Эту песню не задушишь...

Уже в шахте, когда они с Эленорэ стояли там, где вчера закончили разбирать, и пытались расшатать один из камней, Алькарин сказал: - Там... Аннаэль почувствовал, что за завалом есть живой. Он почти уверен. - Откуда ты знаешь? - Эленорэ оглянулся на него с удивлением. - Он меня будил ночью два раза, рассказал. Помнишь на потолке где-то слюдяные пятна? Как половина листа или крыло бабочки? В факеле отражается, ярко. И там кажется, рядом опора черной смолой выкрашена. - Да. И что? - Эленорэ, казалось, пока еще не очень верил в его слова. - Это же там, по левой стороне? - Алькарин показал рукой. - Нужно там сперва разбирать. По возможности. - Как он то узнал? - Эленорэ даже перестал работать и удивленно смотрел на брата. - Я же сказал, почувствовал. Кто-то до него осанвэ дотянулся, или он сам. И выглядит он теперь совсем плохо. Я про Аннаэля. - Здесь не может быть осанвэ, - с сомнением сказал Эленорэ. - Он… ничего не напутал? - Я не знаю. Возможно, в минуту отчаяния и смертельного страха оно может быть и здесь. Алькарин поднял кирку. - Давай скажем остальным и попробуем идти с левой стороны коридора. Эленорэ передернуло, он побледнел под слоем грязи и пыли. - Тогда надо скорей искать. Иди, предупреди, а я пока доразбираю здесь. Алькарин кивнул. С остальными он разговаривал так, что спорить никто не стал, поверили. Коридор как раз в этом месте чуть расширялся, и они могли выбрать, какую сторону разбирать раньше. Иногда правда приходилось расчищать и правую, когда была угроза, что все осыплется еще раз. Эленорэ, в предыдущий день часто оглядывавшийся на Алькарина, чтобы проверить, как он там, сегодня не отвлекаясь молча вгрызался в каменную толщу. Казалось, даже постоянная усталость отошла. Несмотря на все усилия, продвигались они медленно. Орки удивленные таким рвением пленных, несколько раз сами приносили им воды, чтобы отдохнули. В один из таких перерывов, уже совсем под вечер, сидящие у стены камней эльфы разобрали едва уловимый стук. Где-то там, за завалом, кто-то бил железным кувшином по каменной преграде. Эленорэ сидел у стены и как раз думал о том, что их самих скоро можно будет похоронить под этими камнями, если дело продолжится в таком темпе. Но на стук вздрогнул и поднялся. - Надо дальше. Синда, сидящий слева от него, закивал и начал подниматься. Когда орки попытались согнать пленных обратно в пещеру, те неожиданно сделали вид, что не слышат и продолжили крошить и выбирать по крошкам камень. Охрана пожала плечами и просто сменилась - пусть надрываются, если так охота. Алькарин в какой-то момент вообще перестал соображать, где он и что делает, усталость шагнула в какой-то запредельный уровень. Стук продолжался какое-то время, потом затих, и они ускорились, насколько могли. Эленорэ несколько раз казалось, что он снова слышит стук, и он останавливался на несколько мгновений, чтобы прислушаться. Но каждый раз это был обман, и он возвращался к работе. Каменная толща, казалось, не кончится никогда. В какой-то момент под очередным выбитым куском оказалась пустота и несколько камней просели вниз, осыпаясь с грохотом. Алькарин вскрикнул, отскочил, поджал босую ногу: осколками сильно попало по голени. Но тут же, забыв о боли, ткнул пальцем наверх - в свете факела блеснуло слюдяное пятно. Эленорэ схватил факел и поднес его ближе к провалу, заглядывая внутрь. Щель была небольшая и вела вперед, а не вбок, но сбоку проглядывала та самая просмоленная опора. Почти целая, лишь слегка треснувшая и просевшая. Алькарин тоже сунулся туда, потом нервно сказал: - Если Аннаэль не ошибся... то нужно вскрыть вход в боковой штрек. - Сперва укрепить, - Эленорэ с трудом поднял руку, показывая на каменный свод. - Иначе можем лечь рядом с ним. Алькарин вздохнул сквозь зубы, но Эленорэ был прав. Еще