Эту песню не задушишь...

Эленорэ только оглянулся на него, но ничего не сказал, пошел к котлу. Синдар успели первыми и теперь нужно было ждать. Нардиль стоял там же, в общей очереди и отмахивался от Элиона, который пытался отобрать у него миску и отправить лежать. Все были нервные, взвинченные, на синдар косились с явной неприязнью, те же едва ли не охрану выставили у котла, пока их дающий наполнял миски. Эленорэ был мрачен, но на синдар смотрел без злости. То ли первая вспышка прошла, то ли сил на то, чтобы злиться уже не было. Он встал в очередь, посмотрел на Нардиля: - Как ты? Нардиль быстро обернулся к нему, глаза горели и он в запале начал: - Если ты тоже... - фраза оборвалась, он то ли подбирал слова, то ли пытался понять по выражению лица Эленорэ, "тоже" он или нет. Эленорэ поднял руки в примирительном жесте, словно показывая, что не собирается нападать на Нардиля прямо сейчас. С мисками получилось немного комично. - Я пока ничего, - попробовал он пошутить. - Что такое? - Некоторые тут... лучше бы о себе заботились. Можно подумать, что-то небывалое случилось! - буркнул Нардиль. Эленорэ посмотрел на Элиона. Пожал плечами: -Если нет необходимости, мог бы и не мучать себя лишний раз. - И ты туда же, - с тоской сказал Нардиль. - Со мной все в порядке. И... лучше мне сейчас быть здесь, чем в дальнем углу, поверь. - Почему? - Эленорэ посерьезнел. - Потому... Может, и ничего... - Нардиль огляделся, посмотрел туда, где у котла стояли синдар и где уже начиналась перебранка. Слов слышно не было, но и так было примерно понятно, о чем идет речь. Слова майя словно искрой упали на тлевшие угли неприязни. - Хорошо, что Алькарин не подошел, - Эленорэ тоже посмотрел в ту сторону. - Так уже было? - Так не было. А ссоры были, даже драка при мне одна была... и это очень, очень плохо. Куда он не подошел? - Сюда. Он был разнимать мог полезть, а это - последнее, что ему сейчас нужно. Я и сам не уверен, что чувствую к этому… целителю признательность, но драка - это чересчур. - Все устали, а злость, знаешь, она копится... и когда не находит выхода... Нардиль не стал продолжать, по-прежнему глядя туда, где шел спор. Но до драки не дошло, перебранка стихла, синдар, закончив разливать суп, отошли на свою сторону пещеры. - И выплескивается не на настоящего виновника, а на того, кто доступен, - закончил за него Эленорэ, глядя в спины уходящим синдар. - Нардиль, а что бы ты стал делать, если бы случилась драка? - Постарался бы разнять и урезонить раньше, чем вмешаются орки, - без особой уверенности сказал Нардиль. - Некоторые из наших мне бы помогли. Некоторые, правда, и сами не прочь сцепиться обычно... Он глянул на Асталиона. Эленорэ проследил за его взглядом, и когда снова посмотрел на Нардиля, глаза потемнели, словно он что-то вспомнил. - Много таких? - Хватает, - вздохнул Нардиль. - Их много не нужно, чтобы вспыхнуло. Он устало привалился к стене, сейчас, когда стало ясно, что стычки не будет, он словно разом выдохся. Эленорэ смотрел на него с сочувствием: - Может, пойдёшь и сядешь всё-таки? Раз всё стихло. - Да. Пойду. Отдай Элиону, он принесет мне потом. Он протянул Эленорэ свою миску. Эленорэ последил глазами за тем, как тот уходил и вздохнул. Уже отдавая Элиону миску, заметил: - Упрямый он. - А кто тут из нас не упрямый? - хмыкнул Элион. - Вы же вон тоже... выжили наверху, хотя, говорят, оттуда мало кто возвращается. Не сломанный. - Я… - Эленорэ не договорил, отвел взгляд и покачал головой. В собственной не сломанности он не был так уж уверен, но вдаваться в детали того, что казалось предательством, с Элионом не хотелось. Да и вообще ни с кем. И говорить расхотелось вовсе. - И ты тоже. Чего бы ты там себе не думал, - сказал Элион. В этот момент как раз подошла их очередь, так что он дальше говорить ничего не стал. Эленорэ набрал обе миски и быстро пошел к их с Алькарином месту. Едва он увидел это невкусное и само по себе отвратительное варево, к которому в былое время побрезговал бы даже прикоснуться, захотелось есть до дрожи в руках. После тяжелого дня тело требовало еды, какой угодно. Он едва донес, быстро поставил миску рядом с Алькарином, а потом сперва сделал пару глотков, а уже потом потянулся помочь. Голова кружилась. Алькарин сочувственно глядел на него. - Плохо выглядишь. Устал очень? - Есть хочу. Очень. Голова кружится, - коротко ответил Эленорэ. - Сейчас будет лучше. Ты ешь. - Мяса там не было? - настороженно спросил Алькарин. - Не было, я проверил, - устало ответил Эленорэ. И пошутил: - Всё синдар съели. - Там... ссора была, я слышал, - Алькарин не ел, смотрел туда, где у котла еще толпились пленные. - Они уже успокоились, - Эленорэ перестал его уговаривать и стал есть сам. Алькарин съел примерно две трети, оставив немного гущи и сунул свою миску Эленорэ. - Держи. Я отдыхал весь день, а ты работал. Эленорэ уже доел свое, но при виде оставшейся еды едва заметно сжал губы. - Нет. Алькарин, тебе нужно доесть, - поднял голову, посмотрел на него серьезно: - Я работал, но я здоров. А ты нет. - А я не хочу, - Алькарин глянул ему в глаза и улыбнулся. - Я вообще не очень много ем. У Эленорэ почему-то перехватило горло. - Давай напополам оставшееся, - сказал он тише. - Все пополам? - Алькарин уже не улыбался. - Хорошо. - Всё, - Эленорэ вычерпнул примерно половину, потом вернул ему: - Доедай. Пожалуйста. - Вообще я правда не очень хочу, - вздохнул Алькарин, но больше не спорил, съел. - Я не могу так… - ответил ему Эленорэ так же тихо. Потом встряхнулся: - Давай я воды принесу и спать. - Ты устал. Давай я. Мне... получше немного. Алькарин не был уверен, что быстро дойдет до бочки, но не упадет же. - Не надо, я дойду. Я не поэтому, - Эленорэ поднялся, быстро, словно опасался, что Алькарин его опередит, и пошел к бочке. Напился там и вернулся, поставил обе полные миски на пол. - Давай, попей и спать. Говорил он уже немного поживее. - А ты пока ложись, - кивнул Алькарин. - Я... не знаю, как быть завтра. - Что именно? - Эленорэ лег на спину, но так, чтобы у стены оставалось еще место на одного. Закрыл глаза, но еще не спал. - Идти или нет. Алькарин поставил миску, и начал осторожно укладываться, так, чтобы потом уже