Mask off, please

Я решил отодвинуть значимость самого себя, своё напущенное превосходство вселенского масштаба и взялся за вызубривание слов священника. Некоторые реплики в течение сегодняшней репетиции мы перефразировали, сделали более упрощёнными и укороченным, при этом не теряя смысла, хотя опыта у нас не так много, чтобы мы могли позволить себе подобные вольности. Мне понравилось. Заниматься этим, но, к сожалению, имея самые громоздкие диалоги я, Наташа и Филипп задержались дольше всех. Сначала затею поддерживали все, работали вместе, действительно смышлёные вещи говорили, и мы держались на плаву всем актёрским составом. Но вскоре многие измотались, проголодались и неспешно отсеялись. Наташа планировала и нас отправить по домам, но я сказал, что мне несложно остаться, Филипп повторил за мной. Я сделал вид, что не заметил. Пока сидели и вчитывались, мне доводилось ловить на себе его взгляды, но я слишком быстро погружался в текст и забывал о нём. Неожиданно, но я дольше всех проявлял выдержку. Даже после того, как мой живот начал сольный концерт а капелла. Надо мной посмеялись, потом пожалели. Филипп тоже. Ох, иногда он меня жутко напрягал. Но я перетерпел всё и дожил до конца, получив подправленный вариант. Написал Вале, чем планирую заниматься ночью, а он давай про уроки загонять: «Когда делать будешь? Списывать придётся?». Поинтересовался, кто будет столь благороден и отвержен, чтобы отдать мне свою домашку. Валя ответил, что пойдёт на такие жертвы. Я отказался. Но он настаивал, даже сознался, что проверяет полученные ответы по алгебре и геометрии в интернете. Так он намекнул, что не стоит переживать из-за неправильных выводов и ответов, которых у него нет. Я всё равно отказался. Он сказал, чтобы я не просил у него помощи. С опасным товарищем знаюсь, оказывается. Но я не забыл его поблагодарить за предоставленную услугу со всеми удобствами и новыми включениями. — Хорошо поработали? — спросил я у пришедших с работы родителей. Забрал у мамы пакеты с фруктами. — А то ты не видишь, — хохотнул отец, отвешивая мне увесистого удара по плечу. От этого я быстрее загнусь, чем от мыслей о Филиппе, о котором опять вспомнил. А-а, зашибись. — Ты-то чё дома делаешь? — уже спросил отец, привыкший не видеть меня по вечерам, когда я искал себе занятия вне квартиры. — Живу, представляешь! У нас концерт в школе через полторы недели, и я одно из действующих лиц. — О, полы моешь? Ну просто гений сарказма. — Нет, всего лишь одну из главных ролей исполняю. — Правда? — воспела мама. — Прийти бы, посмотреть. Да работа… — Быстро что-то приуныла! — Попрошу на камеру заснять. Я уверен, будет какая-нибудь «заместитель», которой предстоит носиться с камерой, но у неё ничего выпрашивать не стоит. Лучше свои силы задействовать. — Вот ответь мне, сын, — пафосную ноту взял отец, закидывая руку на моё плечо. — Меня ваще-т Слава зовут. — Сын Слава. Ты там стишки читать будешь? Отвечаю же, гений. — Ничего связанного с рэпом не будет, — я освободился и направился на кухню, — только история из жизни с претензией на философствование. Пускай история придуманная, написанная от чьей-то руки, но я уверен, что она правдива и где-то в этом мире кто-нибудь попадал в такую западню.