больше часа они провозились с бревнами, которые ставили в распор, поддерживая покрытый трещинами свод. По ощущениям была уже глубокая ночь. Эленорэ кинул на него быстрый взгляд. - Ты в порядке? - Устал. Очень. Но не бросать же все так... зря... Эленорэ помотал головой, соглашаясь - а сил говорить уже не было. Остальным было не лучше, судя по их виду. Потом поднял кирку и продолжил долбить проход. В какой-то момент Алькарину начало казаться, что он достиг предела своих сил и вот-вот его перешагнет. Но по опыту Хэлкараксэ и допросов у Саурона он знал, что на самом деле за этой гранью можно выжать из себя еще немного. Нужно лишь не бояться. Иногда он останавливался, привалившись лбом к стене и глубоко, медленно дышал сквозь зубы, потом снова брался за работу. Ровно до того момента, как в очередной щели между камнями не показалась закованная в кандалы кисть - кто-то пробивался им навстречу, выкрашивая обломки камня голыми руками. Эленорэ уже дошел до такой точки, когда даже думать об усталости было слишком утомительно, и сосредоточился только на том, чтобы откалывать, выбирать, снова откалывать и выбирать камни. Он не останавливался, потому что остановившись, продолжать дальше бы не смог. Даже когда показалась рука, еще раз ударил киркой рядом, едва не задев, и только после этого отложил ее, что-то прошипев сквозь зубы. Из пролома послышался слабый голос: - Вы все-таки... успели. Воды. Дайте воды. Хоть немного. Позади Эленорэ кто-то метнулся в сторону, потом протянул мокрый от воды кувшин. Эленорэ отодвинулся, чтобы дать пройти синда с кувшином, и опустился на колени, продолжая выбирать камни. Думалось плохо, только на краю сознания промелькнула мысль, что нужно бы снова укрепить проход, чтобы весь их труд не пропал даром. Кувшин кое-как затащили внутрь, голос отдалился - эльф разговаривал с кем-то еще. - Ты один там? - крикнул Алькарин. - Нет. Нас трое... но они без сил. Много крови... - откликнулся эльф из темноты. Алькарин выпрямился и снова ударил киркой - с уверенностью и силой, каких не чувствовал последние несколько часов. Эленорэ сосредоточился только на том, что делает и уже мало что замечал вокруг. Казалось, что допустишь какие-то посторонние мысли, особенно, об усталости, и она захватит тебя целиком. - Надо распор, - тихо сказал он, потом повторил громче, чтобы его услышали. - Когда мы пробьем проход, нужно будет его укрепить… Орки, ворча, притащили еще несколько жердей и бревен, кое-где треснутых, но достаточных по высоте, чтобы укрепить пролом. Наконец, когда тот стал достаточным, чтобы можно было пролезть, безымянный пленник сказал: - Нужен кто-то сюда, я их не подниму. Алькарин быстро глянул на Эленорэ. Эленорэ ответил ему усталым взглядом, но выговорил: - Не… ты. Я и ещё кто-нибудь. Алькарин не спорил, только кивнул и чуть отодвинулся. Он и так знал, что с одной рукой вряд ли сможет кому-то помочь, не хватало еще того, что его самого придется вытаскивать. Но признавать это оказалось неожиданно тяжело. - Идите. Осторожнее. Эленорэ первым сунулся в проем, неловко зацепившись плечом, его пошатывало. - Посветите кто-нибудь, - попросил он. Алькарин держал факел, стараясь освещать хоть что-то. Следом за Эленорэ протиснулся тот синда, что приносил кувшин. В забое было тесно и душно, но здесь перекрытия устояли. На земле чуть в стороне от завала, лежали двое, их как раз тормошил и пытался поднять тот, что был на ногах. Вопреки опасениям, тяжелых увечий видно не было, у одного была обвязана тряпкой голова, у второго прибинтована к груди рука. Но оба были бледными и выглядели едва живыми. Эленорэ присел рядом. Он сейчас почти ничего не чувствовал, даже жалости, раздумывая о том, как бы их поскорее и осторожнее вытащить. - Что с ними? - спросил он у их товарища по несчастью. - Крови много потеряли. Воды