Эту песню не задушишь...

Долго спать ему не дали, залязгала решетка, орки ворвались в жилую пещеру. "Встать, встать!" С момента вечернего ужина прошло от силы часа три, на работу так рано никогда не поднимали. Эленорэ не сообразил, что прошло так мало времени, и начал привычно подниматься, решив, что просто наступило здешнее утро. Только удивился тому, что совсем не отдохнул. Их не строили парами, просто выгоняли за решетку, как есть. Подняли и Алькарина и Элиона с перебинтованной рукой. Эленорэ оглянулся на Алькарина и придержал его за руку, поверх локтя, чтобы их не развели случайно. - Что-то случилось, похоже. Он уже достаточно проснулся, чтобы сообразить, что это все-таки не обычное утро. - Похоже... - Алькарин вздрагивал, не то от холода, не то от нервного возбуждения. Их погнали не в сторону шахт, а в другую, по толпе пленных пронеслось: "печи... плавильные печи". Эленорэ только крепче стиснул Алькарину плечо и пробормотал себе что-то под нос. На полдороге Алькарин вцепился в него уже сам, навалился - идти было все труднее, он работая в пещере-то больше старался сидеть, а не стоять. Рана в животе болела, он старался не стонать, хоть этого все равно не было бы слышно за общим шумом и топотом. Эленорэ сперва просто сбавил шаг, а потом, улучив момент, остановился на несколько секунд и подхватил Алькарина на руки. Тот попытался протестовать, но потом понял, что делает только хуже, и обхватил Эленорэ за шею, чтобы хоть так облегчить ему ношу. Оркам же было все равно, отстающих они избивали, а так, пусть хоть носят друг друга, хоть волоком тащат. Идти с ношей на руках было тяжело, и через некоторое время Эленорэ пошел чуть медленнее. И по сторонам уже не смотрел, сосредоточившись только на том, чтобы идти и не отставать от остальных. В одной из больших внутренних пещер их остановили - там были еще рабы, много, и сгоняли все новых и новых. - Поставь меня, надорвешься, - выдавил Алькарин. - Что вообще происходит? - Откуда я знаю? - Эленорэ поставил его на пол, но на всякий случай сперва придержал. - И гадать не хочу, а то накликаю. Увидим. Ты живой? - Больно и голова кружится, - пробормотал Алькарин. - Я за тебя... подержусь, хорошо? - Держись. Давай, сядешь, может? - Заметят... Пока ничего. Алькарин опустил голову, стараясь дышать глубоко и ровно. В этот момент у дальнего края началось какое-то движение, орки вытащили трех избитых эльфов, со связанными за спиной руками. Вышел майя - не хозяин рудника, другой, но чем-то неуловимо на него похожий. Эленорэ замутило от воспоминаний: когда-то он уже наблюдал здесь казнь и очень надеялся, что больше никогда не увидит подобного. - Ничего хорошего, как обычно, - со злостью пробормотал он. - Эти жалкие рабы решили, что отсюда можно убежать, - майя говорил вроде бы негромко, но из-за правильно выбранного места голос его словно падал откуда-то сверху из-под свода пещеры и слышно было всем, хотели они того или нет. - Но здесь... здесь нельзя даже умереть, пока этого не позволят. Эленорэ сильнее стиснул руку Алькарина, повыше локтя, и ничего не сказал, только отвернулся. Алькарин стоял, глядя туда, но взгляд был пустым и напряженным. - Умереть здесь никто не позволит, пока из ваших тел еще можно выбить хоть что-то на пользу Повелителю. Но приносить эту пользу можно по-разному. Этих троих ослепят. В руднике найдется место, где глаза им не понадобятся. А вы смотрите и запоминайте, как карается попытка или подготовка побега. Когда первый из пленных закричал, Алькарин дернулся, отвернулся, прижался к Эленорэ. Эленорэ неловко обнял его, насколько позволяла цепь. Сам он смотрел в пол, кусая губы. Крики продолжались долго, потом несчастных отшвырнули к дальней стене, майя прошелся равнодушным взглядом по толпе рабов. Что-то сказал