хмуро, но напоминать, что еще недавно Эленорэ рыдал и убеждал его, что ему и в Мандос отсюда никогда не попасть, не стал. Только пальцы сильнее стиснул, а потом начал отковыривать остатки смолы с колена - та отходила вместе с запекшейся коркой крови, оставляя после себя новую кожу. Эленорэ недолго так же хмуро наблюдал за ним, потом закрыл глаза. Во рту ещё жил мерзкий привкус лекарства, но подниматься и тянуться к воде не хотелось. Не хотелось даже говорить, да и разговор то был неприятный, тягостный. И усталость, навалившаяся недавно, так и не ушла. Даже огонь и желание бороться пропали, словно все силы сейчас были растрачены на исцеление тела, и кроме этого ничего не было. Но чувствовал он себя получше. Алькарин вздохнул, подцепил пальцами край какой-то из тряпок, свернул, потом тихо, чтобы не звякнула цепь, потянулся до Эленорэ и пощекотал растрепанным концом лоскута его шею, щеку, упрямую складку возле губ. Эленорэ слабо улыбнулся, не открывая глаз. - Я просто устал, не умираю. Просто сил нет ни на что. Но я живой, не бойся. Это пройдёт. - Я знаю, - сказал Алькарин. - Хочешь, расскажу что-нибудь? Только сперва я лягу, пожалуй… - Ты ляг, а там посмотрим, - Эленорэ уже смотрел на него, устало, но и не печально. - Погоди только, я приподнимусь. На всякий случай. Он чуть-чуть отодвинулся, давая Алькарину достаточно места, и лёг так, чтобы при необходимости поддержать того. Лечь оказалось сложнее, чем подняться. В какой-то момент, когда Алькарин разворачивался, рука поехала в сторону и цепь натянулась. Он замер в неудобной позе, выдавил сквозь зубы: - Придержи ее... мне больно... я сейчас… Эленорэ перекатился так, чтобы рука Алькарина могла упереться ему в плечо и не съехать дальше и придержал рукой цепь. Его собственная звякнула и сейчас,под двойным весом, ему показалось, что цепи тяжелы, словно были в несколько раз больше, чем казались с виду. Раньше так не было. Или это он стал слабее? Рука от этой тяжести напряглась и задрожала. - Ложись, - быстро сказал он. Алькарин лег, точнее, почти свалился на бок, втянул воздух сквозь зубы. Потом выдохнул: - Спасибо. Эленорэ осторожно высвободил слегка прижатую руку. Не поморщился даже. - Ты как? - Какие мы с тобой... - Алькарин хотел сказать "слабые", но передумал. Закончил иначе: - Упрямые. Я... ничего. Спасибо. Все равно подниматься нужно. - Упрямство - это хорошо, - Эленорэ снова лежал с закрытыми глазами и то ли не понял, то ли сделал вид, что не понял что хотел сказать, но не сказал Алькарин. - Но упрямство надо поддерживать. Сейчас отдохнёшь и поешь, пожалуйста. - Почему только я? - насторожился Алькарин. - Вместе. Я тебе помогу... хоть что-то я еще могу делать. - Конечно… я тоже. Сейчас… - снова накатила усталость, шевелиться не хотелось, и даже глаза он открыл с трудом. - Сейчас. - Да, да... - сказал Алькарин. Снова поднялся, только уже на колени - он был прав, пока в допросной разбирали его по частям, ноги успели как-то зажить. Наверное, он мог бы и встать, но голова бы точно закружилась и падать с высоты роста намного больнее. Опираясь на руку, он прополз на коленях несколько шагов, взял миску, по Эленоровскому примеру - в зубы - и вернулся. Эленорэ наблюдал за ним со слабой усмешкой, но она быстро спряталась, когда Алькарин вернулся. - А я не хочу вставать. Хотя, наверное, мог был. Обленился здесь… - он усмехнулся, на этот раз уже себе. - Конечно, - задыхаясь, сказал Алькарин, но голос был веселым. - У тебя есть брат... младший. Миски таскать. Они, я слышал, для того и есть… - Да? - Эленорэ даже улыбнулся, хотя и бледновато. - А я и не знал. Спасибо, теперь учту. Как таскается? - В следующий раз проверишь. Алькарин, поставив миску между ними, осторожно, помня о том, как едва не упал, лег. Несколько секунд пытался отдышаться. - Ты будешь? Отломить тебе? - Да, буду. Отломи, пожалуйста. Увидев еду, Эленорэ снова понял, насколько голоден. Слабость и голод - два чувства, которые показывали сколько сил ушло… - Лекарь