не было, дышать тяжело. Помогите мне их вытащить. Тот сам едва стоял на ногах. У Эленорэ в глазах отразилось сомнение. - Лучше следи, чтобы мы ничего не задели у них. А вытащим сами. В своих силах он тоже не был уверен, но что им оставалось. Он взял на руки бесчувственное тело и рывком поднялся. В глазах на мгновение потемнело и пришлось прислониться к стене. Алькарин и принять раненых не мог, стоял у стены с факелом, прижавшись к ней насколько возможно было плотно. Подхватывали их остальные, они же потом помогали выбраться Эленорэ и двоим другим. Орки сунулись в пролом, убедились, что там больше никого нет и наконец-то погнали всех спать. Стояла глубокая ночь. Эленорэ уснул едва добравшись до их места, и кажется, даже не очень сознавая, что они сделали то, что должны были. Алькарин же еще какое-то время крутился, несмотря на запредельную усталость, сон не шел. Он даже думал, не сходить ли к Аннаэлю, не сказать ли ему, что все хорошо, и они нашли тех, о ком он говорил, но встать не было никаких сил. Наконец он тоже заснул, устроившись головой на плече Эленорэ. А утром их не трогали, решив, что завалы подождут один день, это лучше, чем надорвавшиеся рабы. Эленорэ проспал почти до самого вечера и проснулся от ощущения голода, но не такого, к какому они все здесь уже привыкли, а от острого, словно боль. Резко сел, но тут же пришлось прислониться к стене - голова закружилась. Алькарина рядом уже не было, он сидел у противоположной стены, рядом с лежавшим ничком Гэлмиром и они о чем-то разговаривали. Почувствовав что-то, Алькарин глянул на Эленорэ, кивнул ему, улыбнувшись. Эленорэ чувствовал, что руки дрожат, поэтому решил от стены пока не отодвигаться. - Я думал, ты еще спишь, - сказал он. - Ты бы тогда не поднялся так легко, - серьезно сказал Алькарин. - Я тревожился за Аннаэля. И Гэлмир говорит, он с прошлой ночи не вставал. Даже не просыпался. Вот мы и думаем, что делать… - Раньше с ним тоже так было, - сказал Эленорэ. - Было, - мрачно ответил Гэлмир. - И что? Он поднялся, сперва на колени и локти, потом выпрямился, потом встал на ноги, стараясь как можно меньше двигаться и не тревожить раны на спине. За стену дошел на Аннаэля, так же медленно опустился на пол рядом с ним, попытался напоить, о чем-то при этом разговаривая. Аннаэль не отреагировал и если бы не едва заметное дыхание, можно было бы решить, что он мертв. Эленорэ вздохнул. - И через несколько дней приходил в себя. Алькарин смотрел на то, что делает Гэлмир, потом покачал головой: - Он просил меня петь вчера ночью. Вообще первый раз о чем-то попросил. А я... я же не целитель, да и спать очень хотел. Выбрал явно не совсем то… - А что ты пел? Алькарин произнес несколько строчек, закончив на "мне жизнь возвратят за той стеной...". Эленорэ покачал головой. - Я не Аннаэль, но не такой уж плохой выбор. Спой ему ещё, - предложил он. - Сперва мне нужно выпить воды и хоть что-нибудь поесть, - сказал Алькарин. - Прошлый ужин мы кажется пропустили... но Гэлмир говорит, уже вечер, а не утро. Эленорэ чуть прищурился, пристально на него взглянув. - Возьмешь себе его еду. Он всё равно не может есть, а ты тратишь много сил на песни. А помогают они всем. - Посмотрим, - уклончиво сказал Алькарин. - Пока никакой еды нет все равно. А мне нужно мало, я вообще никогда много не ел. Он глянул на решетку, но пока никаких движений там не было. Тогда, вздохнув, он начал разматывать бинт с правой руки. Тот был настолько черным от грязи и каменной крошки, что заметно контрастировал по цвету с чистой кожей под ним. Эленорэ сейчас о еде только и мог думать, но своими проблемами решил не делиться, их тут и так у всех хватало. Просто попытался отодвинуть эту мысль на край сознания, иногда это помогало, и сосредоточиться на другом. - Иди сюда, я тебе помогу, - позвал