оркам, потом показал две раскрытые ладони с растопыренными пальцами. Орки коротко поклонились и начали отсчитывать каждого десятого - примерно, на глаз. Кто-то позади Эленорэ свистящим шепотом сказал: - Не убьют... ни разу еще не убивали, - но уверенности в голосе не было. Но Эленорэ побледнел. - Нет, - и только крепче прижал Алькарина к себе, словно хотел сейчас стать с ним одним целым. - Нет. Орки приближались, продолжая отсчет. Выдернули Элиона, по какой-то причине посчитав его вперед Нардиля. Потом палец того орка, который считал, ткнул в Эленорэ. Эленорэ захотелось кричать, когда он увидел, что выбрали Элиона, а потом захотелось кричать второй раз. Еще недавно они чудом избежали смерти, и так радовались этому, и сейчас он понял, что совсем не готов к такому резкому повороту дел. Стало страшно, хоть и не за себя, настолько, что колени задрожали. Но длилось это совсем недолго, потом он еще раз прижал Алькарина к себе, словно прощаясь, нашел глазами Нардиля, поймал его взгляд и толкнул брата к нему. А сам сделал шаг в другую сторону. - Нет, нет! - Алькарин дернулся вперед, но Нардиль крепко схватил его за руку. - Отпусти! То, что эльф держал его ровно так же, как только что Эленорэ, почему-то засело в голове отчетливо и ясно. Орки уже вытащили брата из общего строя и тогда Алькарин, отчаянно вскрикнув, рванулся за ним, уже не думая, удержится ли на ногах. Майя, который уже собирался уходить, коротко хмыкнул: - Этого тоже. Раз так просит. Эленорэ, оглянувшись, почему-то почувствовал облегчение и оно, наверное, даже отразилось у него на лице. Может быть, и лучше умереть здесь… Жить хотелось отчаянно, но надежда на спасение была слишком призрачной, впереди, вероятнее всего, были только мучения и боль, а представить, как Алькарин здесь будет один он не мог. Сам он бы на его месте сделал так же. Возможно, это была слабость. Потом он молча опустил голову, стараясь не смотреть по сторонам. Их оттаскивали в сторону, от тех, кто оставался и Алькарин в какой-то момент успел схватить Эленорэ за руку. Сжал пальцы так, что стало ясно - не отпустит. Эленорэ сам схватил его в ответ, и только прошептал: - Зачем ты… В голосе был легкий укор, но и понимание тоже. - А ты зачем? - Алькарина трясло, и от обиды и от запоздалого страха. Впрочем, ответа он не ждал. - Прости, - Эленорэ ответил тихо. - Но разве я мог тебя потащить… - Прощу, если живы останемся, - прошептал Алькарин. - Может быть. Выбранных оказалось около тридцати, в основном раненые или истощенные, орки словно специально проходили мимо тех, кто выглядел более-менее работоспособным. Из дальних коридоров привалило еще орков, они несли какие-то крючья, клины, молотки. Двоих подтащили к стене, в щель между камнями вбили крюк, повыше, потом в отдалении - еще один. Цепь кандалов накинули на крюк, чуть приподняв пленника, потом отпустили, так, что он повис. Второго подвесили рядом, из толпы охраны вышел орк с плетью - не такой, как у обычной охраны, а тяжелой, с несколькими хвостами. Майя наблюдал за этим с усталым и равнодушным видом, потом махнул рукой: - Остальных вешайте по трем коридорам. Пусть те, кто возвращается с работы, видят и вспоминают - за что. Прочих разгоняйте по шахтам, никакого отдыха. Эленорэ смотрел на это с кривоватой улыбкой, потом отвернулся и обнял Алькарина. - Помнишь, мы как-то говорили, что все рано или поздно закончится? И это… это тоже закончится. Совсем недолго придется потерпеть, - он словно утешал ребенка. - Ты умирать собрался? - тихо спросил Алькарин. -- Думаю... не станут они убивать. А остальное неважно. Мы вместе. Остальное неважно. - Собрался… - Эленорэ пусто смотрел на орков. - Но если не убьют, не вздумай умирать. Я тебя один раз вытащил… если буду далеко, не знаю, смогу ли. - Не буду, - серьезно