сказал, что там, на рудниках, если мы всё-таки до них доживём, кормят ещё хуже. Так что… готовься. - Можно вообще ничего не есть очень долго и при этом тратить силы, было бы ради чего, - сказал Алькарин. - Я... боюсь только, что решат, что работать я не смогу. Эленорэ нахмурился и сжал губы. - Ешь, - сказал он. - И будь сильным. А там увидим. - Я бы обмолвился где-нибудь случайно, что знатный мастер или рудознатец, но я же нет... Лучше синдар, конечно, но не мастер, - Алькарин выдохнул, начал пристраивать овощи поверх хлеба, чтобы удобнее было есть. Для Эленорэ тоже собрал несколько таких кусочков. - Я могу рассказать тебе всё, что знаю… но вряд ли это потянет на мастера. А кроме песен ты разве ничего не можешь? Паршивый был разговор. Словно чем-то грязным и липким провели по коже. Говорить о том, кто нужен Ангбанду… - Могу, конечно. Просто мне было не очень интересно у горна стоять. Я делал охотничьи ножи, наконечники для стрел... инструменты для резьбы. Но мне больше нравилось резать по камню и работать со стеклом, чем с металлом. Я его так не чувствую, как настоящие мастера. Ну, и пел, да... арфы, свирели делал. Вряд ли все это здесь пригодится. Не смотри на меня так, Эленорэ. Я не собираюсь работать здесь на благо Врага. Просто тут я ничего не могу сделать, а там... возможно… Эленорэ сообразил, что Алькарин понял его по-своему. - Я… нет, я не это имел в виду… Говорить то, что вертелось на уме, не хотелось. - Тогда либо объясняй, либо уже ешь и забудем пока про это, - Алькарин откусил от своей лепешки. Эленорэ на него не смотрел, уголок губ нервно дёргался. - Алькарин, вряд ли ты ожидал услышать это от меня. Но… так ведь есть. И… мы вряд ли сможем выжить здесь, если вообще ничего не будем делать. Хотя возможно, - добавил он после небольшой паузы, - мы сейчас смотрим в будщее, которого может еще и не случится. Есть расхотелось, хотя он так и не съел ни куска. - Ты меня тоже не понял, - мягко сказал Алькарин. - Я нервничаю, потому, наверное... так говорю. Конечно, нам придется, если мы вообще переживем это все. Но я думаю об этом не потому, что хочу жить хоть как-нибудь, пусть так и готов делать что угодно, лишь бы эту жизнь сохранить. Я хочу уйти отсюда. Или навредить так, чтобы запомнили надолго. И да, для этого мне нужно быть живым. Ешь, пожалуйста... Эленорэ взглянул на еду и стал есть, теперь уже через силу. Ничего не ответил. - Зря мы об этом начали, - тихо сказал Алькарин. Потом какое-то время молча ел, иногда опуская руку, чтобы отдохнуть. Когда понял, что больше не может, съежился на боку, обхватил себя за правое плечо, обнимая, закрыл глаза. Эленорэ искоса взглянул на него, потом передвинул еду, подполз к нему и молча обнял за шею. Алькарин только вздохнул, лбом ткнулся ему в плечо. - Не будем о таком больше. Будет, что будет. Чтобы я без тебя делал, Эленорэ... Эленорэ погладил его по волосам и прижал чуть сильнее. - Ты бы и без меня справился. Он не был уверен, что эти темы не поднимутся снова. Но сейчас действительно не стоило об этом говорить. - Отдохни теперь. - Без тебя... нет, не знаю. Я бы растерял всего себя. Может, и не сказал бы ничего, но жить бы уже не мог, - шептал Алькарин. - Помнишь, мы пели в пещере вдвоем? Я тебя даже не видел тогда, а ты меня... но пел со мной ты. Ты начал первый. - Помню. Я плохо тогда соображал… - он снова погладил Алькарина по волосам. - Но к чему ты это? - К тому... что это не потому, что нас здесь заперли. А и правда - судьба... - он фыркнул. - Не слушай меня, я устал, сам плохо соображаю. Я все-таки слишком много двигался сейчас… - Вот и отдохни, - мягко сказал Эленорэ. - Береги себя, здесь это важно. - И ты. Алькарин еще придвинулся, он обнять Эленорэ не мог, но хотел оставаться рядом, он словно питался этим чужим теплом, выздоравливая не только телом, но и душой. Вспомнил, как долго отвыкал спать с маленьким сыном в одной кровати, прижавшись друг к другу, согревая и защищая его. Эленорэ дунул ему в ухо. - Спи.