поменьше ворочаться. Эленорэ резко распахнул глаза: - Ты что, нет конечно! - Я не знаю, - повторил Алькарин. - И как ты там один? - У Асталиона напарник вчера повредил руку и он со мной в паре пока. Мы справляемся, - добавил Эленорэ не очень уверенно,вспомнив, что сегодня норму не набрали. - Да, наверное от меня толку меньше, чем от Асталиона, - проговорил Алькарин. - Но я так боюсь, что там что-то случится. Эленорэ хотел было сказать, что ничего случиться не может, потом вздохнул. - Алькарин, ты же сам понимаешь: у страха глаза велики. Не того мы боимся… - он и не отрицал, что боится тоже. - Да, но... - Алькарин вздохнул. - Ладно. Я останусь. Эленорэ снова закрыл глаза. - Ну сам подумай, что может случиться, - все-таки сказал он. - Лучше я не буду об этом думать, - пробормотал Алькарин. Положил голову ему на плечо. Лежал он на левом боку, на правом было больно, так что обнимать Эленорэ не мог. Потом, подумав, все-таки чуть повернулся, так, чтобы то, что осталось от правой руки, устроить поперек его груди. Вроде бы и обнял... и браслет не давит на рану. - Так ничего? Тебе... нормально? - Да, ничего... повернись чуть-чуть, вот так... - Эленорэ высвободил руку и обнял его за шею, как в прошлый раз. - Все будет хорошо, Алькарин, не смотри, я не так устаю, как кажется. Мне просто тяжело тебя таким видеть. Сегодня как-то особенно было... И целитель этот... - Каким таким? Ты меня... и хуже видел, - Алькарин чуть напрягся. - И целитель, поверь, ничего плохого мне не сделал. - Тогда иначе было, мы там дрались, а здесь… всё кажется безнадёжным. Я знаю, это не так, - добавил он горячо, - но иногда кажется. А целитель… тебе он может и ничего не сделал, а раздора из-за него ещё больше. Алькарин хотел было сказать про мучившую его вчера ночью боль и про то, что сделал Аннаэль, но промолчал - обещал же не говорить. Сказал только: - Он мне помог. - Помог… - в голосе у Эленорэ не было одобрения. - И дальше будет. А что толку… Алькарин дернулся, его таки зацепило. - Толку? Я спать вчера не мог от боли, полночи и потом днем тоже. Действительно, сущий пустяк, - прошипел он. Эленорэ задержал дыхание и ответил не сразу. - Извини. Я не знал, что настолько. - А я не говорил, потому что зачем тебя расстраивать? Чем ты можешь помочь? - Алькарина трясло. - И ты сам-то, сам бы что делал, если бы мог лечить? - Н-не знаю, - Эленорэ был в замешательстве. - И… надо было сказать! - нашел он более твердую почву под ногами, но потом понял, что говорит не то: - Не знаю, что бы я на его месте сделал. - Я думаю, ты бы лечил... пока можешь. Потому что нельзя опускать руки и говорить - все равно будет только хуже. Это... значит, что все зря и войну мы проиграли. И... не надо было тебе этого говорить. Ни тогда, ни сейчас. - Алькарин, какого… - он не договорил, проглотив слово, которое редко произносили эльдар. - Ты сам, ещё давно, сказал, что будет только хуже, если мы будем друг от друга таиться. А теперь сам… - накипевшая злость, не найдя выхода ни на майя, ни на целителя, нашла себе другое русло и в голосе послышалось возмущение. - Может, и не лечил бы. Может, прятался. Не знаю, - он выдохнул. - Всё равно это всё только теория. - Ну, ты же мне не все говоришь, - тихо сказал Алькарин. - Мне что, нужно было тебя разбудить и жаловаться, что болит рука и я не могу заснуть? Хорошее дело. - Не всё. Но стараюсь, - Эленорэ кусал губы, потом осторожно спросил: - А сейчас болит? - Эленорэ. Если бы ты не спал, я бы сказал. Или если бы стало совсем невыносимо. Сейчас нет... почти ничего не болит. Только там, где лежу, но тут уж ничего сделать нельзя, и это совсем иначе... Эленорэ молчал, и было видно, что он еще злится, но уже старается успокоиться. Потом сказал, уже без злости, хотя и немного резко: - Там чуть драка не случилась. Когда все стояли за едой. И Нардиль подошёл, хотя сейчас еле ходит, и сказал, что стал бы разнимать. У всех злости накопилось, и друг на друга её выплеснуть проще и безопасней, чем на орков или этого… Я не знаю, Алькарин. Если бы они начали драться, я бы вместе с Нардилем попытался разнять, я ещё помню как бывает, когда эльдар дерутся друг с другом… Так нельзя. Но вот к целителю этому… не могу испытывать благодарности, хоть он тебя и лечил. - Можно подумать, у него был выбор, - сказал Алькарин сквозь зубы. - А ко мне что можешь испытывать? Меня заставляли сражаться и... и ты знаешь, чем это кончилось. Ну? - Ты видел морок! - Эленорэ его едва не перебил. - Это другое. - А он видел тех, кому мог помочь, - повторил Алькарин. - А то, что Враг все выворачивает себе на пользу, ты прекрасно знаешь. И хватит уже об этом, я тебя прошу. - Хорошо, - Эленорэ согласился как-то неожиданно быстро. - Давай спать. Утром Алькарин проснулся раньше, чем вошли орки, но уже понял, что сейчас начнут всех будить. И заметив движение охраны, чуть толкнул Эленорэ, раньше, чем те начали отпирать решетку и орать. - Проснись. Эленорэ только со второго раза открыл глаза. - Уже утро? - но уже все понял сам и начал быстро подниматься. - Не ходи сегодня никуда, полежи ещё хотя бы день, - на всякий случай начал он. - Я же сказал вчера, - ответил Алькарин. - Я останусь. Я помню, что вы справляетесь и без меня. Эленорэ только посмотрел на него внимательно, и быстро, пока не подошли орки, сказал: - Прекрати. Ты же знаешь, что мне без тебя хуже, чем с тобой. Но выздоравливать надо. - Знаю, - улыбнулся Алькарин через силу. - Иди. И... возвращайся. - Вернусь, - Эленорэ еще успел ответить, но потом орки начали сгонять всех к выходу. В толпе невыспавшихся, хмурых и усталых эльдар он не сразу нашел Асталиона, а когда нашел, начал пробираться к нему. - Ты сегодня снова со мной или напарник выздоровел? - С тобой, - сказал Асталион. - Зачем его тащить, пары-то у одного из нас все равно нет. Видел, под утро вернули Ольмира? Еле живого. Эленорэ покачал головой: - Нет. Ты видел? - Видел. Я там сплю, близко к выходу. Он замолчал, орк, которому эта болтовня с утра нравилась еще меньше, чем обычно, щелкнул бичои прямо у его головы, выбивая каменную крошку из стены. Эленорэ замолчал и больше при орках особо не разговаривал. Только когда они уже заходили в их забой, спросил: - Он из