Эту песню не задушишь...

Утром возле Аннаэля встал один из орков, для верности прижав его к стене, чтобы никуда не делся. Зато работать отправили Гэлмира, поставив его к кому-то из нолдор, кто замешкался с выбором пары. Алькарин не зря просил вчера снять рубашку, орки его даже дергать не стали, только отпихнули подальше к стене. Аннаэль кривился и отворачивал лицо: от орка воняло. Когда его наконец отпустили, встряхнулся и подобрав миску пошел за водой. Эленорэ, как и вчера, толкнули убирать в пещере и он без энтузиазма шел, придерживаясь за стену к чану с водой. Днем из шахты притащили троих полуживых рабов, с переломами и рваными ранами. Завалило какой-то из коридоров. Аннаэля толкнули туда, Эленорэ тоже - помогать. Работа в пещере не была такой уж нужной или срочной. Когда принесли раненых, Аннаэль казалось полностью отрешился от окружающего, и для него остались только кровь, которую нужно остановить, кости, которые нужно выправить и раны, которые нужно перевязать. Он коротко говорил Эленорэ, что нужно делать, и просьбы эти больше походили на приказы в бою. Когда они закончили, даже Эленорэ выдохся, почти как после целого дня работы в шахте, а Аннаэль и вовсе был весь белый. Он хрипло попросил Эленорэ сходить за водой, а сам сполз по стенке на пол. Алькарин подполз ближе, потом медленно, держась за стену, сел. Раны на спине стянуло коркой, если не двигаться резко, то и ничего. - Давай я их напою. Или просто с ними посижу. - Эленорэ напоит, ты лежи, - пробормотал Аннаэль, не открывая глаз. - Я за ними посмотрю, - сказал Алькарин. Лег рядом. Один из раненых, у которого была разбита голова и сломана ключица, начал монотонно рассказывать о том, что под завалом осталось двадцать или больше пленных. - Весь... весь южный коридор осыпался. Все кто там был. Мы просто ближе оказались, за водой вышли... Там копают, но что они выкопают... Подошедший Эленорэ прошипел сквозь зубы что-то злое, похоже, ругательство, и присел рядом. - Попей, - это он сказал уже мягче. - Мы с тобой в южном работали вчера, Аннаэль, - сказал Алькарин. - Как раз достаточно далеко от развилки. Аннаэль пробормотал что-то совершенно невнятное, и было неясно, осознал ли он сказанное Алькарином вообще. А вот Эленорэ заметно побледнел и взглянул на Алькарина. - Видишь, как мне повезло. Хотя вчера казалось, что это не так. Я не боюсь смерти, но я же обещал тебя здесь не бросать одного, - тихо сказал Алькарин. Эленорэ молча кивнул, но рука, которой он держал миску с водой, дрожала. - Да, хорошо, - ответил он, спустя какое-то время. Алькарин заметил это, но промолчал. Подождал, пока Эленорэ напоил всех, кто был в сознании и только тогда поднялся, обхватил его рукой за шею, прижимая к себе. Эленорэ судорожно выдохнул, сперва чуть прижал к себе, а потом мягко опустил обратно. - Куда ты, лежи… - Ничего, это выглядит страшнее, чем на самом деле есть, - Алькарин ложиться явно не собирался. - Что ты... испугался? Эленорэ, ты же видишь... нас с тобой судьба хранит. Мы столько раз смерти избежали, вот и сейчас. Все хорошо будет. Эленорэ глянул на него искоса, потом тихо сказал: - Никто не знает для чего может хранить судьба. - Для плохого и бесславного конца нечего хранить, плохого тут и так в избытке. Эленорэ только пожал плечами, мол, возможно, ты и прав, и сел, прислонившись плечом к стене. Но тут шевельнулся Аннаэль, попросил воды и пришлось снова вставать. Аннаэль попытался встать, но потом просто ткнул пальцем в сумку, и Эленорэ понял правильно. - Немного… - пробормотал Аннаэль. Алькарин ткнулся лицом в тряпки, больше не говорил. Помочь он тут все равно ничем не мог, ни Аннаэлю, ни пострадавшим от обвала. Пленные вернулись позже обычного, подавленные и молчаливые. Нардиль подошел к Эленорэ, присел рядом, тихо сказал: - Асталион. Эленорэ, напряженно вглядывавшийся в лица входящих, сперва вздохнул с облегчением, когда увидел его и Элиона, потом помрачнел, услышав новость. - Зато теперь ему лучше, чем было, - так же тихо ответил он. Нардиль молча кивнул, потом начал тереть глаза, размазывая по щекам ставшую влажной грязь. Алькарин коротко, судорожно вздохнул. Потом сел, стиснув зубы и обнял его за шею. Эленорэ оглянулся на Нардиля и вид у него стал совсем несчастный. Он сперва положил ему руку на плечо, потом отпустил. - Нардиль… Тот кивнул. Не отстранялся, хотя Алькарин скорее сам висел на нем, чем обнимал. Протянул руку, взял Эленорэ за ладонь, сжал пальцы. И ничего больше не говорил, только дышал глубоко и медленно. Эленорэ сжал его руку в ответ, потом накрыл ладонь Нардиля сверху второй рукой. Он молчал, сказать было нечего и незачем: казалось, горестное молчание лучше любых слов провожало Асталиона туда, куда после смерти уходили души эльфов. Если, конечно, Гортхауэр солгал и им был выход отсюда. Эленорэ хотелось верить, что солгал. Через какое-то время Нардиль выпрямился, Алькарин же как-то разом побледнел и покачнулся, схватился за Эленорэ. Нардиль посмотрел на них обоих, вздохнул: - Спасибо вам. Конечно, ему сейчас лучше, чем здесь. Отдохнет от боли и всего этого кошмара. Эленорэ тревожно оглянулся на брата: - Эй, ты чего? - спросил он, подхватывая его. - Все хорошо, - сказал Алькарин, но на руку его навалился всем телом. Нардиль поднялся, пообещав принести им воды и поесть, и только когда он отошел, Алькарин едва слышно прошептал: - Обнял он меня в ответ... крепко. Больно, голова закружилась. - Он не хотел. Ложись, - Эленорэ мягко потянул его вниз. - Я знаю. Алькарин сполз вниз, но улегся, обнимая колени Эленорэ, щекой устроившись на его ноге. Эленорэ вздохнул, но улыбнулся, и пересел так, чтобы Алькарину было удобнее и чтобы самому опираться на стену. Погладил по волосам. - Это плохо - думать только про себя, но как же хорошо, что ты здесь, а не… там. - Я тебя одного здесь не оставлю, - сказал Алькарин. - А вообще... я надеюсь, что те, кто сегодня ушел... туда, тоже думают, что это хорошо. - Я тоже на это надеюсь, - серьезно сказал Эленорэ. И добавил: - Вряд ли даже в Мандосе хуже, чем здесь. Валар до такого не додумаются. - Нет там ни боли, ни голода, - с уверенностью сказал Алькарин. - Отдых есть, и это уже немало. Эленорэ промолчал. Он относился к Мандосу и Валар гораздо менее радужно, но с тем, что где-то есть место хуже, чем крепость Моргота, был скорее согласен. - Надо бы его проводить. По обычаю, как провожают погибших. Не знаю, станет ли Нардиль это делать. - Мы его мало знали, - тихо сказал Алькарин. - Но да. И... если погибших действительно много, то не только его. Он вдруг дернулся, как от боли, и резко сел. Оперся ладонью об пол. - Подожди, не сейчас, - Эленорэ понял его по-своему. Но потом пригляделся: - Что с тобой? Алькарин тихо застонал сквозь зубы, что-то неразборчиво пробормотал. - Да что с тобой? - Эленорэ схватил его за плечи. - Алькарин! Тот дернулся в противоположную сторону, но почти сразу обмяк, подался назад. Выдавил с усилием: - Вспомнил. Как... провожал здесь. Тех, кого