Эту песню не задушишь...

Эленорэ оказался прав - утром его подняли вместе со всеми. Растолкали и Алькарина но, потыкав пальцем ему в живот, орк решил, что еще рано. Пусть денек полежит, а то потом проблем не оберешься. Эленорэ дернулся было: решив, что Алькарина тоже поднимают, он подумал отвлечь внимание на себя, но орки быстро отстали, и он пошел к выходу. Нардиль глянул на него, быстро сказал: - Встанешь со нами. Элион удивленно глянул на него, но пожал плечами. - Элион, мы втроем пойдем, - объяснил Нардиль. - Вы поработаете, а я... поищу жилу. Все равно это нужно когда-то делать. Эленорэ молча кивнул. Ему было все равно, еще на выходе из пещеры начала кружиться голова и он с трудом представлял, как дотянет до конца дня, поэтому сосредоточился на том, чтобы двигаться, а на остальное, даже на удивление, сил у него уже не хватало. В шахте Элион тоже посмотрел на него и сказал: - Давай сейчас трещин наделаем, дальше я сам, а ты садись отвал разбирать. Там бывают пропущенные крупинки. Если Нардиль правда решил сегодня геройствовать, то помощи от вас обоих мало будет. - Давай наделаем, а там поглядим, - Эленорэ был сосредоточен и казался мрачным. - Вы просто ничего не понимаете, - хмыкнул Нардиль. - Лучше потерять день, зато потом горя не знать. Элион пожал плечами и взялся за кирку. Эленорэ в их спор не вмешивался. В конце концов, тут каждый сам за себя решал, геройствовать или нет. Молча взял клин, и приставил его к стене, стараясь встать так, чтобы было устойчивей. За грохотом работы не было слышно и видно, чем занят Нардиль - тот стоял ближе к выходу, чтобы им не мешать. Элион, казалось, не уставал вообще и вбивался в горную толщу до тех пор, пока Эленорэ был в состоянии помогать. Эленорэ не рассчитывал, что сил его хватит надолго, но из гордости продержался до тех пор, пока голова не начала совсем уж отчаянно кружиться и не пришлось держаться за стену, чтобы не упасть. Он проглотил комок обиды: не то на себя, за слабость, не то на Элиона, за то, что у того получается так лихо, и снова поднял руку с клином. Она дрожала, но казалось, что еще ненадолго сил хватит. В какой-то момент Элион опустил кирку, коротко сказал: - Все, отгреби отвал и отойди пока, тут тесно будет вдвоем, - словно почувствовал, что Эленорэ на пределе. Пока он отбрасывал породу, руки пару раз срывались, и камни царапали руки. И отодвинув, Эленорэ сел разбирать не сразу, а сперва отдышаться чуть-чуть. А потом посмотрел на Нардиля - как он там? Нардиль стоял поодаль, ближе к выходу и что-то рисовал или писал на каменной стене концом клина. В полумраке шахты было сложно понять, насколько он в порядке, но одной рукой он не то опирался на стену, не то как раз пытался "слушать". Эленорэ решил ему пока не мешать, но он помнил, что значит здесь “слушать горы” и время от времени посматривал в его сторону. Нардиль продолжал медленно перемещаться вдоль стены, иногда делая пометки, и где-то через час поманил Эленорэ рукой. Эленорэ разбирал завал, злясь на то, что получается очень медленно - кучка, казалось, не росла вовсе - и увидев знак Нардиля, резко встал. - Что такое? - Показать хочу кое-что, - Нардиль был бледный и весь чуть заметно дрожал, будто от холода, но голос звучал ровно. - Иди сюда. Ты раньше... металлы и камни искал? - Да, - Эленорэ качнул головой. - Но нечасто. - Смотри... вот... видишь... - Нардиль показывал на изрезанную и искрошенную стену. - Чуть блестит. Это признак того, что рядом золото. Без... без необходимости вслушиваться в гору. - Но ты слушаешь, - Эленорэ проследил за его рукой. - Да, потому что это попадается редко... обычно стараюсь по-другому. Но не всегда этого достаточно. Мы третий день не добираем... только за счет остальных выравниваемся. - Здесь только этот признак? Или есть еще? - Есть еще... Нардиль повел его по выдолбленному штреку, объясняя и показывая то, что знал сам. Иногда он прикасался ладонью к стене и надолго умолкал. Потом вдруг мягко повалился вперед, на Эленорэ и одновременно с этим где-то далеко ударили железным ковшом об бочку, отмечая время перерыва и воды. Эленорэ едва успел подхватить его, но удержать уже не смог, только опустился вместе с ним на пол, смягчая падение. Вгляделся в лицо, проверяя в сознании ли тот. Нардиль не реагировал ни на что, глаза были закрыты, но дыхание разобрать было можно. Удары кирки стихли, Элион позвал: - Вы слышали? Принесете воды? - Элион, он без сознания, - Эленорэ осторожно опустил Нардиля на пол. - Посиди с ним. Я сейчас принесу. Элион подошел, вытирая со лба пот рукой - та заметно дрожала. - А я его предупреждал. - Я сейчас принесу воды, - Эленорэ быстро поднялся, но и ему тоже пришлось держаться за стену. И вышел, настолько быстро, насколько мог. Наскоро умывшись и напившись у бочки, он принес воды, поставил кувшин рядом с Элионом. - Держи. Давай умоем его, может быть, ему станет лучше. - Попробуй. Но вообще это не первый раз. Эленорэ намочил край рубахи и вытер Нардилю лицо, а потом и сбрызнул. - Долго он так? - Не знаю. Пусть лежит, очнется рано или поздно... может, хоть отдохнет. Элион оперся о стену и долго пил, явно пытаясь растянуть удовольствие. - Вы так часто делаете? - Эленорэ тоже прислонился к стене, ловя недолгие минуты отдыха. - Редко. А ты часто споришь с майя? Эленорэ содрогнулся от воспоминания. - С этим первый раз. - С этим... о как, - Элион хмыкнул. - Много было? Я не Аман имею ввиду. - Я не знаю, что ты понимаешь под спорить. Мы очень долго бодались с… Жестоким, но он всё равно победил. А с этим… если ругать его последними словами, то легче терпеть боль. Но тогда я его ещё боялся. А в последний раз он перегнул палку. Я думал, что он убил Алькарина и теперь терять уже нечего. Он ошибся, слишком далеко зашёл. Потому что если мы один раз перешли эту черту, то второй раз уже не так страшно повторить… - Я вот и про первый раз не уверен, потому стараюсь друзей не заводить, - Элион вздохнул. - Хорошо, что он жив остался. - Мне показалось, вы с Нардилем друзья, - Эленорэ удивленно посмотрел на него. - Не настолько... работаем давно вместе. Надеюсь, он не сочтет нас достаточно друзьями. - Ты тоже у него был? - Был, да. Давно. И один... к счастью. - Я думал, ничего не может быть страшнее. Но оказывается, может. Алькарин сказал вчера, что лучше умереть, чем умереть позже и с искалеченной душой. Он прав. Поэтому… думаю, ты и в первый раз всё поймёшь, если… что. Но ты ведь хорошо работаешь. И если быть осторожным, и… - он чуть усмехнулся, посмотрев на Нардиля, - не заводить друзей, то вряд ли ты с этим столкнёшься. - С этим да, надеюсь. Но одному там тоже приятного мало. Он любит тех, кто покрепче, кто долго остается в сознании. - Мне говорили. Пусть провалится. Когда-нибудь… провалится. Обязательно, - сказал Эленорэ резко и со злостью. - Обязательно. Давай работать. Нардиль, может, к вечеру только очнется. И хорошо бы не зря. Элион поднялся и дальше уже не разговаривал, в пыли и грохоте это было невозможно. От орочьих проверок, насколько хорошо заживают раны, Алькарин едва не потерял сознание, но, видимо его разом побелевшее лицо сказало достаточно и от него отстали. И он просто лежал, то проваливаясь в полудрему, то просто глядя в никуда и думая о том, что сейчас делает Эленорэ и все ли у него в порядке. На Аннаэля старался не смотреть вообще. Аннаэля подняли, несмотря на то, что он был почти так же бледен, и он сейчас вяло копошился около котла, очищая миски. Часа через два, когда с этим было покончено, он подошел к Алькарину и присел в паре шагов от него. Молча. Алькарин глянул на него и снова отвернулся. Пусть сидит. Может, его так орки не станут гонять, вроде как при деле. Через некоторое время Аннаэль вздохнул. - Тебя нужно перевязать. - Эленорэ вернется, перевяжет, - нехотя ответил Алькарин. - Он вернется усталый, и хорошо, если сможет сам принести поесть. Его слишком рано погнали в шахты. - Тогда обойдусь. Или кто-нибудь еще. Алькарин говорил, не поворачиваясь, голос был глухой и бесцветный. Вчерашняя обида, от которой его трясло и душили слезы, словно сгладилась, притухла, как боль из острой и режущей переходит в монотонно ноющую. - Все устанут, - Аннаэль снова вздохнул. - Не ты ли недавно отчитывал своего брата за то, что он отказывается от лечения? - Если бы я знал... если бы мог подумать... не отчитывал бы. И не защищал бы тебя, - голос все-таки сорвался, Алькарина снова затрясло и он, злясь уже на себя, выдавил: - Делай, что хочешь. Мне все равно. Аннаэль слегка усмехнулся. - Чтоб бы ты знал? Ты что-то знаешь? - Выходит - ничего. - Ничего не знаешь, а выводов сделал на год обид. - Я достаточно услышал, - Алькарин резко отвернулся к стене, не обращая внимания на боль. Слезы сдерживать тоже не получалось, он вообще разучился, похоже, хоть как-то держать себя в руках. - Аннаэль, ты хотел перевязку сделать? - Мне будет трудно сделать это, если