он. - Хитрый какой, - улыбнулся Алькарин. - "Иди сюда..." Но все-таки встал, пересел к Эленорэ. Эленорэ не был уверен, что сможет сейчас встать, но руки то уже почти не дрожали. Он быстро размотал тряпку и хмыкнул. - Почти заживает. - Не болит уже вообще, - Алькарин пожал плечами, глянул на свою руку. Страшная рана была покрыта запекшейся коркой, заметно сжавшейся в размерах, ее место занимала светло-розовая кожа. - Думаю, больше бинтовать не нужно, чешется все время, да и грязное здесь все. Эленорэ кивнул и смял перепачканную в крови и пыли тряпку, чтобы потом выбросить ее подальше. - Вот и хорошо, - помолчал. - Но ты зря не говорил, что тебе так плохо. Я бы что-нибудь придумал, а так… узнавать такие вещи от здешнего лекаря… - Прости, - Алькарин виновато вздохнул. - Я не хотел жаловаться.... ничего же нельзя было изменить. Да и знаешь, столько было причин, чтобы было плохо, помимо этого. - Хорошо, что он появился, по какой бы причине это ни было, - вздохнул Эленорэ. - Не думал, что так скажу. - Вот уж да, - пробормотал Алькарин. Он, морщась, ощупывал свою руку, но кривился уже не от боли, а от ожидания ее. И еще от того, что видел теперь без повязок. Эленорэ посмотрел на него с сочувствием, но поймав себя на этом, сразу же отвернулся и стал смотреть на Аннаэля с Гэлмиром. - А как те, кого мы вчера достали? Я вообще вечер помню смутно… - Спят, - Алькарин с некоторым сомнением всматривался в группу раненых, потом показал. - Вон те двое. А вот тот, кто Аннаэля позвал, я его имени так и не знаю. Эленорэ оглянулся и долго смотрел на раненых. Потом кивнул и сполз по стене. - Я ещё полежу. Алькарин кивнул. - Ложись мне на колени головой. Должна же и у тебя иногда быть подушка. - Ты такой великодушный, - рассмеялся Эленорэ, укладываясь к нему на колени. - Я такой, - согласился Алькарин. Положил руку ему на голову, начал медленно гладить и заодно распутывать остриженные, но уже немного отросшие волосы. Эленорэ зажмурился, поморщился, но от удовольствия. Ему стало спокойно - ощущение, которое здесь в плену было не просто редким, а почти невозможным даром. - Ты продолжай… так хорошо. Алькарин хотел что-то сказать, но горло неожиданно сжало, и он только кивнул. Положил теплую ладонь на глаза Эленорэ, на несколько секунд закрывая того от тусклого света чадящей лампы на стене, от черных от копоти стен. Потом снова вернулся к спутанным и грязным прядям. Эленорэ вздохнул и сам закрыл глаза. Помолчал какое-то время, просто наслаждаясь, потом сказал: - Я очень устал. - Надо как-то отсюда выбираться, - едва слышно сказал Алькарин. - Пока мы совсем не растаяли здесь. Может найти кого-то, кто еще готов рискнуть? Чем нас больше, тем больше будет возможность выжить хоть у кого-то. Можно еще Гэлмира расспросить про мастерские, возможно, там меньше следят… Эленорэ ответил не сразу, видимо что-то обдумывая, и тоже тихо. - Вряд ли нам удастся попасть в мастерские. Но расспросить стоит. Хотя мне кажется чаще уходят через дальние шахты и заброшенные выработки. Гэлмир говорил, что там такое, даже орки не знают всех ходов. - Туда еще как-то попасть нужно. И чтобы был свет и оружие, - задумчиво сказал Алькарин. - Кирка, - тихо усмехнулся Эленорэ, не открывая глаз, - послужит прекрасным оружием… если хотеть кого-то убить и дать себе волю. А вот попасть туда сложнее. Надо расспрашивать. - Кирка да, - согласился Алькарин. - И все-таки нужно с ним поговорить.... Он замолк, прислушиваясь, потом легонько тронул Эленорэ за плечо. - Котел тащат. Есть очень хочется… - Отлично, - Эленорэ улыбнулся и поднялся, но тут же оперся на стену - снова закружилась голова. - Когда мы отсюда выберемся, первое время я буду только есть и спать. Или… - он запнулся, - только спать. Если выберемся не живыми. - Вместе будем, - хмуро сказал Алькарин. - Ты