убил. - Ммм, - Эленорэ не знал, что сказать, поэтому просто притянул его к себе. - Зачем ты так с собой… - Я не с собой. Я с ними... зачем я так с ними, - Алькарин смотрел куда-то мимо него, взгляд был потерянным. - Ты не знал. - Мог догадаться. Да и какая разница теперь - знал или нет. Для меня-то по сути - никакой. Он откинулся спиной на стену и даже не вздрогнул, настолько захваченный переживаниями, сейчас не воспринимал боль. Эленорэ сперва дернулся поймать его, но не успел, поэтому снова взял за плечи и отодвинул от стены. - Алькарин, зачем ты добавляешь этому месту еще больше зла? - спросил он шепотом. Это был не самое лучшее место и время для таких разговоров, но выбирать не приходилось. - Всё просто. Под чарами пленники либо поубивают друг друга, а тот, кто навёл чары посмотрит и посмеется, либо кто-то останется в живых, и будет мучать себя до конца дней. Я здесь понял: когда мы тщетно терзаем себя, ничего не меняя при этом, мы играем на стороне врага. Потому что добавляем этому миру боли. Потому что когда кому-то плохо, плохо и тому, что его окружает. Зачем? Не надо так. В тебе очень много силы, ты очень много можешь сделать, но ты не можешь петь свои песни, когда ты такой. А думаешь те, кого ты убил, хотели бы этого? Вряд ли. И кто знает, может быть, ты даже избавил их от судьбы более страшной. Мы ведь даже орков убиваем… быстро. Но ты несёшь и несёшь эту вину с собой, и подтачиваешь ею свои силы, хотя мог бы сделать много хорошего. - Я... - начал Алькарин, но у него перехватило горло, как тогда, когда он пел над телами убитых. Только в этот раз не невидимая рука сжимала его, а комок слез. Он задохнулся, а потом ткнулся лицом в плечо Эленорэ и расплакался. Слезы сделали ткань рубашки мокрой почти сразу, но успокоиться Алькарин не мог. Зато чувствовал, что вина и горе чуть разжимают когти, словно подточенные этими слезами. Эленорэ поднял руку и с трудом дотянувшись до шеи, погладил Алькарина по затылку и волосам. Он молчал, и сейчас даже немного завидовал - у него плакать над своей болью получалось еще хуже. Снова погладил Алькарина по шее. - Бедный мой брат. Ты такой сильный… и такой глупый иногда. Алькарин поднял на него мокрое от слез лицо. - Я не знаю, что я должен суметь сделать... чтобы и за них, и за себя. Чтобы хоть как-то искупить. Эленорэ только покачал головой. - Искупать не ты должен. Но те, кто должны, вряд ли захотят… так что мы можем только отомстить. - Слишком просто перевалить на тех, кто навел морок. Я тоже должен был понять... я же слышал голос. Должен был понять. - Алькарин, - Эленорэ снова чуть сжал его плечи. - Я там не был, но я знаю тебя. Ты очень чуткий. Если бы были шансы, ты бы понял. Я знаю. Алькарин вздохнул. Сказал тихо: - Не знаю. Может быть. Но как-то... много в моей жизни смертей по ошибке. - Опять же, я не знаю, как ты воевал, но почему-то мне кажется, что спасённых жизней было больше. - Я не слишком хороший воин... - Алькарин уже говорил почти спокойно, даже чуть улыбнулся. - Иначе не дал бы себя взять живым. Но наверное больше. - Думаю, получше многих, - покачал головой Эленорэ. - И я надеюсь это увидеть когда-нибудь. - Сейчас еще сложнее будет, - Алькарин посмотрел на правую руку. - Придется научиться без щита. Он говорил так, будто снова вернуться в строй - лишь вопрос времени, а не твердыни Ангбанда над ними. Это было заразительно. Эленорэ кивнул. - Или с кем-то, кто будет прикрывать. - Я тоже подумал, - кивнул Алькарин. - Стоит просто держаться