ты будешь лежать вот так. Аннаэль говорил спокойно, но голос словно омертвел. Алькарин повернулся на спину, даже лицо не стал закрывать. Глупо да и все равно понятно. Аннаэль кивнул сам себе и медленно стал разматывать повязки. Он не торопился и движения были как и всегда осторожными. Со вчерашнего дня бинты кое-где пропитались кровью и прилипли, нужно было отмачивать. Алькарин лежал молча, смотрел в потолок, глотая слезы. Но ни на одно движение Аннаэля не издал ни звука. Аннаэль работал молча, и только однажды нахмурился, когда пришлось буквально отдирать прилипший бинт. Он и сам закусил губу при этом, словно ему тоже было больно и если бы кто-то его сейчас увидел, то разница между ним сейчас и тем, кем он представал перед остальными обычно - разительна. Сейчас он был живее. Но когда все было закончено, прежнее выражение вернулось на его лицо. Алькарин медленно выдохнул сквозь стиснутые зубы, терпеть боль, когда и так от нее устал, было тяжело. Хотелось пить, но он сейчас скорее бы удавился, чем попросил. Но Аннаэль хорошо знал, что после таких процедур обычно мучит жажда. Он накапал в миску лекарства и пересел поближе. - Сперва выпей это. Алькарин сделал глоток, подавился и закашлялся, со стоном вцепившись пальцами себе в горло. Аннаэль отодвинул чашку, протянул руку, словно хотел помочь, но потом не стал касаться. Приступ длился не очень долго, но когда закончился, Алькарин чувствовал явный вкус крови. Сглотнул, морщась от тошноты, потом глянул на Аннаэля и спросил: - Что я тебе сделал плохого? Аннаэль, очевидно, удивился. - С чего ты взял, что ты мне сделал плохо? - А за что ты со мной так? - Как? Я тебя лечу… и не мучаю? Нужно было убить? - в его голосе послышалось странное выражение. - Нет. Я знаю, зачем и почему ты... лечишь. Вчера. За что ты со мной так? - Алькарин смотрел теперь прямо на него, глаза высохли, но оставались покрасневшими. - Как? - Аннаэль опустил чашку на пол, устало глядя на него. - Если тебе плевать, если наша благодарность тебе... "вот где сидит"... ну говорил бы об этом сразу. Чтобы я иллюзий не строил.. а если нет, то что я тебе сделал плохого? Что нужно было мне все это говорить. Зная, что я благодарил искренне. Что причинишь боль. Аннаэль чуть сжал губы, словно хотел что-то сказать, но сдерживался. - Да, пожалуй, мне не стоило этого говорить. - Да говорил бы сразу, честнее было бы. Аннаэль только пожал плечами. - Как ты по твоим представлениям я должен был это сделать? В нем словно сидело еще что-то невысказанное, но это он не озвучил. - Не нужно было мне помогать больше... больше, чем ты должен. Алькарин с размаху врезал рукой по стене, сбил костяшки, но даже не заметил. - Кто может эту меру определить? В миске оставалось еще немного настойки и ее нужно было допить, но Аннаэль не двигался, словно ожидая, когда Алькарин успокоится. - Я не хочу больше об этом - сквозь зубы ответил Алькарин. От нервной встряски, от обиды снова начинала болеть рука и он хотел, чтобы Аннаэль убрался уже. - Мне этот разговор причиняет боль. - Мне тоже. Но ты сам его начал, - Аннаэль протянул миску. - Тебе нужно это допить. - Тебе тоже? - дернулся Алькарин. - Вот как, значит... ну конечно... не хочу я ничего пить! Не трогай меня вообще! Тебе плевать, ну так и иди туда, к своим. Он отмахнулся рукой, пытаясь оттолкнуть миску с лекарством. Аннаэль просто убрал миску так, чтобы Алькарин не смог дотянуться и разлить содержимое. Но не ушел. - Тебе нужно это допить, - упрямо повторил он. - Попробуй меня заставить, - Алькарин посмотрел на него и во взгляде мелькнул отголосок пережитых допросов и уверенность в том, что заставить его что-то сделать очень нелегко. - Я не могу тебя заставлять, - Аннаэль покачал головой. - Просто тебе нужно это допить. - Тебе же плевать, - напомнил Алькарин. Рука болела так, что в глазах темнело и он, стиснув зубы, попробовал повторить вчерашний способ - с нажимом двинул культей по полу, заставляя браслет повернуться в ране. - Что ты делаешь? - вместо ответа нахмурился Аннаэль. - Зачем ты делаешь себе еще больней и отказываешься от того, что боль снимает? - Это пойло ее не снимает, - отрезал Алькарин. - Эту - нет. - Но оно укрепляет и быстрее заживляет другие раны, - Аннаэль был упрям. - Оставь меня уже, а? Это из-за тебя все снова началось, - Алькарин едва не плакал. Аннаэль вздохнул и вид у него сейчас тоже был не очень счастливый. - Но тебе нужно это допить. Алькарин молчал, потом