Эту песню не задушишь...

А дорога в этот раз была длинной. Коридоры и лестницы, то вверх, то вниз, настоящий лабиринт из поворотов и развилок. Но у орков голова не кружилась, они точно знали дорогу. Стоны раба музыкой раздавались в коридорах и, когда тот вдруг надолго замолкал, его вписывали в угол. Третий пленник тоже, не выдержав, выругался и тоже на квенья, за что тоже получил по мордасам и пересчитал ребрами ближайшую лестницу. Алькарин больше ничего не говорил, но дорогу запоминал. Глупо, конечно, пытаться бежать через те ворота, но мало ли, зачем пригодится. Когда Эленорэ в очередной раз шарахнули об угол, он захрипел от боли и на выдохе крикнул: - Твари вонючие! Больше ничего ему в голову не пришло, он вообще плохо умел ругаться. В какой-то момент на их дороге перестали попадаться толпы мелких орков. Еще несколько поворотов и они оказались в широком и светлом коридоре с множеством ответвлений. Где-то кто-то стонал. Тут орки остановились, повалили эльфов на пол, прижали к полу сапогами, кто на цепь наступил, кто на живот. Сапоги были тяжелые, орки тоже. Они чего-то ждали. Алькарин с трудом дышал, но дергаться не пытался - после первой же попытки понял, что так только хуже. А гордость... на гордость пока сил не было. Эленорэ лежал лицом в пол и улыбался. Злая улыбка придавала ему сил и не давала потерять сознание. Хотя в другой момент, он скорее всего уже уплыл бы. Двое других тоже не дергались, старались дышать и не стонать. Майя появился спустя долгое ожидание, орки уже начали шумно вздыхать и ругаться. На майя была новая, не запыленная в дороге одежда и выглядел он занятым и спешащим. Впрочем, пленников он рассматривал внимательно и не торопясь. Потом указал на нолдо, вызвавшегося в пещере вторым, ткнул оркам в один из проходов, эльфа тут же потащили куда сказали. Дориатца майя тоже отправил одного, туда, откуда доносились сильные, хриплые стоны. А вот на смелого и хромого еще некоторое время смотрел, что-то прикидывая в уме. Потом, отдав приказание оркам, круто развернулся и поспешил по своим делам. Орки, бодро взялись за рабов, предвкушая отдых. Протащили их еще подальше и затащили в один из проходов. Путь этот привел к двери в небольшую камеру, на удивление относительно чистую и освещаемую литыми железными лампами, вделанными в стены. Эльфов утолкали туда и захлопнули за ними дверь. Алькарин, не думая сперва ни о чем, рефлекторно развернулся и прижал руки к дверному полотну, толкнул несколько раз, проверяя на прочность. Дверь не шелохнулась, в общем-то, иного он и не ждал. Зато впервые за несколько дней оказался не один. Когда его гнали в связке пленных, он вообще с трудом воспринимал реальность, а потом рядом уже никого не было, кроме орков. Он медленно выдохнул, глянул на соседа по камере. - Я Алькарин. Не скажу, что рад тебя здесь видеть, это не то место. Эленорэ стоять уже не мог, когда их втолкнули в камеру, он сполз по стене, весь белый. При взгляде на захлопывающуюся дверь на лице отразилось разочарование, но оно довольно быстро прошло, сменившись выражением муки. При своих не надо было делать гордый вид, и злить их было не обязательно. Поэтому он сидел, сжав кулак, и молча пережидая новую волну боли в ноге. Алькарин сочувственно выдохнул, подошел, присел рядом. Даже если бы он умел лечить, здесь это вряд ли бы получилось. А для того, что умел он, не было ни бинтов, ни целебных трав - унять боль. - Тебя надо устроить удобнее, - сказал он. - Лучше сейчас, пока все равно больно. Нога лежит... неровно, все равно поправлять. Помочь? Эленорэ опустил взгляд на ногу. Ну лежит. Ну неровно. И что? - Зачем? - хрипло