***

На вторую репетицию мы пришли в составе с первой и второй рабочими группами. Первая показала Наташе примеры декораций, озвучила необходимые материалы на закупку и цену. Вторая действовала тем же образом – демонстрация костюмов, название материалов, цена. Ещё они с необходимых людей сняли мерки. В конце обсуждения нам вынесли денежный вердикт, а группы отпустили по домам. Сама репетиция прошла более гладко, чем первая. У меня и Филиппа снова свободного времени оказалось в переизбытке. Наташа это объяснила тем, что мы превосходно, для нашего школьного уровня, прочитали персонажей, и наше поведение и жесты на сцене выглядят крайне убедительно. Особенно ей понравилась интонация. Чья конкретно – не пояснила, но меня это обрадовало. Я не настолько безнадёжен. Мне даже есть что показать. Кроме склада ума. В то время как на сцене разыгрывалась пьеса, в которой были задействованы детектив и полицейский, я отсел на последние ряды, дабы насладиться никудышными диалогами (не в плане содержания) и переигранными эмоциями в голосе Вали. Со стороны это смотрится потрясающе. Я достал телефон и включил камеру, записывая видео. Потом посмотрит, обрадуется. — Дэнни. Филипп. Я не реагировал резко, как вчера, но окаменел на время. — Да? — почти не испуганно и естественно. Он опять сел рядом, закидывая ногу на ногу и не спуская глаз с меня. Почему не прекращает? — Сколько ты спал сегодня? Стоило только донестись до ушей слову «спал» (а так же созвучным его временным формам и «сон»), как я продолжительно зазевался. — Да, я об этом. — Тихо посмеялся он. — Перед началом репетиции ты руку ото рта не убирал. — Я учил слова. — И снова заразился зевком. — И лёг в пять. — А смысл был? — Три часа тоже дело. Не надо, — прожевал слова я, выключая камеру. Пока мы будем беседовать, кроме нашего общения, ничего на запись не попадёт. На сцене появилась Ксюша. — Хотел спросить: кто ещё, кроме Андедов, нравится? Мой маленький кризис забрал все когда-то прекрасные и любимые песни. — Пока что никто. — Ты намеренно ничего больше не слушаешь или найти подходящее не можешь? — Подходящего нет. Ничего больше не пробирает… основательно так. — Скукоженно улыбнулся (продолжаю тем временем выдавать невиданный мне набор эмоций), надеясь, что он понял, о чём я. — Да и я ленюсь – поиски уже давно не веду. Разочаровался. — Тебе помочь с этим? У меня уйма не прослушанных альбомов. Могу в личку в контакте покидать. — Не, не стоит. — Запротестовал я, махая перед собой руками. — Тогда, могу сейчас что-нибудь предложить, — его уверенность не покидала ни на секунду. — Тем более что наша очередь, — он многозначно посмотрел на сцену, где Наташа пыталась объяснить, как нужно произносить ту или иную реплику, а она к каждой придиралась, — наступит нескоро. Если подумать, мы будем молча слушать музыку. Значит, никаких слов. Никакого палева. Никакого вечера в «Маскерады». — Ага. Давай. — Кивнул я. Филипп достал телефон и наушники. — Правда, они короткие. У тебя длинные? — Я свои принципиально в школу не беру. Он изумлённо просвистел. — Ничего не поделаешь. — Извиняющееся улыбнулся, втыкая наушники и протягивая мне один. С дрожащей рукой я случайно коснулся его пальцев, с сомнением принимая наушник. Филипп подсел вплотную, соприкасаясь своей рукой с моей, потому что длины не хватало на представляемое мной личное пространство по отношению к Филиппу. Чёрт, я чувствую, какой он горячий. И каким красным становится моё лицо, будто кипятком обливается. Даже его ровное дыхание достигает меня, иногда скользя по щеке. Концентрация, вернись. И где же моя маска в этот момент? А она на первых рядах осталась… — Первым я включу то, что мне очень нравится. Не против? — прямо в ухо. Очередной прилив крови и желания сбежать. Но я держусь и молюсь, чтобы он