снова двинул рукой, но в отличие от вчерашней ночи, сейчас это не помогало. он был слишком взвинчен и стало только хуже. - Допей, пожалуйста, - сказал Аннаэль. - Тогда я принесу тебе воды и отстану, как ты хочешь. - Что ты ко мне пристал? Я выздоровлю и без этого. Не переживай, ничего тебе не будет. И воды мне не надо. Мне ее принесет тот, кому на меня не плевать. Аннаэль втянул воздух сквозь зубы. - Я не сказал, что мне плевать, я сказал, что мне не нужна ваша благодарность. А остальное ты уже додумал сам. Но я перед тобой оправдываться не собираюсь. Допей и я уйду. - А мне не нужна от тебя помощь. - Когда ты умирал, вы с братом были иного мнения. Если ты действительно хочешь меня отблагодарить, дай мне закончить то, что я начал. Все равно, ради меня или ради себя. - Не хочу... - Алькарин шептал уже почти жалобно, и явно начинал заговариваться. - Я не буду. Я не хочу... не надо... не надо. Пусть перестанет... Он обхватил правое плечо рукой, головой начал мотать из стороны в сторону. - Нет, я не могу так, - пробормотал Аннаэль. Потом поставил миску рядом на пол, и пересел так, чтобы оказаться за головой Алькарина. Положил руку ему на лоб и закрыл глаза. Рука довольно быстро потеплела, но и целитель побледнел почти сразу. - Сп... - начал Алькарин, а потом осекся, опомнившись. И вдруг заревел, уже не пытаясь как-то спрятаться или сдержаться, горько, захлебываясь слезами. - Ну что ты, хватит, - тихо сказал Аннаэль. - Я бы сказал, что тебе нельзя нервничать, но ты ведь все равно будешь… Он с трудом поднял вторую руку и провел ею по щеке Алькарина, стирая слезы. Алькарин, уже не помня, с кем только что спорил и даже не помня обиды, чувствовал сейчас только полную, отчаянную потерю. Вот могло же быть хорошо... вот как сейчас. Все и так плохо, ужасно, страшно... и смерть рядом и страх потерять все и невозможность помочь. А если еще и свои... Он бормотал это вслух, сам не очень соображая, что делает и что говорит. Аннаэль молча сидел рядом и тепло от руки медленно проникало дальше и дальше, снимая боль. Но боль не ушла полностью, когда он отнял руку и сполз по стене на пол. Алькарин повернулся к нему, приподнялся на локте и рывком подполз ближе. Потом еще. А потом вытянулся рядом, прижался лбом ко лбу и молча начал гладить по голове. Все еще всхлипывая. Аннаэль молча лежал с закрытыми глазами, но по дыханию было заметно, что он жив и не в обмороке. Просто, похоже, очень сильно устал. - Ты что, боишься этого... хозяина рудника? Что специально так говоришь... - Алькарину казалось, что это полный бред, но что-то такое он уже слышал... или видел. Гилдор... Аргон… - Агларин… я устал, - прошептал Аннаэль, не открывая глаз. То ли это был ответ на вопрос, то ли он просто не мог говорить. - Осторожней… раны разойдутся. - Не разойдутся, я так уже лежал, - буркнул Алькарин, но потом добавил более мягко. - Я... осторожно. Руку он тоже не убрал. Аннаэль едва заметно кивнул, и уткнувшись лицом в пол, кажется, уснул. Алькарин обнял его за шею, тоже замолчал - все это вымотало его так, словно он только что выдержал аудиенцию у Саурона. Спать не спал, не мог расслабиться, и вздрагивал на каждый шорох, но глаза закрыл. Через пару часов Аннаэль то ли проснулся, то ли просто пришел в себя. Он вздохнул, шевельнулся и медленно сел. Потянулся к миске, выпил пару глотков, потом подвинул ее поближе к Алькарину. - Допьешь потом. - Нет уж. Сейчас, - Алькарин глянул на него снизу вверх. - Как хочешь, - Аннаэль поднялся с видимым трудом, и медленно переставляя ноги, пошел к бочке с водой. Алькарин молча смотрел ему вслед. То Аннаэль намертво прицепился, требуя, чтобы он выпил лекарство и запрещая ему двигаться, то "допьешь потом". Чтобы выпить, нужно было сесть или перевернуться на живот, и он пока не спешил. Аннаэль дошел до бочки, посидел немного, попил, потом набрал воды и пошел обратно. Алькарин чуть приподнялся, пытаясь понять, к нему он идет или нет, но потом передумал. Стиснул зубы и перевернулся на живот, потом подтянул к себе миску. Аннаэль шел в его сторону, но очень медленно, часто останавливаясь у стены. Добравшись, он тяжело опустился и поставил миску рядом. - Так настаивал, чтобы я пил, - пробормотал Алькарин. - А когда я согласился - ушел. - Потому что сейчас... не надо настаивать... - тихо ответил Аннаэль. - Ты и сам выпьешь... Помочь тебе? - Мне тяжело самому. Помочь. Аннаэль посидел немного, собираясь с силами, потом