спросил он. - Затем, - мягко сказал Алькарин. - Что здесь вокруг столько боли, что глупо делать себе еще больнее. И имя... я слышал, ты назывался там, в... в пещере. Но я не разобрал, как. Он чуть отсел и начал медленно - пальцы не слушались, а еще и цепь теперь мешала, переплетать волосы в косу. Не для красоты или удобства, просто надоело, что слипшиеся от крови пряди постоянно падают на лицо. Голова болела, но сейчас он хотя бы мог дотронуться до того места, куда пришелся удар. Под ссохшейся кровавой коркой угадывалась глубокая рана, но хоть кость вроде цела. Просто сильно ударили. Эленорэ пожал плечами: - Ну и что. Может, быстрее умру. Она всё равно зарасти не успеет. Хотя... - ему пришла в голову какая-то мысль, - знаешь, давай сделаем. И добавил: - Эленорэ меня зовут. Приятно познакомиться. И оскалился в усмешке. Получилось жутковато на разбитом лице. "Вряд ли дадут умереть", - с тоской подумал Алькарин, но вслух говорить не стал. Не был он пока готов спорить и убеждать. - Тогда держись... Эленорэ, - сказал он. Придвинулся, плотно взялся обеими ладонями за его ногу в том месте, где чувствовал перелом. Пальцы легли вдоль голени, зафиксировали неподвижно. Сперва так больнее, но если все равно двигать, то хоть сломанные кости не начнут тереться друг об друга. - Терпи, - повторил еще раз. Казалось, что так легче будет. Быстро и плавно передвинул ногу, поворачивая и устраивая ее так, чтобы Эленорэ мог и сидеть и лечь, если захочет, без особых движений уже. Надолго ли вот только... - Ааввв, - только и сказал Эленорэ и шумно вдохнул и выдохнул. - Спасибо... И обмяк, как после большого напряжения. - Так лучше, правда... Ты не будешь возражать, если я лягу? Устал... - Конечно буду возражать, как можно, - Алькарин не улыбался, разбитые губы слишком болели, но в голосе ирония звучала. - Я тоже лягу. Мне каждый шаг или толчок - в голове как молотком бьет, а сегодня этого было слишком много. А Эленорэ уже сползал по стенке в положение лежа. - Гады они, - тихо сказал он, устраиваясь на полу. - Я даже слов таких не знаю, чтобы выразить... А ты ложись, нам силы ещё понадобятся... Я знаешь, я тут подумал, что если встать у двери... то когда кто-нибудь войдёт, можно броситься и задушить. Цепь достаточно длинная. Алькарин лег рядом, помолчал, переглатывая боль. - Можно, - согласился он. - Дальше что? - Одним из них станет меньше... а дальше... ну, они, наверное, взбесятся, - Эленорэ повернул к нему голову. Нахмурился. - Хотя... нет, не вариант. Надо, чтобы наверняка... - Хочешь, я тебе скажу, что будет? - Алькарин прикрыл глаза, свет, хоть и неяркий, больно резал. - Бить и душить придется мне, ты не удержишься на ногах. Поэтому изобьют меня, ну и тебя заодно. Но даже если ты встанешь и сделаешь это, убивать тебя не станут - они положили столько сил на то, чтобы притащить нас сюда... а жизнь орка не стоит ничего, иначе Моргот бы не гнал такие орды, пытаясь взять толпой. Да и... мне кажется, они сами не прочь друг друга убить. И, помолчав, спросил: - Ты откуда? Эленорэ некоторое время разочарованно молчал. - Дурацкий план, - наконец согласился он. - Прости. Я не подумал, что всё придётся делать тебе. Всё время забываю, что она у меня... - он скосил глаза на ногу. - Болит, а всё время забываю... Надо придумать что-то другое, чтобы наверняка. Он говорил с харатерным акцентом, таким, с каким говорили особенно ярые сторонники Феанаро, но разбитые губы искажали речь. - Я из Маглоровых врат. Но их уже почти год, как нет. Так что считай, из Химринга. А ты? - Жил в Хитлуме... все недавнее время, - тихо ответил Алькарин. - В плен попал