нашей группы? - Нет. Но я его знаю... немного. - Да? Откуда? - Эленорэ оглянулся на него. - Ну, я здесь не первый месяц, - мрачно сказал Асталион. - Я всех знаю, кто здесь работает более-менее давно. С ним говорили несколько раз. - А сам то что думаешь? - Эленорэ разбирал инструменты, но можно было чуть-чуть поговорить, тем более, что ему казалось - Асталион хочет высказаться. - Что я думаю? Что рано или поздно снова полыхнет, вот что я думаю. Если он действительно начнет таскать чаще. И что не завидую я этому лекарю. - Так было уже? - Так? Нет. Асталион поморщился. - Давай-ка работать. У нас еще и Нардиль сегодня не в лучшем виде, тяжело будет. А запасов, чтобы доложить, нет. - Угу, - только и ответил Эленорэ и взялся за кирку. В груди снова разгоралась вчерашняя злость и работа была лучшим способом ее выплеснуть. Когда все разошлись, у входа в пещеру послышалось какое-то громыхание и ругань. Потом кто-то ходил по пещере, похоже было, что Аннаэля сперва заставили заниматься его непрямыми обязанностями, а убирать. Но часа через два все стихло, но целитель сперва подошел не к Алькарину, а к тому нолдо, которого хозяин рудника забирал вчера. Около него он провел довольно много времени, они даже немного разговаривали, судя по звукам, но потом, сделав все, что было нужно, Аннаэль направился к Алькарину. Алькарин не спал, но его не видел, лежал, отвернувшись к стене и что-то пристально рассматривал в трещинах и прожилках камня, иногда проводил пальцами по нему, словно рисуя. Аннаэль присел рядом с ним, положил сумку на пол. - Аглар… Алькарин, - позвал он, почему-то квенийским вариантом на этот раз. Тот вздрогнул, резко обернулся, в глазах был не то страх, не то злость, но через мгновение взгляд изменился, потеплел. - Доброе утро, Аннаэль. Аннаэль едва не отшатнулся от его взгляда сперва. - Ты… теперь тоже будешь отказываться? - спросил он. - Я? - Алькарин непонимающе глянул на него. - От чего? - От лечения, - Аннаэль все еще настороженно смотрел на него. - Нет. Я... Аннаэль, я хотел вчера подойти, поговорить, но не смог. Да и... ваши, наверное, мне бы не обрадовались. - Повернись тогда, - Аннаэль, похоже, обрадовался и напрягаться перестал. - Зачем хотел? - Ну... Алькарин с трудом перевернулся на живот, сунул руку под голову, чтобы лежать было удобнее и можно было говорить - Хотел... даже не знаю. Мне казалось, тебе вчера вечером было не очень хорошо. Аннаэль начал осторожно снимать старые бинты. - Сейчас может быть немного больно, - предупредил он. Потом вздохнул: - Я знал что так будет и был готов. Больно было не настолько, чтобы это мешало говорить, Алькарин вообще давно пересмотрел отношение к боли. - Мне... нормально. Откуда ты знал? Уже... было? - Не со мной, - Аннаэль снимал бинты с какой-то особой осторожностью, не каждый целитель так делал. - Но я видел, со стороны. - И чем это кончилось? - Алькарин все-таки дернулся в какой-то момент, но почти сразу снова замер. По сравнению с тем, как его лечили наверху, это было почти неощутимо. - Ничем хорошим. Кто-то его начал ненавидеть, кто-то пытался защитить, но вражда стала еще больше... Он пытался отказываться... но тогда, когда меня забрали, был еще жив. - Я знаю одно... нельзя допускать в себя то, чего они пытаются добиться. Гибель в этом страхе, и в ненависти и в старых обидах и во вражде. Если он хочет, чтобы мы друг друга ненавидели, это последнее, что нужно делать. Аннаэль снял последний бинт и начал что-то делать со спиной. Стало больно. - Потерпи, - голос на этот раз был совсем не мягким. Алькарин скрипнул зубами, но продолжил разговаривать, пусть и несколько спотыкаясь. - Брат... он тоже меня не понял. А если я даже его не могу... убедить, то как остальных? Но нужно... так нельзя. - Помолчи пока, - Аннаэлю словно расхотелось говорить, а руки стали жестче и тверже. Что-то звякнуло и он нечаянно задел цепью по спине. Сам зашипел сквозь зубы: - Извини. Сейчас. Закончу. Алькарин дернулся, замолчал. Вообще не издавал ни звука, если бы не открытые глаза и неровное дыхание, можно было бы решить, что он потерял сознание. Аннаэль закончил быстро, отбросил старые бинты и вымоченные в едкой жидкости для обработки ран кусочки ткани в сторону и начал накладывать мазь. - Ты как? - спросил. - Держишься? - Ты сам просил замолчать, - сказал Алькарин. Сквозь нарочито ровный тон пробился оттенок обиды или досады. - Хорошо, - Аннаэль словно и не обратил внимания на его обиду. - Сейчас перевяжу и дам попить. - Я и сам могу взять, - сказал Алькарин. - У нас, наверное, еще осталось немного. - Я добавлю кое-что, - ответил Аннаэль мягче. - А потом займемся твоей рукой. Алькарин дернул плечом, ничего не сказал.Это могло значить и "да" и "нет" и "оставь уже меня в покое". Аннаэль, все так же не обращая на его обиды внимания, закончил перевязку и накапал что-то в миску, где действительно еще осталась вода. - Вот, выпей. Алькарин хмуро посмотрел на него. - Вообще я хотел тебе помочь. Но если тебе все равно и ничего не нужно, то проще так и сказать. А не обрывать меня на полуслове. - Мне не все равно, просто… ладно, - Аннаэль покачал головой. - Чем ты мне хотел помочь? - Просто что? - Алькарин вопрос пропустил мимо ушей. - Я первый спросил, - чуть улыбнулся Аннаэль, передвигаясь к его руке. Потом остановился. - Но ты имей в виду, когда соберешься помогать, что я сам согласился лечить здесь всех. И знал, чем это грозит остальным. Алькарин дернулся, словно ему снова сделали больно. - Если знал, чем грозит, почему согласился? - У тебя здесь брат, ты сказал. У меня тоже. Нам не повезло, мы вместе попали сюда. Долго никто не знал, а потом узнали. Если я не буду лечить, его убьют, - Аннаэль произнес это ровным голосом, только под конец он стал глуше. И не двигался, хотя рука Алькарина требовала внимания. Алькарин молчал какое-то время, потом сказал: - Думаю, я на твоем месте стал бы лечить и без угроз. Потому что... так или иначе, ты помогаешь. И тем, кто пострадал в шахте - тоже. Может, кого-то спасешь от смерти. Иначе... ничего нельзя. Ни дружить, ни любить - от этого одно горе и беды здесь. Аннаэль тоже молчал и лечить не продолжал. - Я долго таился, не хотел, чтобы узнали и