подсунул руку Алькарину под затылок и слегка приподнял ему голову. Поднес миску к губам. - Пей... - Объясни мне, что случилось? - Алькарин делал паузы между глотками. - Иначе я снова придумаю себе все сам. Почему ты... тогда говорил так, будто мы оба тебе очень неприятны и ты делаешь все только потому, что должен. А сейчас снова по-другому. - Вы мне не неприятны, - Аннаэль тоже говорил медленно. - Но мне тяжело здесь… и говорить об этом тяжело… лучше пей… - А мне больно быстро. Глотать больно, - Алькарин впервые был чуть ли не доволен этим фактом. - Всем здесь тяжело. Поэтому нужно... хотя бы своих не бить. - Да, - сказал Аннаэль, придерживая миску. - Может, и нужно. А ценить чужой труд нужно, как думаешь? - Ты сам сказал... что тебе плевать на мою благодарность, - Алькарина снова едва заметно затрясло, он подавился водой. - Ты не ответил на вопрос. Поясню, - Аннаэль говорил урывками. - Я отдаю все силы, чтобы спасти тебе жизнь, потом прихожу в себя и вижу, что ты то пытаешься куда-то ползти, то говоришь, хоть тебе это и вредно… Заставить молчать тебя не может даже твой брат, у меня сил хватает только на то, чтобы остаться в сознании самому, а потом ты говоришь про благодарность. Хорошая картина получается… - Я думал, он тяжело ранен... мне показалось, что орк его сильно ударил, - вскинулся Алькарин. - А кто, кто мог помочь? Никого же не было... Ты бы смог просто лежать и смотреть? - А потом, когда говорил, что думал? - Я чувствую. Как больно, а как нет... А ты что думал, когда говорил? - Думал слишком много того, о чем я не хочу говорить. А я знаю, когда вредно, а когда нет. - То... что сделал, было куда вреднее, - тускло сказал Алькарин. - Я тоже иногда ошибаюсь, - Аннаэль пожал плечами. - Пить еще будешь? - Нет. Спасибо. - Опять отказываешься? - Аннаэль нахмурился. - Видимо, тебе виднее, хочу я еще пить или нет, - пробормотал Алькарин. - Тогда сам себе ответь. - Агларин, ты специально начинаешь капризничать именно тогда. когда я устал сильней всего? Или ты думаешь, что только тебе одному здесь больно и плохо? - Ну я правда больше не хочу... Зачем ты вообще тогда спрашиваешь? - Алькарин дернулся, чтобы убрать голову с его руки. - Чтобы узнать будешь ты еще или нет. Но ты отвечаешь так, что непонятно: или ты и правда не хочешь, или на тебя снова что-то накатило. Руку Аннаэль убрал сам. - Нет. Не накатило. Я просто не хочу больше... - Алькарин помолчал, потом все-таки сказал: - Очень холодно только. Ты... можешь меня накрыть чем-нибудь? - Сейчас поищу что-нибудь, - Аннаэль начал подниматься. - Еще что-то нужно? Скажи лучше сразу, я второй раз могу не встать. - Не ищи, просто соломы от подстилки сгреби на меня... Или тряпок. Больше ничего. Аннаэль выполнил его просьбу. - Я тоже пойду лягу, если не поднимут. Но недалеко, так что если что-то будет нужно, зови меня. Алькарин не ответил, только чуть повернулся, прижимая ком тряпок к животу, и замер, пытаясь согреться. То ли от усталости и некогда смертельных ран, то ли от потери крови, но мерз он сильно. Аннаэль слегка отодвинулся от него, повозился в стороне и сам лег. - Постарайся поспать, - зачем-то сказал он очевидное. Алькарин кивнул. Объяснять, что заснет он, только если согреется, или если уж совсем потеряет сознание, не стал. Молча лежал, вслушивался в далекий шум, грохот, треск породы - ждал шагов. Аннаэль пару часов то ли пролежал, то ли проспал, а потом вскинулся с коротким вскриком. Алькарин приподнял голову, но он лежал спиной и пришлось сперва повернуться. Потом окликнул: - Аннаэль. Целитель с видимым трудом поднялся на локте и сел. - Сны здесь отвратительные, - пробормотал он. - Хоть не спи вовсе. - Там, наверху... еще хуже, - сказал Алькарин. - Особенно, когда едва живой, тогда сложно различать реальность и сон. А в снах все продолжается... как нарочно их кто-то нагоняет. Аннаэль тут понял, что Алькарин не спит и нахмурился: - Ты почему не спишь? - Холодно. И брата жду. - Я же сказал… - начал было Аннаэль, но потом оборвался и пожал плечами. - Согреться здесь тяжело, это верно. Алькарин опустил голову, прижался щекой к подстилке. - Я из тех нолдор, что пришли сюда через Хэлкараксэ. У меня с холодом... вообще сложно. Аннаэль вздохнул, как-то скрипяще, словно старик из эдайн, потом принялся стягивать с себя рубаху-накидку. На грязной коже обнаружились шрамы, и старые, и несколько недавних, некрасивых и рваных. Кое-как сняв, он придвинулся и укрыл