сиди, я сам схожу. Хочешь? - Ты же мало ешь, - пошутил Эленорэ. - Хочу. - Мммм... не сегодня. Сегодня я ем много. Алькарин решил воспользоваться предложением Эленорэ. Поэтому позвал тех раненых, кто был на ногах, принести еду для всех остальных и заодно наполнить миску Аннаэля. Вернулся, держа свою порцию и Эленорэ на сгибе локтя. - Сейчас поедим и пойдем туда. Попробую правда ему спеть... вдруг поможет. - Вот и правильно. Спасибо. Эленорэ был не из тех, у кого хватало воли оставлять немного еды на “потом”, растягивая ужин. Он моментально съедал все, предпочитая сразу лечь спать, во сне голод мучил не так сильно, или отвлечься на что-то. И с ужином он закончил раньше Алькарина. - Знаешь, там наверное, останется добавка, - сказал Алькарин. - Нас сейчас мало здесь, а там... ну, не полный котел, но в общем больше половины. Можно подождать, пока все разберут свое и проверить. Эленорэ оглянулся на котел. - Неожиданная щедрость, - пробормотал он с кривой улыбкой. - Да, я бы проверил. - Идем, - Алькарин встал, потянул его за собой. - Это не щедрость, они просто считать не умеют. Почти. Эленорэ молча поднялся и пошел следом. В мыслях была только надежда на то, что еда там еще осталась. Еда осталась - эльфы наполняли миски как обычно, а супа принесли действительно больше, чем полагалось. Алькарин покосился на решетку, орки могли и заметить, что суп остался и решить съесть его вместо пленных. Но те пока не показывались. - Давай разольем, сколько поместится и остальным достанется тоже. Эленорэ кивнул. Вокруг лежало несколько мисок, оставшихся от тех, кого угнали в другую пещеру, он подобрал две. - Давай сюда. Подтянулись еще несколько эльфов, в том числе и тот, что помогал относить еду раненым. К тому моменту, как орки поняли, что рабы тащат по второй порции, котел был почти пуст. Его забрали, несколько раз врезав тому, кто задержался рядом, но остальное не отбирали, на это был строгий запрет. Да и кормили рабов все равно не слишком хорошо, ни мяса, ни навара. Доедая свой суп, Эленорэ улыбнулся Алькарину. - Хорошая была идея. Он теперь даже оживился слегка, и вид был уже не такой печальный. - Наелся? - спросил Алькарин, улыбаясь. - Пойдем теперь... поможем там. Анналь лежит, Гэлмир едва ходит, а кроме него там еще два таких же. А раненых много. - А петь ты будешь? - поинтересовался Эленорэ. - Буду, - без особой уверенности сказал Алькарин. - Сказал ведь уже, что попробую. Только не знаю, когда получается, то потом половина тех, кто слушал, в слезах. Чувствую себя, будто напоминаю о том, чего не достичь. - Если плачут, значит больно. А если больно, значит живые. Хуже, если перестанут, - заметил Эленорэ. Алькарин только вздохнул. Помогать пришлось не слишком много, один из ходячих раненых успел напоить всех. Гэлмир лежал возле Аннаэля и периодически, приподнявшись на локте, пытался поить того из миски. Алькарин сел рядом с ними, возле стены. Аннаэль не подавал особых признаков жизни, но что-то в рот ему попадало и оставалось надеяться, что этого достаточно. Эленорэ, закончив с ранеными, сел рядом с Гэлмиром. Алькарин задумчиво крутил в пальцах соломинку, пытаясь вспомнить хоть что-то не слишком "нолдорское". Плести тонкое кружево песни, на ходу подбирая слова и наполняя их силой, он сейчас не мог, мог лишь вспомнить что-то, из уже спетого не раз. И попробовать оживить эти образы. Наконец, не придумав ничего лучше, запел про коней. Зашелестело поле, заблестели отблески закатного зарева на лоснящихся шеях и спинах, ветер нес цветущих трав и приближающегося дождя. Эленорэ подобрал с пола камушек и рассматривал его, как будто там было что-то интересное. Потом искоса взглянул на раненых, лежавших неподалеку. Он не был уверен, что Аннаэля взбодрит песня про коней, но кого-то она должна была порадовать. А ему очень этого