лечил так, как мог. Кое-что я могу. Ты может и прав, но мне тогда так казалось правильней. - Он все равно может убить здесь любого или замучить до смерти, - глухо сказал Алькарин. - Но есть вещи, которые нельзя делать даже под страхом смерти. Это... не тот случай. Мне кажется. Ты же... не в пыточной согласился работать... Его передернуло, судорога прошла по лицу. - Там, наверное, не согласился бы, - тихо ответил Аннаэль. - Но я предупредил. Такие вещи лучше знать прежде, чем начнешь защищать кого-то. А дальше тот или не тот это случай каждый уже решает сам. - Ты так говоришь, будто тебе все равно, что с тобой будет, - сказал Алькарин. - Мне не то, чтобы совсем все равно, - Аннаэль шевельнулся и занялся его рукой: начал снимать то, что вчера навязал. - Я просто уже долго здесь и очень устал. Вот и чувства притупились. Хорошо еще, могу чувствовать, когда у кого-то что-то болит. Хоть как-то. - Ты слышал... - осторожно начал Алькарин, сомневаясь, стоит ли спрашивать вообще. Но потом решил, что даже если Аннаэль и расскажет кому-то, желание сбежать из Ангбанда естественное и для их тюремщиков не тайна. - Ты слышал... отсюда кто-нибудь бежал? Аннаэль усмехнулся. - Бежать хочешь? Слышал. Только это чудо, если удается, и чаще плохо заканчивается. - А здесь можно закончить хорошо? - Я не встречал, - Аннаэль ответил тускло. - Можно только прожить дольше… И когда-нибудь, может… - Может... - Алькарин замолчал. Любые, даже осторожные действия с рукой причиняли сильную боль, и вызывали глубокий, липкий страх, что будет еще больнее, так что разговаривать он пока не мог, голос дрожал и сбивался. Аннаэль этот страх словно почувствовал и пробормотал: - Я осторожно, не бойся. И сейчас полечу тебе еще… Он погрузился в работу и перестал разговаривать, словно полностью отдавшись процессу. Обработал, смазал мазью, наложил повязку так, чтобы хоть как-то держалась и так же молча передвинулся к голове. - Сейчас закрой глаза, пожалуйста. И постарайся ни о чем не думать. Вообще. - Я не умею, - с коротким, неловким смешком сказал Алькарин. Ему было стыдно, что его страхи так легко читались. - А ты попробуй, - мягко ответил Аннаэль, кладя пальцы ему на виски. - Я знаю, сложно, но возможно. Совсем ни о чем не вышло, Алькарин в итоге был занят тем, что думал о том, чтобы ни о чем не думать. Еще его потряхивало, не от боли, а от отголосков давнего страха, того, что он впервые почувствовал в пыточной у Саурона, поняв, чего страшится на самом деле. В какой-то момент короткой, острой болью отозвались пальцы на правой руке, и Алькарин задохнулся от нахлынувшего кошмара - он снова видел себя лежавшим, растянутым на столе, и чувствовал, как нож, ломая кость, отделяет палец от ладони. Рука целителя соскользнула с его виска и легла под шею, а вторая оказалась на макушке. От ладоней исходило слабое, мягкое тепло, казалось, оно даже имеет цвет - золотисто-розовый, и это тепло забирало и страх, и боль. Это тепло прошло сперва по затылку, потом по шее, по плечу и ушло в обрубок руки - и дальше, туда, где руки уже не было. И она словно бы появилась в этот момент, состоящая из этого тепла. Вроде бы и есть, вроде бы и нет. Но было не больно и не жалко уже. Алькарин тихо, судорожно вздохнул, заметно расслабился. Дрожь тоже ушла и он то ли заснул, то ли просто впал в полусон, полудрему. И мысли ушли. Целитель еще немного посидел с ним, потом отодвинулся и медленно сполз по стене неподалеку. Алькарин очнулся довольно быстро, почувствовав неясную тревогу, хоть ему и стоило немалых усилий выпутаться из сна. Встрепенулся, сел, потянулся к Аннаэлю, тронул за плечо. Тот лежал лицом вниз и был бледный, чересчур бледный даже для пленника этого места. Перевернуть его было сложно, хоть тот и был легкий, и безвольное тело не сопротивлялось, но Алькарин с трудом сам удерживал равновесие, да и одной рукой это было неудобно. Воды почти не осталось, но несколько капель со дна Алькарин вылил ему в лицо, потом потер пальцами виски и лоб. - Аннаэль! - он звал шепотом, чтобы не привлекать внимания охраны. Аннаэль открыл глаза, взгляд его был ясным и осмысленным. Сперва он посмотрел строго, и хотел даже что-то сказать, но потом лишь слабо улыбнулся. - Ты ложись обратно… - тихо прошептал он. - Я не умираю, все хорошо. - Давай я принесу воды, раз все равно встал, - сказал Алькарин. - И охрана меня видела. - Нет, - твердо ответил Аннаэль. - Лежать - не ходить. А ты появившиеся силы лучше пусти на выздоровление. Алькарин нахмурился. - Вообще я не должен тебя слушать... Мне сейчас ничего, я вполне могу дойти до бочки. Все равно завтра собирался в шахту. - Вот завтра и пойдешь. А пить воду, которую ты принесешь, я не буду. И дай мне отдохнуть, - Аннаэль закрыл глаза. - Хорошо, - неожиданно легко сказал Алькарин. Посмотрел, что делает охрана, не показалась ли у решетки, но орков видно не было. Тогда он лег на спину и тихо, едва слышно, нараспев заговорил - на синдарине, что несколько осложняло задачу. Ту же песню, что пробовал когда-то петь безумцу в их первом руднике. Сил было мало, но на простое их хватило - шелестели листья, дунул свежий ветерок. Аннаэль лежал с закрытыми глазами, все еще бледный, но теперь он расслабленно и спокойно улыбался. Губы прошептали что-то: то ли слово, то ли имя, и он вздохнул, а лицо стало светлым и грустным. Алькарин улыбнулся - когда видишь отклик, то и создавать ткань видения проще. Надолго его все равно не хватило, но это была приятная усталость. - Спасибо, - сказал Аннаэль. - Ты хорошо... я тоже пел, когда-то. Давно. Сейчас уже не пою. - Я тоже... как видишь, почти не пою. Голоса нет, и тяжело здесь. Мне... у меня с горлом что-то, как давит. Не болит, но петь не могу. Я... - Алькарин вдруг зло улыбнулся. - Я там пел... наверху. - Поешь, не голосом, но душой. Это видно, - Аннаэль глаз не открывал, но приободрился немного. - Так да... я еще могу. Но сейчас устал, ты прости... потом, может еще. - Поспи. Тебе надо... тем более, если завтра собрался в шахты... И я посплю, если дадут. Ему не дали - как только заметили, что бездельник-лекарь уже не лечит, а спит. И то спохватились не сразу, уж больно интересная игра была. Но когда подошли, то на всякий