рубашкой плечи Алькарину. - Я не это имел ввиду, - дернулся нолдо. - Сам замерзнешь. - Да ну, - отмахнулся целитель и потянулся за миской с водой. - Ну и зря, - прошептал Алькарин. Спорить больше не стал, а на воду, не удержавшись, бросил жадный взгляд. Аннаэль поднял миску. - Будешь? - посмотрел на него и кивнул. - Будешь. Алькарин ничего не сказал, тот и так понял. Но когда Аннаэль приподнимал его голову, оперся на локоть, стараясь подняться и сам тоже, не наваливаться слишком сильно. Напоив нолдо, Аннаэль допил остатки сам, потом глянул в сторону бочки, но подниматься не стал. Вместо этого начал подгребать к ним остатки соломы и тряпок, которые еще лежали в непосредственной близости. Разговора он не заводил, и вообще казалось, что деятельностью скорее пытается что-то заглушить, чем принести пользу. Алькарин решил, что это для того, чтобы охрана не решила, будто тот бездельничает. - Ты просто сядь рядом со мной и что-то делай, они же тупые, - сказал он. Аннаэль искоса глянул на него: - Что ты имееешь в виду? - Орков. Чтобы не трогали. - Аа… - вяло протянул целитель и сел поближе. Набрал мелких тряпочек и стал что-то из них вязать. - Я больше спать хочу. - Попробуй, - с сомнением сказал Алькарин. - Но они вон... смотрят. - Сегодня я уже боюсь спать, - Аннаэль покачал головой. - Я бы спел... но голоса совсем, совсем нет. И сразу очень больно, я уже проверял, - хмуро сказал Алькарин. - Здесь стены слишком сильно давят, песней не спасешься, - лицо у Аннаэля стало такое, словно он съел что-то очень горькое. - И приходят во снах. - Кто приходит? К тебе - кто? - Просто образы и дурные сны. Тебе тоже снятся кошмары? - покачал головой Аннаэль. - Да, - сказал Алькарин. - Только... все как наяву, ярче, чем было на самом деле. Он коснулся пальцами своего бока, там, где под двумя рубашками, своей и Аннаэля, навсегда впечатались в кожу следы огненного бича. - Балрог... часто его вижу. Наверное, потому, что очень боюсь... А еще часто вижу, что снова попал наверх, и ничего не закончилось. Или что брат умер... или пропал. - Я бы хотел тебе помочь, - Аннаэль вздохнул. - Но я уже достаточно долго здесь, и научился быть с собой честным. Я не все могу, и могу… очень мало. Выхода только два: или смириться со страхами, или бороться с ними… Я пробовал бороться. Мне не помогло. - Когда я чувствую, что Эленорэ что-то снится... такое... я глажу его по плечу и что-нибудь тихо говорю. Кошмар отступает. И он тоже... несколько раз я просыпался от того, что он звал меня по имени. - Хорошо, когда есть кому звать. Но я говорил о том, чтобы окончательно с ними проститься. Наверное, здесь это невозможно. - Наверное, здесь никак... Или перестать бояться. Вообще, чего бы то ни было, - Алькарин помолчал. - У меня один раз получилось... еще там, наверху. Аннаэль взглянул на него заинтересованно. - Расскажи? Алькарин помедлил, но потом все-таки заговорил: - Не уверен, что тебе поможет, но... когда я потерял руку, тогда только кисть, я понял, что Саурон меня сломает. Потому что это... в общем, оказалось, я очень такого боялся. Он прервался, потому что я не мог больше ни говорить, ни чувствовать что-либо, но я же знал, что он продолжит, как только я приду в себя. И продолжит с того, на чем закончил, раз уж нашел слабое место. Тогда... я ночь провел без сна. Просто заранее простился и с левой рукой и с жизнью. Отгоревал, отплакал... утром понял, что не боюсь. Что нечего терять, самое страшное со мной уже было. - И он не сломал, я вижу, - Аннаэль смотрел на него задумчиво. - Я думаю, он тоже это понял... потратил еще время, но к левой даже притрагиваться не стал... хоть сперва угрожал именно этим. Только... это плохой способ. - А здесь есть хорошие? - усмехнулся Аннаэль. - Есть, - с уверенностью сказал Алькарин. - Многие боятся здесь... привязываться к кому-то, или показывать, что кто-то близок. А в этом и слабость и сила. Непонятно, чего больше. - По-твоему, это хороший способ? Почему же ты сам тогда делаешь ровно наоборот? - Я делаю наоборот? Нет... слабость как раз в том, чтобы не отказываться от дружбы и любви, даже здесь. И сила в этом же. Наверное, я бы много раз уже умер, но мне есть, ради кого жить. Не бросать же его здесь одного. - Говоришь, что хороший способ ни к кому не привязываться, а сам делаешь наоборот. Не понимаю тебя, - Аннаэль улыбнулся. - Но иногда мы сами не выбираем. - Нет. Хороший как раз тот, что выбрал я... но тоже не всем