Эту песню не задушишь...

Когда Руно, придерживая унизанной перстнями рукой край плаща, вошел в душную, жарко натопленную от жаровен комнату, он только скривился. В пыточной тяжело пахло кровью и жженой плотью. На столе лежал растянутый темноволосый эльф, на груди зияла глубокая открытая рана, обнажены и проломлены ребра. Второй пленник висел, обмякнув, на дыбе и ни на что не реагировал. Целитель, с которым Руно уже успел пообщаться несколько недель назад, тоже без сознания, но довольно целый на вид, лежал у подножия пыточного стола, как будто его только что туда швырнули. - Мясник, - холодно сказал Руно. - Я последний раз за тобой прибираю, учти. Он уже знал, в чем дело - в общих чертах. Сперва опустил ладонь на грудь нолдо, останавливая кровь и чуть затягивая, прикрывая рану. А то тот, чего доброго, прямо со стола шагнет в Чертоги. Потом сделал жест, приказывая оркам поднять целителя - не на пол же к нему садиться. Аннаэля подхватили, подняли, оперли спиной об стол - и рука майя сжалась под его челюстью, на горле, не давая соскользнуть вниз. Вторая легла на лоб. Аннаэль никак не отреагировал на прикосновения: ни орочьи, и майя, безвольное тело согнулось так, как его уложили, кожа была ледяная, и только по едва слышному дыханию можно было понять, что он еще жив. Но душа была далеко, словно отгородившись от всего окружающего невидимой, но очень прочной стеной. - Ты мне будешь должен, - прошептал майя-целитель, обращаясь не то к Аннаэлю, не то к Хозяину Рудника. Тот, несколько растеряв свою уверенность, стоял у Руно за спиной. Сила потекла сквозь пальцы - от горла ко лбу, как будто Руно перегонял сквозь бесчувственное тело поток воды. Ледяной, мутной, неживой воды, какая бывает лишь высоко в горах, в безжизненных скалах, стремясь с ледника вниз. Какое-то время эльф будет мерзнуть, не в силах согреться, но это мелочи. Он усилил нажим, сметая своей волей все преграды и одновременно наполняя силой - насколько считал нужным поделиться. Эльф побледнел еще сильнее, кожа стала совсем мраморно-ледяной,как будто вода с ледника физически наполнила его изнутри. Но дыхание выровнялось, и через несколько минут он открыл глаза и посмотрел на Руно. Взгляд был затуманен, как после долгого сна, но вполне осмысленный. А потом он втянул воздух и скривился, точно так же как Руно некоторое время назад, входя в пыточную. - Просыпайся, - почти ласково сказал ему Руно. Разжал пальцы - на шее эльфа остались заметные следы, как от ожога. Руку со лба не убирал, резко обрывать поток было нельзя. Губы Аннаэля шевельнулись, как будто он хотел что-то сказать, но он ничего не произнес, только слабо кивнул. И пока тот заканчивал, смотрел на ангбандского лекаря неподвижно и пристально, словно видел что-то свое. Потом закрыл глаза, но было видно, что уже не спит и находится в сознании. - С этим все, - сказал Руно. Отпустил эльфа, потом глянул на нолдо. - Этот тебе вообще нужен? Хозяин Рудника тихо сказал сквозь зубы: - Пригодится. Руно вздохнул, нагнулся над столом и опустил обе руки по краям зияющей раны. Гэлмир дернулся и тяжело, быстро задышал. Аннаэль повернул голову, чтобы видеть, что там происходит, но на этот раз не удержался на ногах и скатился вниз, под ноги обоим майар. Возможно, вовремя, потому что выражение “мясник” отразилось и у него на лице. На него не обратили особого внимания. Руно какое-то время возился с нолдо, потом отряхнул руки - кровавые капли упали на пол и на одежду Аннаэля. Потом Руно поднял целителя за шиворот, чуть тряхнул: - Перевяжи его. И не давай двигаться - я сюда каждый день бегать не буду, помрет - не мое дело. А ты, - взгляд на Хозяина Рудника, - сейчас расскажешь мне, чем собираешься отдавать... Хозяин Рудника заметно скривился, потом подхватил Руно под руку и увлек в соседнюю комнату,откуда их разговор слышно не было. На столе осталась раскрытая лекарская сумка, лежали чистые полотна бинтов. Аннаэль ничего не ответил, он едва стоял на ногах, и чтобы удержаться приходилось опираться на стол. Но чужая сила, казалось, держала его, как будто внутренний чужеродный стержень, ощущаемый почти физически. Он вяло разобрал бинты, и уже начал перевязывать, как увидел в сумке вонючую мазь-смолу, которую Руно накладывал на раны. Под оставшуюся повязку он наложил еще и ее. Ангбандский целитель не был бы так щедр, но Аннаэль решил, что за это его самовольство вряд ли кого-либо из них сейчас станут наказывать. Гэлмир, судя по тому, как он напрягался и вздрагивал от любого прикосновения, был в сознании. Но молчал, не видя, кто вообще остался в комнате и не желая говорить лишнего при враге. Вернулся Руно один. Посмотрел на повязку, поверил, достаточно ли тугая, потом кивнул оркам: - Этого нести осторожно и не бросать. Остальных тоже осторожно. Аннаэль тоже был не особенно разговорчив. Он попробовал идти сам, но было понятно, что далеко он не уйдет, если вообще сможет, поэтому орки подхватили его за локти, но следуя приказу - осторожно. В этот момент Аннаэль повернул к Руно голову и тихо сказал: - Спасибо. Руно аж замер от удивления. Потом с деланным раздражением сказал: - Я там... пришлю тебе с кем-нибудь лекарства и бинты. Потому что они тебе пригодятся. - Пригодятся, - согласился Аннаэль одними губами и совершенно без выражения, как будто просто принимая факт. А потом орки вытащили его из комнаты.