не чувствовал, как бьётся моё сердце. Потому что я слышу его слишком отчётливо! — Твоя же музыка. Тебе и выбирать, — запнулся между всеми словами. — Тогда – Of Mice & Men, — опять проговорил на ухо, держа передо мной телефон, чтобы я видел название группы и песни, если не расслышу, и включая аудио. «Blame It». А здесь электронщина… И скрим. Позитивные ноты. Отчётливый ритм. Улыбаюсь. Хорошее звучание. По моему вкусу. Но… что-то внутри отвергает её. Следующая песня той же группы – «Another You». Совершенно другая. Она тяжелее по восприятию, но идёт легче. Более сбалансированная. И на инструментах… Пока я вслушивался, плавно качая в такт головой, Филипп подпевал губами. А ведь он вполне себе нормальный чувак. Уже с трудом верю, что именно его повстречал в клубе. Но, чем больше мне доводится узнавать его, тем больше я понимаю, что это был он. Тот голос и проскальзывающая манера, изредка выглядывающие, якобы соблазняющие улыбки и похотливые взгляды. Песня закончилась, и Филипп оторвался от точки впереди, которой напевал про себя песню. Он снова заглянул мне в глаза и улыбнулся. Блин, я-то свои распрекрасные очи не оторвал… Если подумать, то он улыбается и смотрит в глаза каждому, с кем общается. Это его привычки. Это норма для него, как личности в обществе. — Bring Me The Horizon. На какое-то время я забыл, что мы сидим чересчур близко, прикасаемся друг к другу, что он словно намеренно прижимается ко мне, что его голос направлен прямо на меня, а глаза слишком крепко удерживают. Даже вспомнив о его действиях в тот вечер, я не чувствую прошлого шторма свалившихся чувств и безнаказанного желания обложить его стенами мата. Я просто сосуществовал с музыкой, отключившись от мира. Но, когда она пропала, всё вернулось на круги своя. Ну, motherfucker, когда же это закончится?

***

На третью репетицию я и Валя заявились раньше остальных, потому что ещё шёл последний урок. Еле уговорили руссичку отпустить нас. Боже, как она сопротивлялась – «Перепроверьте диктант и разборы слов и предложений». Жестоко было ставить неожиданную проверочную работу шестым уроком в субботу, но её ничто не могло остановить. Даже если это было против наших правил, ведь у неё были свои. Но, отвоевав время, мы вышли победителями. Чтобы отсидеть минуты в другом месте. Нет, это определённо лучше, чем в классе русского языка. Сбросив вещи на стулья, присели отдохнуть. Настигло молчание. Валя ещё не отошёл. — Слав. — А? — Зачитай рэпчик. — А чё так внезапно? — Я помню, ты говорил, что у тебя прочтение хорошее, а потом подумал и понял, что никогда не слышал. А тут и микрофон есть, и колонки, которыми можно воспользоваться. — А, собственно, зачем отказываться? — Улыбнулся я, вскакивая и подходя к аппаратуре. Валя со мной. Наугад разобрались с проводами. Нашли микрофоны, запрятанные под столом. — Давай что-нибудь весёлое! — А печальное не вкатывает? — Посмеялся и выбрал песню. Не дай Бог Валя узнает, о чём в ней поётся… некоторые слова он точно разберёт, но не смысл в общем. Мелодия лилась из колонок, а я, прихватив микрофон, запрыгнул на сцену. — Это обязательно? — Насмехался он. — Звёзды всегда выступают на сценах. — На сценах в турах, придурок! — Да иди ты. — Я пропустил первые две повторяющиеся фразы, и начал с третьей: — Bitches I hope you know, I won't stop till I hit that hoe. Baby come say hello. And get your drunk ass over here lets bone. Огромный минус моей чистки – я чересчур чётко выговариваю слова и упускаю ритм, а пения – в том, что не беру ноты и абсолютно не тяну строчки на распев, их я тоже читаю. Валя от времени кидал грозные взгляды на словах «bitches», «ass» и на моих показушничествах. Не могу я двигаться как хип-хоперы, поэтому и остаётся что-то показывать свободной рукой, иногда указывая на части тела, о