пообещал Алькарин. Их гнали обратно, вслед за основной толпой пленных, но медленнее - останавливаясь, чтобы вбить очередной крюк. Выбирали словно специально - "родные" коридоры, так что до Элиона, Алькарина, Эленорэ и еще двоих эльфов из их пещеры очередь дошла не сразу. Так как Алькарин продолжал держать Эленорэ за руку, повесили их недалеко друг от друга, в паре десятков шагов. Эленорэ только дернулся пару раз, когда ему задирали руки, со злостью и ненавистью глядя на орков. Но многого сделать не мог. Когда охрана убедилась, что те висят надежно и крюк из стены вырвать не смогут, с пленных содрали одежду - только мешает, а рванье они потом себе другое найдут. Если доживут. Алькарин сжал зубы и старался не стонать, когда под весом его тела браслет на правой руке сдвинулся, раздирая незаживающую рану. Он знал, что через какое-то время притерпится, но ближайшие пару часов будет очень плохо. Поэтому когда первый удар плети обжег бок и грудь, он даже не очень это почувствовал, боль лишь наложилась одна на другую. На концах треххвостки были маленькие стальные шарики, они рвали кожу и оставляли глубокие раны. Выглядеть все должно было страшно для тех, кто вечером пойдет мимо. Где-то в стороне застонал Элион. Эленорэ молчал. Злости и ненависти, как и много раз уже здесь, хватило на то, чтобы выдержать удары без единого звука. Только стоны рядом резали уши. Но он знал, что и Элиону, и Алькарину сейчас хуже, и незачем было увеличивать их страдания своими криками. Это тоже придавало сил. И оркам меньше радости. А те словно решили выбить из упрямого эльфа хоть стон. Первые два пленника быстро кончились, сперва тот, что без руки, потом второй, у которого рука была, но обмотанная бинтами. Потеряли сознание и бить их стало неинтересно. А этого пока можно было. Эленорэ сперва молчал, а когда понял, что дальше молчать уже не может, поднял голову и плюнул в одну из морд. От этого стало легче. В ответ ему врезали уже не плетью, а тупым концом копья - ровно туда, где над впалым животом сходились ребра. Так, чтобы выбить дыхание и показать, что они его тут и убить нечаянно могут. Эленорэ задохнулся, дернулся, хватая ртом воздух, и больше уже не пытался сопротивляться. Опустил голову, но все равно упрямо молчал, хотя через некоторое время сознание стало путаться и у него. Его оставили, когда решили, что пока хватит. Вечером успеют еще добавить, всем. Алькарин пришел в себя через какое-то время, но первые минуты не мог понять, где находится. Почему-то казалось, что он снова у Саурона в пыточной, тот же оставлял его иногда на много, много часов. Но не было огня, не было ледяного ветра... он поднял голову, озираясь, потом вспомнил все и тихо позвал: - Эленорэ… Эленорэ проглотил стон - он сознания так и не потерял, и уже успел пожалеть об этом. - Я здесь. Все… хорошо. - Не... не бойся за меня. Алькарин замолчал, говорить было тяжело, сбивалось дыхание. Попытался хоть немного перенести вес тела на левую руку, но сделал только хуже. - Это все закончится, рано или поздно, - это он произнес совсем тихо, но в пустом коридоре звуки разносились хорошо. - И они все передохнут, - зло добавил Эленорэ: когда он злился, было не так больно. - Держись. - Не бойся за меня, - повторил Алькарин. - Я... крепче, чем выгляжу. Потом он надолго замолчал, сосредоточившись на том, чтобы дышать медленно и ровно, пытаясь примириться с болью и с тем, что придется долго терпеть. Не первый раз… - Я заметил, - Эленорэ необдуманно усмехнулся, и тут же пожалел об этом, втягивая воздух сквозь зубы, чтобы не стонать. Но добавил, чуть погодя: - Как ты там говоришь… все будет хорошо. Вечером пришли орки и добавили каждому по едва подсохшим рубцам. Алькарин в этот раз тоже молчал, даже не слишком дергался. С той