Эту песню не задушишь...

Весь путь до Ард Гален, Эленорэ провел в полубессознательном состоянии, болтаясь на плече то у одного орка, то у другого. Между ним и миром словно бы пролегла полупрозначная стена, из-за которой даже орочьи лапы, хватавшие его, и боль в ноге ощущались, но словно сквозь пелену и до сознания доходили не полностью. Он четко знал, что должен был остаться на том перевале и погибнуть. Судьба решила иначе, и страшнее, но какая-то часть его все равно осталась в тех горах, так что сейчас он был не в состоянии ни соображать, ни ужасаться. Разве что иногда жажда становилась настолько сильной, что пробивала даже эту серую пелену. Тогда он тихо просил пить, впрочем, не слишком рассчитывая на ответ. Орки его то ли не понимали, то ли не считали нужным понимать. Они были злы. Эти мерзкие эльфы слишком многих перебили на том перевале. Но пленник был нужен, за него похвалят и может чего хорошего перепадет. Ну или хотя бы не сильно попадет, что потеряли многих. Это командира беспокоило больше, чем злость на эльфа. Они старались вернуться быстро. Чуяли волю, возвращавшую их. Наверное, снова собирают большую орду. Но они не успели. Когда горы закончились, наконец и перед ними раскинулась долина, зов закончился, войско выступило. Остатки его еще ошивались в предгорьях, оставленные для прикрытия на всякий случай. Вот к туда-то и спустился орочий отряд. После третьего молчаливого отказа он просить перестал, но жажда странным образом привела его в чувство, содрав пелену между ним и миром так же, как воздух раздирал сейчас сухую гортань. Возможно, лучше бы этого и не происходило, потому что то, что он увидел вместо такой знакомой зеленой равнины, заставило его внутренне застонать. А твари направлялись вниз и дальше, то ли на север, то ли соединиться с более крупным отрядом. "Надо уходить" - подумал он. Отчего-то Эленорэ был сейчас абсолютно уверен, что это получится. Здесь, внизу, стоял вот только вчера большой лагерь, множество костров еще тлело, у некоторых, в поисках объедков копошились мелкие орки. Отряд, тащивший эльфа шел вперед, но чем дальше они шли, тем глуше становилось ворчание и завывания. Большой костер чадил жженым мясом, около него расположился лагерь, стоящий чуть наотшибе. Громадами на фоне темного ночного неба выделялись туши троллей, за ними тускло, холодно отблескивал металл больших клеток. Но вожак отряда направился к костру, где сидел крупный орк, казалось, весь изрытый шрамами. Крупный орк, тащивший его, остановился, но на землю свою ношу опускать не спешил. А жаль. Эленорэ просто завертел головой, пытаясь осмотреться получше. Вожак что-то приниженно говорил громиле, потом махнул рукой и вперед потащили большую часть трофеев, захваченных в бою, оружие и доспехи, снятые с эльфов и пленника тоже. Все это скинули к ногам громилы. Орк что-то проревел вожаку, тот отползая что-то отвечал. Громила выслушал, встал, поворошил ногой горку металла, шагнул к эльфу, так же ногой легонько пнул, чтобы тот оказался лицом вверх. От удара об землю сломанная нога отозвалась сильной болью, Эленорэ прикусил губу, но стона сдержать не смог. Противно было лежать лицом вниз, в горькую, пропахшую гарью землю и чувствовать себя совершенно беззащитным, но он знал, что это ненадолго. У него получился отсюда уйти. Так или иначе. Когда его перевернули, он подобрался как мог, и зло посмотрел в морду стоящего над ним орка. Орк усмехнулся, присел над эльфов, вынул свой мясницкий нож, провел перед злыми эльфячьими глазками, приставил к горлу. Когда лезвие прошло в опасной близости от глаз, Эленорэ рефлекторно зажмурился, но тут же заставил себя разлепить веки. Нож был уже у горла, и это было унизительно лежать так и гадать, что будет в следующий момент. И очень страшно, хотя ненависть пересиливала и скрыть он ее не мог и не собирался - он особенно не любил таких орков, сытых, больших, измывающихся даже над своими. Орк довольно улыбнулся, этот хочет жить. Встал, гаркнул вожаку что-то более благосклонное. Оружие и прочие трофеи оставили у костра, а пленника потащили туда, где сидели тролли. Стало понятно и назначение клеток. В трех из них были заперты еще пленники, в свободную кинули нового. Тролли сонно поглядели на все это, один смачно поковырял в носу, разглядывая пленника. Клетка была невелика, но в ней можно было сидеть, вытянув ноги. Не настолько высока чтобы встать на ноги, но достаточно, чтобы стоять на коленях. Судя по наручникам, свисающим с прутьев, в этих клетках бывало перевозили не по одному пленнику. Клетка. Клетка означала только одно: бежать будет сложнее, из железных прутьев не вырваться, лапы, веревки - они мягкие, из них еще можно ускользнуть, а клетка - нет. Эленорэ ужом выгнулся в лапах тварей, пытавшихся запихнуть его в клетку, сознание сузилось только до одной мысли: не дать себя туда загнать. Он сопротивлялся как обезумевший, забыв про боль в ноге, и кажется даже руку освободил. Или только показалось. Его ударили, потом еще раз, приложили головой о клетку. Орков было всего трое, а пленник извивался почище змеи, так что они пусти в ход и сапоги, и локти, и кулаки. Орки были некрупные, и их всего то трое, и если бы не веревки на руках и на ногах... Ударов он не чувствовал, он их даже не замечал, только последний, о клетку, был такой, что закружилась голова. А потом он изогнулся и в последнем усилии, забывшись, пнул одного из орков в живот обеими ногами. Зря. Удар хоть и пришелся больше на левую ногу, но от боли потемнело в глазах. Тролли даже проснулись, наблюдая за потасовкой. Проснулись и пленники в соседних клетках, кроме одного, тот даже головы не поднял. С грехом пополам орки утолкали пленника в клетку, для отместки пнули еще раз по больной ноге, чтобы клетку хоть нормально закрыть, а не отбиваться от бешеного. Эленорэ взвыл, скрючившись в углу клетки - боль была жуткой, и уже не отследил как дверцу захлопнули. Оркам развлекаться больше не хотелось. А вот один из троллей, когда орки ушли, подошел, склонился вплотную, втянул запах крови и боли. Шумно выдохнул, облизал губы, но не для него пища. Вот если помрет, тогда будет ужин. Эленорэ помирать пока не собирался, он тихо стонал, свернувшись в углу клетки - больно было очень. Но когда морда тролля склонилась над ним, отполз к другому краю. Когда тролли угомонились, тихий голос из соседней клетки спросил: - Кто ты? Я… - это был синдарин. Но тут булыжник врезался в клетку разговорчивого раба, троллю лень было вставать. А так - предупредил. - Эленорэ, - начал было он, но тут же поправился: - Элинд. Продолжать не стал, чтобы не нервировать охрану, только поднял голову, пытаясь рассмотреть того, кто с ним заговорил. Тот лежал скрючившись в своей клетке, но по другому было просто невозможно, он чуть приподнял голову, стало заметно, что довольно молод. От удара он чуть застонал, похоже, тоже был ранен, уронил голову и больше не разговаривал. Эленорэ не стал его тревожить. Хочет экономить силы - он прав. Но поставил себе галочку - узнать кто здесь и откуда, и давно ли. Мрачно посмотрел в сторону троллей и сам лег, попытался уснуть. Вот только нога болела.