случай ввалили обоим, для порядка. И работать подняли тоже обоих, в пещере всегда есть, чем заняться, даже совсем дохлым эльфам, а нолдо двигался вполне живо, когда закрывался от пинков и хлыста. Аннаэль поднялся, с каким-то философским равнодушием на лице, но сперва попытался собрать окровавленные и перепачканные тряпки, разбросанные вокруг после перевязки. Этому не препятствовали, а вот того, кто и так второй день ничего не делал, отправили работать подальше, чтоб не болтали. Через некоторое время и Аннаэль подошел туда же, к воде. Двигался он как-то вяло, словно выпил чего-то сонного и никак не мог проснуться, и был все еще бледен. Выбрав самую большую миску из груды, он зачерпнул туда воды, отошел к стене, где был сток, и, опустившись на колени, начал отстирывать тряпки, которые недавно служили повязками. Делал он это молча и так же сосредоточенно, как и лечил. А может, устал просто. Алькарин косился на него, потом улучил момент, принес еще воды, в кувшине Нардиля. Орки сидели в караулке, только изредка поглядывали, что там делают пленные, работают - и ладно. - Спасибо. Аннаэль полоскал тряпки медленно, и иногда вообще закрывал глаза. Но когда Алькарин приблизился, встряхнулся и сделал более бодрый вид. - Может, тебе помочь? - тихо спросил Алькарин. - Им, кажется, все равно... лишь бы не лежал. Аннаэль только мотнул головой: то ли ему было все равно, то ли соглашался. Алькарин, поглядывая на всякий случай на караулку и орков, опустился рядом на колени, взял какую-то из уже отмоченных тряпок. Двигаться было больно, но в общем, терпимо, если не быстро. Аннаэль только посмотрел на него, но говорить ничего не стал. Тряпки они отстирывали долго, Аннаэль особо не торопился, похоже, уже хорошо знал науку - не старайся, но прополоскал на несколько раз, доведя их до максимально возможной здесь чистоты. Ими еще придется делать перевязки. Потом собрал их в кучу, покидал в миску и побрел на половину синдар. Алькарин за ним не пошел, так же, еле переставляя ноги, вернулся к мискам и котлу. Иногда он сам закрывал глаза и представлял, что лежит где-то, вытянувшись во весь рост, и что можно спать… Эленорэ работал молча и почти без передышек вплоть до самого перерыва. Но как только прозвучал сигнал, что привезли воду, прислонился к стене, опустив руку с киркой, словно по сигналу. Асталион так же молча взял кувшин и, пригнувшись, чтобы не удариться о низкий свод, двинулся к выходу. Вернулся он быстро, и был весь мокрый. Эленорэ сидел, положив голову на колени, но при появлении Асталион поднял ее. И как бы ни устал, улыбнулся чему-то, увидев его мокрым. - Купался? - Почти, - хмыкнул тот. - Я бы и в бочку залез, да кто это будет пить потом. Держи... Он протянул кувшин. Эленорэ сперва долго пил, потом плеснул на руки и вытер лицо и лоб. - Нас однажды наказали здесь, потому что мы помылись. Было даже смешно. Сначала. - Тут иногда можно... я мылся. Два раза. Не всем, правда, нравится... когда заставляют. А наказать могут за что угодно, я об этом вообще не думаю. Он дернул плечом. - Никому не нравится, когда заставляют. Нас тогда нет, - он еще чуть улыбался, тот случай, хоть и кончилось дело плохо, вызывал в нем что-то теплое. - Отдохнешь чуть-чуть, посмотри, пожалуйста, сколько мы сделали. Я еще не считал. - А какая разница? Вечером нужно смотреть, чтобы лишнее спрятать, если что. Асталион прикрыл глаза, потом потер виски и лоб пальцами, от чего мокрое лицо тут же стало грязным. - Попробовать ускориться, если будет совсем мало, - Эленорэ хотел подтянуть к себе мешочек и начать считать сам, но понял, что сейчас не может заставить себя сделать лишнее движение. И не стал. Отдохнет чуть-чуть, потом продолжит. - Делай как получается. Надорвемся, тоже толку не будет. Меня здесь уже столько били, я почти привык, - Асталион пожал плечами. Эленорэ не стал с ним ни спорить, ни соглашаться. Отпил еще воды и лег у стены. - Асталион, а ты не знаешь, этот рудник, он глубоко под землей? - Знаю, - Асталион глянул на него пристально. - Не очень. Тут как-то был обвал... говорят, потом, пока еще раз не завалило, по ногам иногда сквозняком тянуло. Значит где-то до поверхности провалилось, или может пропасть рядом. Эленорэ почувствовал его взгляд, поймал его. - И никто потом не пробовал выяснить что там? Или слишком опасно? - А там сразу обвалили еще раз и вварили решетку. Только сквозняк и остался... а потом еще раз просело все, и даже его не стало. Тут полно старых выработок, такой лабиринт... но дальше решетки ты не убежишь, а они тут везде. Киркой ты ее не выбьешь... на шум весь Ангбанд сбежится. - В старых выработках тоже везде решетки? - Эленорэ был задумчив, словно ему что-то пришло в голову, но пока он не торопился озвучивать эту мысль. - Я там не был. Но туда нужно еще попасть, а здесь точно везде решетки. Единственный... удачный случай, про который все говорят - что кого-то завалило там, на дальнем руднике. И вроде как заставили откапывать, а тел не нашли, зато обнажились какие-то старые штольни, и их по быстрому завалили еще раз. А еще... я видел, что бывает, когда ловят за побег. Ничего хорошего, но ты и сам это понимаешь, да? - Я могу представить. Даже знаю, - Эленорэ говорил как-то просто и буднично. - Но мы решили, что если попытаемся, то живыми нас не возьмут… - остановился, но потом добавил: - Чтобы у них не было лишней радости, а у остальных - лишнего страха. - Поговори с Нардилем, он тебе кое-что скажет, - Асталион смотрел куда-то мимо. - Я тоже могу, но он лучше объяснит. Раз... такой разговор. - Да? - а вот Эленорэ взглянул на него с интересом. - Любопытно. Поговорю. - Слушай, - Асталион пперевел взгляд на него. - Вот ты говорил... видел Саурона. И что, совсем ничего нельзя было с ним сделать? Ну, бросится там... или у охраны отнять меч… У Эленорэ лицо словно закаменело. - Может, и можно было. Я не нашел способа. Нас держали, постоянно, или привязывали… в пыточной. Это… когда ещё были силы самому стоять на ногах. Я пробовал… один раз, - теперь он смотрел уже не на Асталиона, а в пустоту. - В последнюю нашу встречу. Тогда я мог сам стоять на ногах и никто меня не держал, но был полубезумен. Бросился… а он отшвырнул