хотелось, как если бы он пел сам. Про коней Алькарин пел не столько для Аннаэля, сколько для Эленорэ и себя самого. Очень уж много эта песня стала значить для них обоих и он надеялся, что начав с нее, станет лучше чувствовать собственный голос, да и сил прибавится. Попытки петь здесь выматывали его, подтачивали силы, но одновременно он и наполнялся таким желанием жить и такой радостью от того, что еще что-то может, что обмен казался вполне равноценным. Глотнув немного воды, он запел уже для спящего синда. На этот раз именно так, как стоило это делать, на ходу выкладывая из слов рисунок песни и делая так, чтобы картинка ожила, хотя бы для тех, кто рядом. Журчала вода в небольшой лесной речке, шумели кроны деревьев, мир и покой хранил вечный лес. Чья деревья помнили совсем юных эльфов, пришедших в этот мир. Звенели их голоса, вторя птицам, и звезды рассыпались над ними по небесному куполу. Не было там ни зла, ни боли, ни страха… Эленорэ закрыл глаза и казалось чуть ли не заснул. От еды и песни ему стало хорошо и спокойно, и он словно перенесся из пещеры Ангбанда в те далекие времена, которых не видел, но сейчас легко мог представить. А вот Аннаэль наоборот дернулся и слабо застонал, не открывая глаз. Гэлмир тут же встревоженно склонился над ним. Алькарин же будто и не услышал, сосредоточенный на том, чтобы не потерять нить. Аннаэль открыл глаза, посмотрел на него мутным взглядом, но потом четко, как будто отдавал указания, сказал: - Ты устал. Иди поспи, - и снова провалился в забытье, в котором пребывал до этого. Гэлмир не видя направления взгляда, тут же хмуро буркнул: - Сплю я, сплю. Алькарин же замолчал, глянул на Аннаэля с удивлением и радостью. Все-таки живой. И только потом заметил, что во рту чувствуется привкус крови, а горло болит так, будто он давно сорвал голос. Эленорэ открыл глаза, и что-то в лице Алькарина заставило его моментально подняться и пересесть к нему. - Ты как? Алькарин помотал головой, потянулся к чашке с водой, но она была пуста. Зато, пока наклонялся, успел незаметно вытереть кровь с губ. - В порядке я. Устал, - шепотом сказал он, словно не хотел будить тех, кто только что заснул. - Давай поспишь, - повторил Эленорэ вслед за Аннаэлем. - Я тоже устал, или просто не отдохнул. Пойдем. - Надеюсь, сейчас все хорошо будут спать, - пробормотал Алькарин. Собрался было встать, но почувствовал, что голова кружится.- А зачем нам куда-то идти? Какая разница, где спать? Вот оттуда немного соломы отгребем и будет хорошо. Эленорэ пристально посмотрел на него. - Я отгребу. Пить хочешь? - Хочу, - Алькарин кивнул. - Здесь все закончилось… - Я вижу. Эленорэ поднял чашку и пошел за водой. Вопреки своим недавним словам, он чувствовал себя более отдохнувшим, чем до песни, и голова уже почти не кружилась. Поэтому у бочки с водой он подобрал еще одну чашку и принес еще воды. Одну поставил рядом с Гэлмиром, вторую дал Алькарину. - Вот, пей и ложись. Алькарин выпил почти все, стараясь избавиться от мерзкого привкуса. Потом лег, глянул на Эленорэ снизу вверх: - Если хочешь, ложись мне на плечо. Пусть у тебя тоже будут какие-то радости. Эленорэ покачал головой: - Мне кажется, тебе сейчас нужнее. - Да мне и так хорошо. Ладно. Как хочешь. Просто... обними меня крепче. Я совсем замерз внутри, сил не осталось. Но... как же хорошо получилось, да? - Я думаю, да, - ответил Эленорэ, потом добавил тверже: - да. Он собрал какую-то солому и рвань, накинул Алькарину на ноги, потом лег рядом и положил его голову себе на плечо. Обнял. - Грейся. Алькарин обнял его поперек груди левой рукой, тем более, что сейчас лежать на правом плече было не больно и можно было не думать, как повернуться. - Как мне с тобой повезло, - пробормотал он. Эленорэ помолчал. - Мне трудно об этом судить, но я рад, что ты так считаешь. Спи.