слева от тебя и не нужен никакой щит. Он поднял подол рубашки и начал вытирать лицо. - Ты всё правильно подумал, - Эленорэ улыбнулся шире, сухие губы треснули, он облизнул их и поднялся. - Пойду схожу за водой, ты сиди пока. Алькарин не спорил, тем более, не был уверен, что сможет встать дважды за сегодняшний вечер, а еще нужно было проводить Асталиона. - Иди. Эленорэ вернулся через несколько минут, неся две миски. Одну поставил перед Алькарином, со второй обошел раненых, которых притащили сегодня днем, и Аннаэля. Потом снова сел рядом с Алькарином и погладил его по щеке. Алькарин как раз отставил полупустую миску, глянул на него: - Что? Пойдем к Нардилю? - Пойдем, - Эленорэ кивнул. Он сейчас выглядел сосредоточенным, как будто собирался сделать какое-то важное дело. - Ты сможешь идти? Алькарин чуть шевельнулся, прикусил губу. Через пару секунд, переждав приступ боли, сказал: - Смогу, если поможешь. И если мы пойдем медленно. Эленорэ наклонился ниже. - Возьмись мне за плечо. Алькарин вцепился ему в плечо, с усилием поднялся сперва на колени, потом на ноги. Постоял немного, дожидаясь, пока голова перестанет кружиться, потом кивнул: - Пойдем. Ловить меня не нужно, я падать не собираюсь. Эленорэ сперва посмотрел на него с сомнением, но потом согласно кивнул. - Идём. Через пару шагов их нагнал Гэлмир, волосы у него казались почти белыми от каменной пыли, но в остальном не было похоже, что его задел обвал. Молча пошел рядом. Нардиль и еще несколько эльфов из его группы сидели полукругом у стены, молча. Эленорэ взял Гэлмира за локоть, подводя к краю полукруга, потом помог опуститься Алькарину и сел сам. Если бы не горький повод, со стороны могло показаться, что они просто сели что-то обсудить. Нардиль поднял голову. Глаза сейчас были сухими. - Это вы... Хорошо. Мы думаем... отказаться завтра откапывать тела. Пусть остаются там, чем их растащат орки. Эленорэ представил, чем это может кончиться, и мысленно содрогнулся. - Их всё равно откопают. Не вы, так орки. - Это вряд ли, - сказал Элион. - Там все трещит, орки просто завалят всю галерею, там надо по камешку разбирать, и с умом, знать, где не трогать, а где вынуть. - Это самоубийство, - Эленорэ посмотрел на Нардиля, казавшегося ему наиболее разумным во всей компании. - Он вас перебьёт, запугает остальных и всё равно найдётся кто-то, кто согласится. - Если скажем, что трогать нельзя, просядет весь коридор... - задумчиво сказал Нардиль. - Да и вообще, кто согласится, если нас перебьют? Ты с братом? Эленорэ отвел глаза и ответил не сразу. - Нардиль, я жить хочу. И соглашусь, если речь… только о телах. Мёртвым уже всё равно, а у живых ещё есть надежда. Хотя от нас вряд ли будет много толку. - Мертвым не все равно, - дернулся Элион. Нардиль молча покачал головой, потом все-таки сказал: - Ваше дело. - Нардиль... - тихо сказал Алькарин. - Если мы все поляжем там, ради сохранности этого завала... не слишком ли малая цена, чтобы разменять столько жизней? - А не слишком ли высокая цена это жалкое подобие жизни за бесконечное унижение? - вдруг вскинул голову один из сидевших в кругу. Он ни Эленорэ, ни Алькарину знаком не был. - Нельзя унизить того, кто не считает себя униженным, - резко сказал Алькарин. От обычной мягкости и следа не осталось. - Равно как и победить того, кто себя побежденным не признал. - И пусть дальше делают что хотят, решив, что раз мы не оказываем сопротивления, с нами можно делать все, что хочется? - А никто из вас никогда не