стороны, где был Элион тоже не слышалось стонов, только несколько неразборчивых слов сквозь зубы. Эленорэ на этот раз не геройствовал и не ругался, молчал и проклинал орков мысленно. Впрочем, это возможно тоже чувствовалось - по лицу и глазам. Орки то ли торопились, то ли имели какие-то специальные инструкции, но особо не старались. Приведя тела в достаточно устрашающий вид, убрались, а по коридору послышался шум шагов - пленные возвращались с работы. Эленорэ, отдышавшись, поднял голову. Все оказалось не так плохо, как он ожидал, и он даже попытался выпрямиться и придать себе чуть менее жалкий вид. Это было сложно, ноги едва касались пола, но попытаться стоило. Пусть видят, что они живы. Многие проходя мимо, отводили глаза, но не все. Нардиль, поравнявшись с Эленорэ, прошептал: - Если ночью не вернетесь, утром попробуем дать вам воды. Придумаем что-нибудь... держитесь. Эленорэ кивнул и слабо улыбнулся. - Спасибо. Алькарин, услышав то же самое, спасибо выдавил с трудом - голова кружилась все сильнее, голоса и звуки словно эхом отражались от стен, губы спеклись коркой. Эленорэ с тревогой взглянул в его сторону. "Если не вернетесь ночью..." Пережить бы эту ночь. Ночью их не трогали, но и снимать не торопились. Воды тоже никто не давал и жажда, в том числе от потери крови, мучила все сильнее. Алькарин сознания больше не терял, но почти не двигался и ничего не говорил - берег силы. Лишь иногда, если чувствовал взгляд Элиона или Эленорэ, поднимал голову, показывая, что вполне жив. Эленорэ тоже молчал, иногда приглядываясь к Алькарину. Что он стал бы делать, начни тот умирать, он не представлял, и надеялся, что этого не случится. Где-то к середине ночи, когда ему показалось, что брату стало хуже, он с трудом разлепил пересохшие губы и начал не петь, а просто произносить слова той песни, которую они когда-то выцарапали на стене камеры. Делал он это не только для Алькарина, но и для тех, кто был рядом и мог слышать тоже. Слова откуда-то возникли и начали вплетаться в болезненные, рваные мысли, терзавшие разум. Алькарин вздрогнул, поднял голову, пытаясь понять, чудится ему или нет. Потом улыбнулся. У него голоса не было, горло словно тисками сжало там, где был едва заживший порез, но шептать он мог. Эленорэ к концу уже пожалел, что начал петь, но упрямо довел песню до конца, хоть под конец и приходилось говорить с паузами. Потом замолчал, опустив голову, но слабая улыбка не сходила с губ. - Меня, кстати, не убедили... - в пространство сказал Алькарин. - В чем? - хрипло спросил Эленорэ. - Здесь остаться, - Алькарин хотел уточнить "и не пытаться сбежать", но решил, что Эленорэ и так поймет. - Это хорошо, - Эленорэ закашлялся. - Плохое место... надоело. - Пойдем отсюда, - согласился Алькарин. Ответом им был хриплый, сдавленный смех Элиона. - Да, сейчас... только передохнем немного, - поддержал идею Эленорэ. - Я с вами, - Элион не то кашлял, не то смеялся. Алькарин поморщился, глянул зачем-то наверх, на свои руки и тут же пожалел об этом. - Я уже наотдыхался, пожалуй... - Валяй, - ответил Эленорэ Элиону, и тревожно посмотрел на брата. Шутки шутками, но... - Ты как? - Плохо, - честно сказал Алькарин. - Но ничего... было много хуже... И вроде ничего не разошлось... спасибо Аннаэлю. - Они не убили сразу... значит, берегут. Скажи, если что... если вдруг... сразу скажи... - Скажу... но ты не бойся. Я... в порядке. Руку больно очень, а остальное не страшно. Надоело умирать, не хочу больше. - Вы ненормальные, - сказал Элион. - Он... больше, - Эленорэ кивнул на Алькарина. - А я беру пример... или это просто заразно. Но были бы нормальные, давно бы погибли. - Это я беру, - возразил Алькарин. - В первый день еще понял. Что этот - ненормальный. - Ты льстишь, чтобы потом снова спать у меня на