меня… как перышко… Голос у него под конец сел, и он посерел весь, словно выцвел. - Надо было, конечно, сразу... - вздохнул Асталион. - Пока силы есть и вообще. Потом глянул на Эленорэ, голос у него сбился. - Прости. Я не думал… - Даже не прикоснулся к мне, а я отлетел… И цепь… вплавилась в стену, словно он властен над материей. Хотя, он - властен… - Эленорэ так же смотрел в пустоту, будто видел совсем другое. - Он неизмеримо сильнее нас… Асталион смотрел со странной смесью растерянности и неприязни. - Хватит так говорить. Мы все равно выиграем эту войну! Эленорэ ему не ответил, словно не видел и не слышал его вообще. - Давай, работать надо, - Асталион легонько толкнул его в плечо. - Да, - Эленорэ очнулся. - Чтобы выиграть, надо остаться живыми и желательно… целыми, - он все-таки слышал последние слова. - Давай. Но поднимался он тяжело, словно разговор высосал из него силы. Придержался за стену, и только потом ухватился за кирку. - Давай я, - Асталион забрал у него кирку. - Я недолго могу. Уже почти выздоровел. Эленорэ поморщился, он уже начинал приходить в себя. - Недолго. - Недолго. Асталион держал кирку левой рукой, правой перехватывал, лишь для того, чтобы не мешалась цепь. Надолго его и правда не хватило, но какое-то время он работал. Потом побледнел, пробормотал что-то вроде "сейчас" и осел на пол. Эленорэ отгребал отвал и заметил, что с напарником что-то не так только тогда, когда он уже оседал. Прошипел что-то сквозь зубы, совсем нелицеприятное, и опустился рядом. - Что с тобой? - Ничего. Я сейчас... - Асталион прижимал ладонь к боку и кривился. - Я немного посижу. Чуть чуть… - Рана разошлась? - Эленорэ хмурился. Вспомнились командирские привычки. - Ребро... или не одно. У меня ребра сломаны с той стороны... - пробормотал Асталион. - Разошлась не знаю... наверное. Сейчас пройдет. - Давно? С того раза? - Да. Недавно... Там воды не осталось? - Держи, - Эленорэ придержал кувшин так, чтобы ему самому не приходилось поднимать руки. В кувшине была вода, но совсем немного. - Давай сейчас немного отдохнёшь, потом пересядешь подальше, я поработаю. Не стоит сразу. - Нет, я сейчас встану, - Асталион глотнул воды, потом, стиснув зубы, начал подниматься. - Но кирку бери. Я не подниму ее. - Хорошо, - Эленорэ не стал спорить, но работая, то и дело посматривал на него, опасаясь, что Асталион снова почувствует себя плохо. Тот двигался медленно, но если что и болело, то виду больше не подавал. Вечером, когда все собранное ссыпали в один мешок, Нардиль взвесил его на руке, пожал плечами - "Может и набрали". Эленорэ смотрел на него, удивляясь его спокойствию. Хотя сам он устал настолько, что, кажется, уже понимал почему Асталион все это так воспринимает. - Пойдём? - спросил он, отрываясь от стены, к которой стоял, прислонившись, пока Асталион собирал добытое. На этот раз майя был на месте, принимал сам. У стены в стороне стоял бледный, как полотно, синда, взгляд был остановившийся и полный ужаса. У самого зала Элион выхватил у Нардиля мешочек с золотом и пошел высыпать его сам. Эленорэ проследил за ним взглядом и мысленно пожелал удачи. Пусть сегодня пронесет. И тут же поймал себя на мысли о том, как странно сужается время: еще один день, когда тебя не трогают - подарок. Нардиль только дернулся, но спорить не стал, они уже вошли в зал. Весы снова качнулись, едва-едва достав до отметки. Элион еле слышно втянул воздух сквозь зубы. Майя хмыкнул. - Недостаточно, чтобы отпустить вас, но и наказывать всех, в общем-то, не за что. Кто-нибудь хочет добровольно вызваться? Кто считает, что недостача из-за него. Эленорэ задержал дыхание, а потом шагнул вперед, словно входя в холодную воду. Пока еще ужас не овладел им окончательно. К боли он привык больше, чем остальные, а сделать так, чтобы его не убили он, наверное, сможет. - Отлично, - майя даже улыбнулся. - Вообще я планировал с тобой чуть позже... но считай, спас еще кого-то. Туда. Он указал пальцем на стену, возле которой стоял синда. От слов майя стало даже не страшно, а до отвращения тошно. Эленорэ едва не поднял голову, чтобы ответить что-нибудь едкое, но удержал себя. Это была не пыточная Саурона, где имело смысл геройствовать, здесь было иначе. И он только опустил голову, прикусив губу и надеясь, что вернувшиеся удержат Алькарина от необдуманных поступков, если что. Мелькнула мысль: а как он будет теперь ему помогать, если сам окажется не в состоянии работать, но теперь было уже поздно что-то менять. Майя на них внимания не обращал, продолжал принимать собранное. Еще две группы набрать норму не смогли, но там добровольцев не вызывали, наказали всех. Эленорэ, чтобы хоть немного отвлечься, чуть повернув голову рассматривал синда, стоявшего рядом с ним. Лучше было думать о нем, чем о страхе. Тот казался совсем молодым, а может так выглядел из-за бледности и страха на лице. Зато Эленорэ его узнал, он был один из тех, кто в первый день указал им с Алькарином на другую сторону пещеры, сказав, что им здесь не место. “Интересно, за что его? Тоже не набрал норму? Вызвался сам? Или тоже чем-то выделился?” - Эленорэ старался думать о чем-то не связанном с предстоящим. Время бояться еще не пришло. Через какое-то время группы закончились, послышался лязг закрывающейся решетки. Майя поднялся с кресла и, не говоря ни слова, вышел. Но орки явно знали, что делать - пленных схватили и потащили в уже знакомую Эленорэ мастерскую. Синда там, похоже оказался в первый раз, потому что при виде дыбы и прочих инструментов, он рухнул на колени, что-то неразборчиво всхлипывая и тащить его пришлось едва ли не волоком. К дыбе его и поставили, продернув руки за спину и сняв рубашку. Но веревку не натягивали, так что он мог стоять сам. Эленорэ же пока просто держали, на его счет указаний, похоже, не было пока. Эленорэ товарища по несчастью мог только пожалеть. Его самого затошнило и ноги стали ватные от запаха и атмосферы этого места, просто он знал, что падать на колени и просить что-то здесь все равно не будет иметь никакого смысла. Но дрожь скрыть невозможно было. Время тянулось долго, в какой-то момент Эленорэ могло показаться, что он слышит далекий, горестный вскрик Алькарина, но жилые пещеры были