подходит. А вот попрощаться со всем, что было, чтобы не жалко было терять, это как раз плохой. Хоть и действенный. Алькарин поднял руку, потер горло. - Ты недавно запрещал мне говорить, а сейчас что вдруг? - Сейчас тебе уже стало лучше, - Аннаэль пошевелился и снова лег на пол. - Но ты прав, наверное, много все равно не стоит. - Нет уж, - проворчал Алькарин. - Теперь я буду... Он попытался перейти с шепота на нормальный голос и закашлялся, как и в прошлые свои попытки. Да и голоса толком не было. Аннаэль смотрел на него и, похоже, не собирался возражать. - Я тоже был здесь не один. Какое-то время. - Я помню. И знаю, что может случиться всякое, в любой момент. Но... мне кажется, я тут не из-за того, что замечательный работник. Аннаэль поднял бровь. - Я думал, ты смыслишь в рудничном деле. - Немного. Как любой из нашего народа. И, например, я смыслю то, что для работы в шахте нужно две руки. Эленорэ приходится работать... считай, что за двоих. Как бы я ни старался. - Я думал, ты хорошо смыслишь в рудничном деле, - поправился Аннаэль. - Выходит, нет? - Не особо. Я музыкант... был. Сейчас даже не знаю, кто я. - Тогда почему? Алькарин вздохнул. - Потому что... когда этот, хозяин рудника, меня ударил, Эленорэ попытался меня закрыть. Он все понял... и видимо, решил, что будет весело. Зато я жив. И здесь. - Судя по тому, что говорят, весело не стало, - поморщился Аннаэль. - Он молодец... - прошептал Алькарин, словно сам себе. - Не прогнулся... даже когда оказалось, что этот майя не просто пугает. Он молодец. Не уверен, что он отстанет, но смертью моей вряд ли продолжит угрожать. - Тогда может вы и ценность потеряете. Оба, - Аннаэль закрыл глаза. - Спасибо, друг, - хмыкнул Алькарин. - Но не думаю. - Отдохни, - Аннаэль не стал дальше говорить на эту тему. - Тебе это нужно сейчас. - Я не буду спать, я буду ждать Эленорэ... -- несмотря на это уверение, Алькарин чувствовал, что сон затягивает, туманит разум. - Хорошо, - Аннаэль не стал спорить, но и поддерживать разговор тоже больше не пытался. Казалось, он сам задремал. А Алькарин заснул без сновидений и проснулся лишь услышав топот тяжелых шагов и звяканье цепей по полу. Рудничного хозяина на приеме в этот раз тоже не было, но орки почему-то ярились, так что били всех, без разбора - кого за несданную норму, кого просто так. Одного и синдар едва не забили ногами насмерть, но того успели отбить и оттащить. Эленорэ пришел усталый, встрепанный и какой-то злой - общее настроение передалось и ему. Аннаэль, при появлении остальных, ушел на сторону синдар, словно передавая пост. - Ну, ты как тут? - спросил Эленорэ. - Отлично, - Алькарин приподнялся на локте, вглядываясь в его лицо. - Почти не болит уже. Ты... в порядке? - Да, - коротко ответил Эленорэ, опускаясь рядом. Сделал было движение лечь, но передумал. - Только орки лютуют. И устал. - Эленорэ, ты же сейчас пойдешь за водой и едой? Отнеси, пожалуйста, Аннаэлю его рубашку. Я не хотел брать, но он не слушал. А раздетым тут совсем холодно. Эленорэ устало посмотрел на рубашку, потом в сторону синдар. Вздохнул. - Хорошо. Дай посижу только чуть-чуть. - Может, я сам попробую? Встать? - после сна Алькарину казалось что это вполне реально, боли от раны он не чувствовал. - С ума сошел? - Эленорэ грозно глянул на него и начал подниматься. Подхватил рубашку. - Нет... просто мне правда лучше. Сиди пока, успеешь. Ладно, не буду вставать... но есть мне можно не лежа? - Не знаю, у Аннаэля спроси. Как хочешь, - невнятно пробормотал Эленорэ, потом с трудом поднялся и побрел на сторону синдар. Алькарин спрашивать ни о чем не стал, просто смотрел, не отрываясь, в спину брату. Когда тот двинулся обратно, к нему подошел Асталион, протянул две миски с супом. - Сегодня мы успели первыми. Взяли на всех, это ваше. Я думал, вообще кормить не будут, опрокинут котел. - Спасибо, - Эленорэ забрал миски. - Что с ними сегодня? - Один из наших немного понимает... то ли перебили часть из них за что-то, то ли пригрозили, что перебьют. Но и без перевода ясно: их вздрючили, - он произнес звучное слово из лексикона атани, - а они теперь срываются. - За что, интересно, - пробормотал Эленорэ и усмехнулся новому слову. - Можешь тоже заняться лингвистикой, - фыркнул Асталион. - Говорят, язык у них настолько примитивный, что учится мгновенно. Будешь понимать - за что. Эленорэ передернуло. - Не хочу я их язык учить, и так противно. - Мало кто хочет, - вздохнул