сопротивлялся? - тихо спросил Эленорэ. - Я помню… мне приходилось оставлять крепость, которую невозможно было защитить, - он помедлил, ,- дважды. Но если бы её не оставили, некому было бы потом мстить. - Судя по тому, что вы здесь, наверху вы слишком легко оставили свои крепости, - зло сказал кто-то, чьего голоса Алькарин и Эленорэ не узнали. На эти слова обернулся даже Нардиль, губы дрогнули, но сказать он ничего не успел. Алькарин вскочил на ноги, схватился рукой за стену, потому что едва не упал. - Да что ты знаешь?! - крикнул он. - Первой крепостью были врата Маглора, и я не слышал, чтобы хоть кто-то обвинял его в трусости, даже Маэдрос, - Эленорэ не стал оглядываться, только голос стал глухим. - А ты, судя по тому, что так говоришь, действительно мало знаешь. - Я говорил о том, что сверху не приходят те, кто под пытками молчал. Их там убивают, - незнакомый эльда тоже поднялся. Алькарин стоял весь белый, его трясло. - Я не буду просить прощения за то, что мы остались живы, - сказал он сквозь зубы. Нардиль мотнул головой: - Хватит. Сядьте, оба. Никто здесь никого обвинять не станет, ясно? - Не станет, - сказал Эленорэ незнакомым никому из присутствующих, даже Алькарину, голосом. - Потому что если он продолжит, я его ударю. - Думаешь, я испугался? - эльф глянул на него в упор, но тут его сосед дал ему под колени, заставляя сесть. Еле слышно, но яростно зашептал, разобрать можно было только "прекрати это!" - А стоило бы, - ответил Эленорэ тем же голосом, по-прежнему не глядя на него и обращаясь то ли к окружающим, то ли к себе. - Потому что даже я себя испугался. Потом не оборачиваясь нашел руку Алькарина и слегка потянул вниз, чтобы тот тоже сел. Тот дернулся, но через несколько секунд все-таки сел, почти упал, ударившись коленями об пол. Глянул на Эленорэ. - Не надо. Не стоит он того. Эленорэ не ответил, только крепче сжал ему руку и скривил губы. Это было похоже на улыбку, только злую и страшную. Повисла тишина, тяжелая и звенящая. Потом неожиданно заговорил Гэлмир. - Мне кажется, сейчас лучше все это оставить и проводить тех, кто ушел. А завтра будет завтра. И каждый выберет за себя, что ему делать. А тому, кто упрекнет другого в этом выборе, каким бы он не был... Эленорэ тихо вздохнул, когда он заговорил, казалось, с облегчением. - Ты здесь слишком недавно, чтобы командовать, - пробормотал тот, кто с ними спорил. Гэлмир повернулся на его голос. - Здесь недавно. А в плену достаточно и терять мне особо нечего. Нардиль тихо запел одну из печальных песен, из тех, что пели на тризнах и просто в память об ушедших. Голоса у него не было, но сейчас это было неважно, услышали и замолчали все. Алькарин, все еще дрожа, прижался ближе к Эленорэ, обхватил его за руку. Эленорэ снова вздохнул, едва заметно пожал ему руку в ответ и неслышно, одними губами, стал повторять за Нардилем слова так хорошо известной им печальной песни. Когда они закончили, Алькарин уже немного успокоился, но вместе со всеми не пел, молчал. Потом, после несколльких секунд тишины, сказал: - Давайте я. Попробую. Тут многие верят в ложь, будто души погибших не могут найти дороги в Чертог. Я не верю... но думаю, среди погибших были и такие, а страх мешает даже после смерти. Один из эльфов, кажется тот, кто говорил про унижение, в упор взглянул на него, а потом резко отвернулся. Эленорэ сперва отнял руку, но почти сразу снова накрыл пальцы Алькарина ладонью. Алькарин вцепился в его ладонь, сжал. Пальцы были ледяные. Потом запел - как