плече, - Эленорэ опять закашлялся. - Я бы сейчас... не отказался, - пробормотал Алькарин. Эленорэ вздохнул. Ему было тревожно, хоть он и пытался отвлечься от боли и скрыть страх за разговором. - Элион… - спросил он, - а так, вот как сейчас, уже бывало? - Было. Но... обычно с теми, кто провинился... Элион вздохнул. - И… долго так? - Ты точно хочешь знать? - Судя по тому, как ты спрашиваешь, уже не очень, - Эленорэ пошевелился. Руки уже давно затекли так, что он их не чувствовал, но перемена позы давала хоть какое-то облегчение. И внезапно что-то кольнуло и дернуло памятью о том, как он уже висел вот так же, только над пропастью, и Эленорэ с ужасом поднял голову, ожидая, что сейчас сверху начнет капать вода. Алькарин заметил не столько его движение, сколько почувствовал - что-то изменилось. Окликнул, через силу: - Эленорэ! Что там... что там у тебя? С рукой что-то? У Эленорэ мир разделился на две части: словно две картины наложились друг на друга. Он слышал голос Алькарина, понимал, что сейчас, вроде бы, в пещере и воды им ещё очень долго не дадут, но одновременно казалось, что сейчас, сверху, начнет капать, кажется, он уже даже слышал этот издевательский стук, который сперва дарил надежду, а потом превращался в пытку. Дышать сразу стало тяжело и он не ответил. - Эленорэ! - крикнул Алькарин, получилось глухо и надсадно. - Что с тобой... посмотри на меня... Эленорэ! Эленорэ казалось, что он борется с огромной волной: пытается ее оттолкнуть, а она наваливается, тяжелая и темная, и душит. Дышать было тяжело, и голос, прорвавшийся сквозь темноту, мало что мог сделать, но в какой-то момент прорезал страх и выдернул на поверхность. Эленорэ помотал головой, давая знать, что все хорошо. Но дышал он тяжело и через раз. Алькарин с тревогой смотрел за ним, от страха он на время забыл про боль и жажду. - Эленорэ... Эленорэ слабо шевельнулся и снова только покачал головой. - Хорошо… Борьба высосала все силы и он опустил голову и закрыл глаза. Алькарин тоже замолчал. К утру ему стало хуже и то, что орки начали выгонять всех на работу, он даже не понял. Толпа пленных шла мимо, но как-то медленно, словно нарочно замедляя шаг. Эленорэ открыл глаза, заслышав шаги. Все тело налилось будто свинцом, и болело, от вчерашнего страха осталась слабость, но он вспомнил то, что говорил вчера Нардиль и с надеждой посмотрел на проходящих мимо. А вдруг у них получится? Впереди колонны кто-то вскрикнул, раздался шум и орк-надсмотрщик бросился туда, щелкая бичом. Дальше Нардиль выдернул откуда-то полный кувшин воды - прятал между собой и напарником и торопливо начал наливать ее Асталиону и остальным в сложенные ковшом ладони. Асталион выпрямился, вытянул руки, прижимая ладони к губам Эленорэ. - Быстро. Сейчас может еще... Остальные бросились к Алькарину и Элиону. Эленорэ жадно глотал воду, забыв обо всем. Только после первого раза мотнул головой в сторону Алькарина: - Там… Но заметив, что им тоже досталось, успокоился. Хватило и на второй, после чего кто-то свистнул и Нардиль торопливо убрал кувшин, схватил напарника под руку, маскируя его. - Держитесь... Больше он не разговаривал, пошел вперед, не желая получить плетью. Эленорэ с тоской посмотрел им вслед: он не напился, но капризничать здесь не приходилось, и даже после этих нескольких глотков воды, стало лучше. “Спасибо…” прошептал он. Потом оглянулся на Алькарина. Тот как висел, опустив голову, так и висел, но почувствовав взгляд, поднял ее. Судя по тому, как Алькарин облизнул влажные губы, воды ему досталось. А вот говорить сил не было уже, только посмотреть, опустить ресницы "Все хорошо". Эленорэ слабо кивнул ему в ответ. Он сейчас сам удивлялся тому, что еще этой ночью мог даже петь. Сейчас его хватило только на короткое и хриплое “держись”.