Асталион. - А оно полезно. Ладно. Я пойду, хочу поесть горячего успеть. Пока не остыло. Эленорэ дошел до их места и тяжело опустился, ставя на пол миски. Руки дрожали от усталости. - Асталион предлагает учить орочье наречие, - слабо улыбнулся он. - Сам пусть учит, - буркнул Алькарин. - Зачем? - Говорит, полезно, потому что иногда узнаешь что-то… - Эленорэ посмотрел на миски. - Тебе помочь есть? - Приподними меня, я на тебя обопрусь... и попробую сам. Я бы на руку оперся, но тогда есть будет неудобно, не с пола же это делать. Мне кажется, уже можно... если что, я пойму. Эленорэ с сомнением посмотрел на него, но спорить не стал. Придвинулся ближе и поднял ему голову, чуть-чуть, словно опасаясь чего-то. Алькарин оперся на руку, помогая ему и заодно готовый удержаться, если что. Но резкой боли, которая появлялась на все его движения, не было, рана не беспокоила. - Все хорошо. Я сяду... обопрусь от тебя. Мне не больно. У Эленорэ все равно сомнения отражались на лице, но он Алькарина усадил, придерживая осторожно. словно хрупкую заготовку. Поставил миску на колени. - Давай, ешь. - Сейчас. Голова кружится, отвык я... - Алькарин с явным удовольствием оглядывался по сторонам, заодно прикидывая, не примчится ли сейчас Аннаэль. Потом взял миску, отпил немного через край. Эленорэ держал его обеими руками, словно опасаясь, что Алькарин упадет. Руки чуть дрожали, но он все равно сидел. - Что ты в меня вцепился? - с улыбкой спросил Алькарин. - Все хорошо, я вот так... на тебя и на стену обопрусь и падать мне некуда будет. А ты ешь. Как же хорошо... не все время лежать. - Я боюсь. Нервный стал, - признался Эленорэ, но потом чуть отпустил и сам оперся на стену. - Поем сейчас. - Ешь. Ты же устал очень. Поешь и ложись... хоть ночью отдохнешь. Сам Алькарин ел медленно, и на полную тарелку его не хватило, остатки он протянул Эленорэ. - Это тоже тебе. Эленорэ все равно зачем то подождал, пока он доест, и только потом потянулся за своей миской. - Доем потом. Если не захочешь еще. Вдруг влезет, - ответил он со слабой улыбкой. - Мы сегодня втроем работали, Нардиль искал жилу. А я по сравнению с Элионом вообще почти не работник, - зачем то сказал он. - Он здоров, а ты нет, - хмуро сказал Алькарин. - Посмотри на него и на себя. - Это и плохо. Я уже не помню, когда бы чувствовал себя хотя бы сносно… - потом покосился на Алькарина и оборвался. - Извини. - За что? - Алькарин поставил миску на пол и погладил его по руке. - Я выздоравливаю, ты тоже... А еще нога твоя срослась. - О да, это конечно несомненная радость, - иронично заметил Эленорэ, и кривясь стал допивать уже порядком остывшую бурую жижу. - И твоему настрою можно только позавидовать. - А еще вот... - Алькарин поднял руку, показал ему свои пальцы. - Ногти отрастают... и у тебя тоже. Скоро будет совсем незаметно... что что-то было. Эленорэ заметно передернуло. - Алькарин, не надо… Скажи лучше, я не знаю… ну что ты жив. Это хорошо. - Оба живы, - сказал Алькарин. Снова посмотрел на свою руку, уже сам. Его, в отличие от Эленорэ, то, что рука становится похожей на прежнюю, только радовало. Но у Эленорэ настроение уже совсем испортилось. Он быстро доел свое, вопросительно посмотрел на Алькарина и поняв, что доедать тот не будет, допил и его суп, составил миски одну на другую и отодвинул их подальше. Получилось резко и неловко. - Давай спать. - Обними меня, - тихо сказал Алькарин. - Сейчас уже можно. А мне так... лучше. - Хорошо, только ляжем сперва, - Эленорэ все еще был хмур, но опускал его на подстилку медленно и бережно. - Удобно? - Пока нет. Вот сейчас... - Алькарин приподнялся, укладываясь головой ему на плечо. - Сейчас удобно. - Хорошо, - Эленорэ закрыл глаза, без улыбки. - Я тогда буду спать. Спокойной ночи. Следующие дни были такие же, как предыдущий, только работал Эленорэ теперь вдвоем с Нардилем - Элион раздробил пальцы на руке, попав под небольшой обвал. Вечером ему еще и досталось, так что на некоторое время он составил компанию Алькарину. Того же спустя два дня сочли достаточно здоровым для работ в пещере, и поднимали теперь вместе со всеми. Эленорэ все эти дни был был мрачноват и работал так, словно от количества сделанного зависела его жизнь. Получалось, правда, неважно, но он старался. Приходя под вечер, он почти сразу ложился спать, едва успев съесть суп. Только в одну ночь дернулся, проснувшись от кошмара, и потом недолго лежал, глядя в потолок. Но потом снова уснул.