у Эред Ветрин. Не в крепости... - Я тоже не в крепости, - вскинулся Эленорэ. - Она стоит. И будет стоять, - добавил упрямо. - А ваши... Как там? От вас мало вестей. Хотя... нет, подробно не надо, только скажи, что вы держитесь. - Держимся, - горько сказал Алькарин. - На это пока хватает, но только на это. Я ведь знал... государь давно говорил, нельзя столько ждать, будет только хуже. И вот. Ничего, это не конец. Эленорэ, нельзя здесь думать о плохом. Ты прав, крепости стоят и стоять будут. Никаким ордам не завалить нас и не сокрушить. Просто мы немного упустили время, но война не проиграна еще. Эленорэ отвернулся и замолчал. Он дышал сейчас тихо, словно успокоился или затаился. - Будут, - наконец, сказал он. - Не может же быть, чтобы у него было бесконечное количество сил. Мы даже Аглон отбили... на время. И ещё отобъём... Я даже здесь знаю, что они будут стоять. Он вздохнул. - А здесь, наверное, нужнее всего это знать, - тихо прошептал Алькарин. - Когда все невозможно плохо, нужно знать, что... где-то иначе. И верить, что все изменится. Это же ты пел со мной в пещере? Мне кажется, я узнал голос, но я сейчас... не очень ясно соображаю. Меня, когда взяли, оглушили, ударили со спины, даже не знаю - чем. Меч или топор раскроил бы голову, так что наверное чем-то другим. Мысли путаются, кажется непонятно что. Но голос вроде бы не казался. - Я... - Эленорэ снова повернул к нему голову. - Мне тогда было плохо, очень, а она была... как свежий ветер... - он поворочался, устраиваясь удобнее, насколько это возможно было на жёстком полу. - Я тогда тоже подумал, что кажется. А что там иначе - я это точно знаю, - он слабо улыбнулся. - А здесь... здесь мне то уже всё равно. - Пока жив - не все равно, - упрямо сказал Алькарин. Он тоже повернулся и смотрел сейчас Эленорэ в глаза, серые, как у него самого. - А пел я для себя, не мог больше так. Думал, буду слышать голос, хоть и свой, станет проще. Потом слышу... еще кто-то отвечает, и я так обрадовался, что не один. А вот они песен не любят. Мне в первый раз еще хуже досталось, думал, насмерть забьют, но там вообще что-то странное было. Эленорэ резко отвернулся. Звякнула цепь, словно напоминая о том, где они. - Пока жив - да. А я уже считай, что нет. И тебе советую то же, - в голосе прозвучало то же упрямство, с которым он говорил про Химринг. - Так легче искать смерти. А у мёртвых... они ничего не смогут узнать. Он сделал паузу, словно слова с трудом давались. - Я не хотел говорить, кто я... Но раз уж пришлось. Думал потом, что смогу покончить с собой быстро. А вот, затянулось... Но ничего... - он снова повернулся к Алькарину и на этот раз в глазах был безумный блеск. - Я найду способ. Хочешь, можем вместе. Я тогда на тебя смотрел, и подумал, что тебе тоже может пригодиться. Тебе с твоими песнями, кстати… может, и проще будет. Если ты говоришь, что они их не любят. - Ты не прав, - медленно, словно сам был не до конца уверен, сказал Алькарин. - Но я пока не могу объяснить, может статься, что не прав как раз я, и это лишь иллюзии. Я должен знать точно, потом мы поговорим. Думаю, недолго ждать. Он резко, сквозь зубы, втянул воздух, по телу прошла дрожь. Потом расслабился, явно усилием воли. - И ты... ты не думай пока об этом. Сейчас ты жив и ничего пока сделать не можешь, а тебя даже слышать больно, представляю, как это внутри. В коридоре послышались шаги. Сюда не доносились иные звуки, пленники из разных камер не знали, что может происходить в соседней, не могли договориться, не могли узнать что их ждет. Пока в их коридоре не раздавались шаги. Шаги были орочьи, тяжелые, те что-то тащили.