уже давно здесь, почти без голоса. Пел он те слова, которые сложил в момент наивысшего отчаяния, когда хоть чем-то пытался помочь тем, кого убил. О дороге, что открывается впереди, о сияющем свете, зов которого невозможно заглушить или сокрыть, об отдыхе от ран и усталости, которой ждет впереди. Эленорэ неподвижно смотрел в стену впереди себя, лицо закаменело, став похожим на мраморные черты статуи. Кто-то отвернулся, закрывая лицо рукой. Элион, первую половину песни смотревший на Алькарина, вздохнул и опустил голову. В песню получилось вплести и Силу, но в отличие от тех, что Алькарин пел раньше, эта сил не приносила. Наоборот, он чувствовал, что они тают, уходят стремительно, растворяясь в толще этих каменных стен. Но мысль о том, что это поможет тем, кто из-за страха и отчаяния не может найти путь, помогала держаться какое-то время. Потом он замолчал, привалился плечом к Эленорэ, чтобы не упасть. Элион еще ниже опустил голову, а потом тоже как будто осел, что-то пробормотав. Нардиль с тревогой посмотрел сперва на одного, потом на другого, и придвинулся к Элиону поближе. Эленорэ привычно обнял Алькарина за плечо, не давая упасть. Выражение лица у него не изменилось. - Все, больше не могу, - проговорил Алькарин. Вытер ладонью губы, быстро глянул на нее и тут же убрал вниз, стирая об штаны следы крови. - Не молчите только, расскажите что-нибудь о них... кто их хорошо знал. Нардиль выдохнул сквозь зубы, но прежде, чем он что-то сказал, один из эльфов заговорил, называя имя погибшего друга и то, кем он был. Элион опустил голову еще ниже, совсем уткнувшись лицом в колени. Он дрожал. Начал говорить кто-то еще, потом вспомнили Асталиона, и Эленорэ прикусил губу. - Ты что? - Алькарин глянул на брата. - С тобой... что-то не так. Эленорэ молча помотал головой, показывая, что с ним все хорошо, и для надежности погладил Алькарина по руке. Разговоры прекратились резко - оркам показалось, что эльфы слишком долго сидят кругом, никак про побег договариваются или еще про какую-то гадость. Охрана открыла решетку и отправилась наводить порядок. Алькарин вскочил, но тут же упал на колени, ноги его не держали. Эленорэ оглянулся через плечо: во взгляде зажглась ненависть, казалось, что он сейчас бросится на орков. Но Алькарин упал и он наклонился помочь подняться и оттащить его в сторону. Элион сперва словно не заметил происходящего вокруг, но его потрясли за плечо и он тоже поднялся. - Спать! Спать! - бичи иногда выбивали каменную пыль из стен и пола, а иногда попадали и по пленным, от обжигающего удара на коже сразу проступала кровавая полоса. - Не говорить. Спать. Гэлмир каким-то шестым чувством понял, куда лучше отскочить, но все равно получил, за медлительность. Уворачиваясь, он спиной натолкнулся на одного из орков, его снова ударили. Тогда эльф не поворачивая головы, на слух, врезал сцепленными в замок руками, и попал браслетами и цепью по голове тому, кто только что его бил. Эленорэ буквально схватил Алькарина в охапку, оттаскивая подальше от орков. Не будь брата, он скорее всего ввязался бы в драку - злость, вызванная недавним спором требовала выхода. Но он был не один. Драки долгой не было - Гэлмиру ударили со спины по ногам, а когда он упал, навалились сверху, выкручивая руки. Кто-то из эльфов тоже спецился с охраной, но большинство все-таки привычно забились ближе к стене, закрыли голову руками. Алькарин пытался идти сам, но голова кружилась и ноги не держали. Эленорэ было тяжело его тащить: он начал заметно задыхаться уже через несколько шагов, и упал на колени едва отойдя относительно далеко от охраны. Прижал Алькарина к стене, загораживая. Алькарин лежал не то без сознания, не то на грани обморока, расслабленный и бледный. Орки, проходя мимо, хлестнули Эленорэ по спине, но уже скорее для порядка, чем намереваясь избить. Один из них тащил за собой Гэлмира, но далеко его не увели - просто оставили у стены, накинув цепь на вбитый в нее крюк так, что ногами эльф до земли не доставал и сам освободиться не мог. Остальные же не посмеют снять, да и сил мало у кого хватит, они тут все полудохлые. Отдышавшись, Эленорэ потряс брата за плечо: - Алькарин! Голова мотнулась взад-вперед, глаза остались закрытыми. Шрам на горле стал темным и как будто более свежим, под ним проступали и более старые следы - словно от вдавленных в кожу пальцев. Но грудь поднималась в такт дыханию, сердце билось ровно. Эленорэ вскинул его руку на плечо, поднялся и потащил дальше к их месту. Надо было поискать Аннаэля. Через несколько минут Алькарин дернулся, рука напряглась, пытаясь удержать вес тела. - Эленорэ, что? Куда? - он говорил едва слышно, с хрипом. - Тшшш, - Эленорэ в этот момент стоял, прислонившись к стене. Оставалось Алькарина только положить, но он боялся упасть вместе с ним. - Тшш. Сейчас… я тебя положу, и… все будет хорошо. - Я сам, - сказал Алькарин, но "сам" это значило лишь, что он кое-как оперся на ноги и перестал висеть на Эленорэ. Правая рука беспомощно дернулась, но опереться он на нее не мог. - Подожди, не дёргайся, - Эленорэ с трудом опустился на колени вместе с ним. - Давай, ложись. Я позову Аннаэля. - Не надо. Он устал. Я просто отдохну и все, - Алькарин прижал пальцами горло, так говорить было легче. - Все хорошо. - Хорошо. Я тогда тебе воды принесу, - у Эленорэ при взгляде на него у самого сжималось горло, но он не осознавал почему слова выдавливаются с трудом. - Ты лежи пока. - Я никуда не уйду... - Алькарин улыбнулся через силу, показывая, что это шутка. - Тут заперто. Буду здесь. - Если откроют, иди, - Эленорэ, кажется, не шутил. - Я сейчас. Вставал он уже привычно не удивляясь тяжести, с которой приходилось делать такое простое прежде движение. И только с тоской подумал, что еще идти до воды и обратно, когда очень хочется лечь и забыть обо всем. Только когда он проходил мимо Гэлмира, внутри что-то сжалось и Эленорэ наклонил голову ниже. Тем более, орки у решетки явно давали понять, что подходить сейчас не стоит. Гэлмир на его шаги приподнял голову, но ничего не сказал, и непонятно было, узнал или нет. У бочки с водой почти никого не было, пленные предпочитали сейчас на глаза охране не показываться. Эленорэ постоял немного у воды, умылся. Даже этого не хотелось, но раз пришел, стоило освежиться. Набрал воды и пошел обратно, поглядывая по сторонам, не увидит ли Аннаэля. Но целитель словно спрятался и его нигде не было видно. Алькарин чуть приподнялся ему навстречу, выглядел он получше - с лица исчезла мертвенная бледность. - Дай мне воды и ложись. Кормить сегодня... не будут. Похоже. А ты... белый весь. - Не будут, - Эленорэ сел рядом, держа воду у его губ. - Сейчас лягу. Устал. Алькарин сделал несколько глотков, закашлялся, но потом пил еще, не отрываясь до тех пор, пока вода в миске не закончилась. Потом обнял Эленорэ, притянул к себе: - Спи. Завтра тяжело будет. Эленорэ только тяжело усмехнулся, укладываясь, почти падая. - Двигайся ближе. Холодно, - сказал он, закрывая глаза.