не так уж близко. А потом вернулся майя, за ним шли еще несколько орков. - Ну что, - сказал он, приблизившись к Эленорэ. - Помнишь мое предложение? Оно по-прежнему в силе… Эленорэ вблизи майя еще сильнее побледнел, хотя в этот раз не пытался отшатнуться. - Первое? Я согласился. Забери меня, ты же видишь он же уже сходит с ума от страха. - Нет. То, которое я делал тебе давно. Десять ударов и вы оба свободны. Тон у майя был равнодушный, будто он спрашивал скорее для проформы. - Я не стану превращаться в орка. - Ну, как хочешь. Мы к этому вопросу еще вернемся... попозже. Майя подозвал одного из орков, коротко что-то сказал. Тот кивнул и Эленорэ подтащили к той же дыбе, опустили второй крюк. Повалили на пол, наваливаясь толпой, чтобы продернуть руки назад. Эленорэ сам не понимая как, вывернулся и сумел укусить какого-то орка за лапу. Смысла в этом не было никакого, но с этим актом упрямого протеста вышли злость и страх и стало чуть легче. Укушенный взвыл и приложил его головой об пол, но так, чтобы не вырубить, такого хозяин не простит. Наконец, его поставили на ноги, зацепили цепь крюком от дыбы, подтянули сложную систему веревок. Потом еще немного. Стоял Эленорэ сейчас спиной к второму эльфу и веревка, удерживаяющая их руки на грани вывиха была общей. Оба стояли сейчас, едва касаясь пола, плечи были вывернуты до предела. Малейшее движение, попытка чуть ослабить натяжение, грозило вздернуть второго.. Несмотря на ужас ситуации, Эленорэ улыбнулся про себя. Его тошнило от страха, но за себя бояться было проще и привычней, чем бояться за кого-то другого. Это только одна ночь… и она пройдет, а хуже, чем у Саурона, вряд ли будет. Он стиснул зубы и приготовился просто долго терпеть. - Правила простые. Там, внизу, у пола, крюк... достаточно дернуть веревку вниз и зацепить за него, держать не придется. Один из вас это делает... и того, кто окажется на дыбе, я выбираю на сегодняшнюю ночь. Если через несколько минут вы по-прежнему будете стоять так... ну, значит достанется обоим. Он отвернулся и подошел к столу, выбирать инструменты. “Сдохни” - подумал Эленорэ привычно. Правда, в пыточной у Саурона он сказал бы это вслух. Но здесь были другие правила. В этот момент синда судорожно всхлипнул, а потом отчаянно дернул веревку вниз, упал на колени, цепляя ее за крюк в полу. Эленорэ вскрикнул, от неожиданности, боли и отчаянья. Он готовился стоять так долго, но синда решил иначе. - Как ты… - прошипел он, давясь дальнейшим криком. Майя обернулся, довольно ухмыльнулся. - Освободить этого. - Я не могу, я не могу, - повторял синда, казалось, толком не соображая, где он и что происходит. Орки кинулись отвязывать его. Эленорэ тяжело дышал, давя крик. Боль в вывернутых руках еще можно было терпеть, а от предательства синда было сложнее. Но орать на него при майя он ни за что бы не стал. - Уведите, - коротко сказал майя и эльфа вытащили прочь. Подойдя к Эленорэ и глядя на него снизу вверх, он сказал: - А ты не переживай. Еще будет возможность отыграться. Потом отошел, сел в кресло, сделал знак орку, стоявшему у жаровни. - Чтоб вы сдохли, - на этот раз Эленорэ уже не выдержал. - Морготовы выползни. Майя только улыбнулся. Одному было легче и теперь Эленорэ уже не стеснялся.Поэтому хозяину рудника сполна довелось насладиться нолдорскими ругательствами и проклятиями. Проклиная. легче было терпеть, так что застонал он только в самом конце, когда силы были уже на исходе, а ругательства пошли по четвертому кругу. - И на тебе отыграются… когда-нибудь… когда эту крепость сметут… - сообщил он майя, когда сознание уже путалось. - Обязательно. В следующий раз буду рад видеть тебя вместе с твоим калечным дружком, - прошипел ему майя на прощание, когда орки, окатив пленного водой для бодрости, снимали его с дыбы. Руки вправили - все-таки эльфу еще работать. Старательно, но не слишком умело, определяя успешность процедуры по тому, щелкнуло у того в плече или нет. Эленорэ только зашипел от боли - сил ругаться уже не было, а последние слова наполнили душу липким страхом. Но он еще сохранял сознание, пока его волокли к пещере. Решетку открыли, эльфа втолкнули и оставили у порога, сами разберутся, там сотня рабов, уж найдется, кому помочь. Почти сразу от стены у самой решетки отделилась тень, Алькарин, спотыкаясь, кинулся к брату. - Что б они все провалились, - Эленорэ прошептал это тихо и с ненавистью. Встать он не мог, лежал, как оставили. - Эленорэ, - Алькарин дышал прерывисто, словно только что плакал. Но после яркого света в пыточной, в жилой пещере казалось совсем темно и лица его видно не было. - Ты можешь встать? На меня обопрись - сможешь? - Прямо сейчас не могу… погоди… хотя нет.. я потом точно не встану. Давай, - Эленорэ начал подниматься, сам не понимая, сможет это сделать или нет. - Алькарин, какие они сволочи, ты не представляешь… - он чувствовал, что говорит какой-то полубред, но остановиться не мог, нервы, как тетива лука натянутые в пыточной, еще не расслабились. - Тише, осторожнее... - Алькарин подхватил его под руку, стараясь не задеть ран, он-то видел сейчас достаточно хорошо. Скрипнул зубами, сам начал вставать. - Давай... или я позову еще кого-нибудь. - Я сам… - Эленорэ попытался уцепиться за него, но потом застонал. - Хотя нет… позови. Алькарин отпустил его, выпрямился, но тут же снова нагнулся. - Элион идет. Не нужно звать. Шаги босых ног и звяканье цепи по камням приблизились, Элион присел рядом. - Сам встанешь или тебя отнести? - вопрос был задан совершенно серьезно. - Я могу. - Я сам, - упрямо повторил Эленорэ, цепляясь за него, и тут же обвис и тихо застонал, едва они поднялись. - Алькарин, отойди... - сказал Элион, подхватывая Эленорэ под колени. Эленорэ попытался возражать, но уже довольно вяло. - Элион, - спросил он, когда они уже почти дошли, - а этого синду… вернули? - Который там был вместе с тобой? - Элион говорил ровно, словно и не было тяжелой ноши. - Да. А что? - Он… - Эленорэ сперва прервался, но потом договорил: - меня бросил там… решил, что лучше только я, чем и я, и он… Элион остановился: - Вы здесь спите? - это был вопрос к Алькарину. Дождавшись кивка, медленно опустил Эленорэ на подстилку. Тихо сказал: - А чего ты от них ждал? - Я думал, они не такие трусы… - это прозвучало почти жалобно. - Спасибо. - Тут многих сломали... - Элион пожал плечами. - Я пойду, спать очень хочется. - Спасибо, - прошептал Алькарин. - Спасибо, - повторил еще раз Эленорэ, утыкаясь лицом в тряпки. - Эленорэ, я воды принес, кувшин у наших попросил, - тихо зашептал Алькарин. - Ты же хочешь пить, да? Я по себе знаю. Налить тебе? Будешь? - Да, - ответил Эленорэ, поднимая голову. Ему было больно, но он был еще слишком взвинчен, чтобы уснуть. Даже попытался подняться сам, но быстро вспомнил, что не стоит и лег обратно. - Как он тебя бросил? Я не понимаю, - Алькарин налил воды в миску и, пристроив голову Эленорэ себе на колени, поднес ее к его губам. - Пей давай. - Этот… нам дал выбор… - в перерывах между глотками бормотал Эленорэ, - или остается кто-то из нас, или получаем оба… он струсил… - в голосе слышалась не то обида, не то злость. - Наверное, решил, что ты точно не откажешься, - прошептал Алькарин. А потом неожиданно горько и отчаянно выдохнул: - Зачем ты вообще это сделал? Нардиль мне все сказал! - Не знаю… нашло что-то, - другое время Эленорэ бы пошутил, что ему стало завидно, но сейчас мысли путались и он говорил то, что приходило в голову, без разбора. - Я бы не решился, наверное… если бы еще пару секунд помедлил… Ну а кому еще? - он повернул голову к Алькарину. - Асталиону ребра переломали недавно, а кто еще… Ну и не убил же он меня! Только… - он вдруг резко погрустнел, - кажется, я дурак. - Кроме Асталиона и Нардиля еще полно народу, - назвать Элиона Алькарин не смог, после того, как тот им помог. - Почему дурак? Ну то есть да, разумеется - потому что вообще это сделал. - Он всё равно бы забрал… позже, он сам сказал… так что какая разница, - Эленорэ помотал головой, показывая, что больше пить не хочет. Но не успокаивался пока: - Я на него ругался. Всеми словами, какие знал. И кажется, что-то ещё вспомнил… - Поэтому дурак? Алькарин убрал миску, но остался сидеть, как сидел, только теперь гладил Эленорэ по волосам. - Да… он же теперь запомнит… - Эленорэ попытался пошевелиться, скрипнул зубами. - Я так пытался быть осторожным… и вот. - Он и так нас помнит. Но ты... - Алькарин резко вдохнул сквозь зубы. - Подумай, как мне было? Ладно. Хочешь есть? - Хочу. Но меня тошнит. Не знаю, проглочу ли… Но надо, - Эленорэ повернул голову, ловя его взгляд. - Прости. Я не подумал. Прости. - Ты делай, как знаешь... просто я не ожидал. Попробуй поесть, там сегодня почти одна вода. Алькарин потянулся за другой миской. - Я тоже… я не знаю, так получилось… - Эленорэ постепенно успокаивался. - Так нельзя было… хотя я не знаю… может, правильно… - Получилось, значит получилось... - Алькарин поднес ему миску с жидким, непонятного цвета и вида варевом. - Поешь... я знал, что ты вернешься, оставил для тебя. Эленорэ слабо улыбнулся. - Знаешь, сейчас так хорошо, несмотря на то, что всё так плохо, - тихо сказал он. - Пусть он лучше... выбирает меня, - сдавленно добавил и отвернулся. - Кому это лучше? - Алькарин задохнулся от негодования, а рука дрогнула, едва не вылив содержимое на Эленорэ. - Мне... лучше самому, чем смотреть. Это вообще невозможно... - судорожно вздохнул, - прости, я совсем не то, кажется, несу. Алькарин вздохнул. - Бедный ты... но смотреть действительно невозможно. Даже.... даже на того, кого не знаешь. - Алькарин, он сказал, что в следующий раз будет оад видеть нас обоих, - Эленорэ повернулся к нему и прозвучало это жалобно. - Зачем я на него ругался... - и тут словно что-то вспомнил. - А, ещё... сейчас... я поем и скажу тебе кое-что важное... - Подумаешь, новость, - пробормотал Алькарин. - Ты здесь точно не при чем. Ешь... давай. Эленорэ попытался что-то проглотить, но через несколько глотков остановился. - Тошнит... - Ну, тогда потом. Я оставлю это здесь. Алькарин отставил миску, высвободил свое колено из-под затылка Эленорэ. - Сейчас я тоже лягу и все мне скажешь... Он улегся на спину, не как обычно, и придвинулся ближе. - Моя очередь быть подушечкой. Иди сюда... Эленорэ положил голову ему на плечо, но потом вздрогнул. - У тебя же у самого все болит... - Уже нет. Не больше, чем когда я сам лежу... Лежи, просто не ерзай особо... Той же рукой, на плече которой Эленорэ лежал, Алькарин чуть приобнял его, за шею. Прижал к себе. - Все еще хочешь сказать важное? - Да, - Эленорэ осторожно подвинул голову, а потом замер, честно стараясь не ерзать. - Мы поговорили с Асталионом в перерыве. Алькарин, этот рудник, говорят, близко от поверхности... - Думаешь, возможно пробиться наверх? Они наверняка проверяют… - Я не знаю… но это лучше чем, если глубоко под землей. И если возможно, мы обязаны попробовать. Нужно проверить. Асталион ещё сказал поговорить с Нардилем. Может быть, мы не одни такие, кто хочет попробовать. - Лучше... может, если обвалится и нас при этом не убьет, то появится возможность выбраться отсюда. Мало вероятности, но больше, чем если бы мы были очень глубоко. Эленорэ чуть повернул голову и посмотрел на него. Во взгляде была безуминка. - Может, поверхность совсем близко, а мы не знаем. - Нет. Я бы почувствовал. - Жаль, - Эленорэ вздохнул. Потом насторожился: - Ты же специально не искал? - Эленорэ, - мягко сказал Алькарин. - Я не искал, но я чувствовал гору. Монолит. Как я мог не понять, что в каком-то месте ее нет? - Хорошо, что не искал, - пробормотал Эленорэ. - Это тяжело. Давай еще поговорим с Нардилем. Асталион ещё сказал, что здесь где-то есть выход. Кто-то даже бежал… правда, потом все это закрыли… - говорил он уже вяло и медленно. - Давай, мы не станем с ним говорить прямо сейчас? - у Алькарина в голосе появились странные интонации, словно он говорил с ребенком. - Он спит. Все спят. И нам тоже нужно... - Не будем. Я тебе завтра всё понятней расскажу. Мысли сейчас путаются, - Эленорэ вздохнул. - Вот и не думай ничего. Давай я тебе... спою, чтобы спалось лучше. Пением это по-прежнему нельзя было назвать, но сила слова никуда не делась, пусть и не было голоса. Может, и лучше - тихий шелест произносимых нараспев слов вряд ли мог услышать кто-то, кроме Эленорэ. Эленорэ затих раньше, чем песня закончилась, и кажется даже уснул.