которых поётся. Читается, конечно. После «Bullet» я прочитал перевод всего того, чего нашёл. И ужаснулся больше. Это било по ранимой мальчишеской душе. А сейчас этого мальчишку английскими пошлостями не сломить. Не на русском же пою. Пошёл второй куплет, и моя любимая часть: — Like cadillacs and, candle waxin, I like your fat ass bitch grab my jacket. And grab a taxi and get in the backseat. Fuck suck di, — я вскинул голову на вход, увидев зашёдшего Филиппа, и мгновенно вздохнул с придирчивым «а», когда не надо, дёргаясь и отпуская микрофон, который звонко ударился о сцену и свалился на пол. Песня продолжалась, не ожидая меня. — Развлекаетесь по полной. — Как всегда радостно поприветствовал своей улыбкой Филипп. — Не разбил? — Ужаснулся с места Валя. Уже знаю, о чём он думает – о моей удачи. Распрекрасная сука. Я со сцены, лёжа на животе, достал микрофон. Постучал пальцем по верхушке, звук выходил. И на раз-раз сносно отреагировал. Осмотрел корпус. Вроде трещин нет. — Всё о’кей, — выговорил я в микрофон, смотря на Валю. Тот собрал удручённый вид. — Хер я тебе дам ржать надо мной, — показал ему средний палец. Он ответил аналогично. Жопа, а не друг. Ещё веселясь, я посмотрел на Филиппа, а он за старое… в моём контексте. Он специально глазеет на меня и держит такую улыбочку? Она меня выводит. Я поднялся с пола и отряхнулся. Филипп подошёл к сцене, протягивая руку. Грёбанное рукопожатие. Сцепив руки и продержавшись вышедшие полторы секунды, Филипп не отпустил и потянул на себя, заставляя меня спрыгивать со сцены, но крайне неудачно. Он подхватил и преспокойно отпустил. Что у него на уме!? Я кивнул, как бы указывая на свою неуклюжесть и благодаря за помощь. Он же нарочно! Ему заняться нечем? Или! До него всё-таки дошло, что я тот Дэнни? Тогда почему не заговорит? Не подкатит так нагло, как тогда? Он всё равно держится на расстоянии, как бы сам не пытался сократить его. Ничего не понимаю! Почему мне иногда хочется, чтобы Филипп не оказался тем парнем, хотя вечно повторяю обратное? Почему боюсь, что он прознает, что в тот вечер в «Маскерады» находился я? И почему, в конце концов, я не могу вести себя как прежде!? Мне и страшно оттого, что Филипп может повести себя как собственник и неуклонный человек, каким я его увидел в первый раз, но и приятно, что сейчас он не навязывается настолько, чтобы тошно было мне. Мне впервые появилось с кем заговорить о любимой группе, довелось послушать чужие песни без насилия (каким ни я, ни Валя не брезгали)… просто тот человек в маске и Филипп не сопоставимы для меня, который побывал везде. В голове только и слышна ругать: «Да-да, это он! Нужно держаться от него подальше!» и «Нет, это же абсолютно другой человек! Ему можно дать шанс». Господи, голоса в голове… это психическое отклонение? — Дэнни, я спою с тобой? Я могу дать шанс чему и кому угодно. Даже устрашающим, но добрым глазам. — Ага. Что петь будем? — А у тебя есть что-нибудь, кроме Андедов? И этой улыбке я тоже могу уступить. — За кого ты меня принимаешь? Конечно, есть. Вот только текстов не знаю. Эй, Валя. — Думал и его подключить, но вспомнил, что такую музыку он по определению не переносит. Откуда же ему слова знать. — Ну давай, скажи, — с напором бросил он. — Ты forever alone. — Засмеялся в микрофон. — А то ты у нас в гареме сидишь. — Не обиженно фыркал Валя. — В музыкальном гареме! — Прекрати говорить в микрофон! Я монотонно просмеялся, нарочито отделяя слога, что ещё больше вывело Валю. Филипп рядом тоже смеялся. Кстати, не помню, чтобы Филипп пожимал руку Вале или говорил ему «привет» (он проделывает это со всеми), да и Валя никак не приветствовал Филиппа. То же самое с прощаниями. Или они где по пути пересекались? Да мы ж с Валей не разлей вода. Когда бы? Или они просто невзлюбили друг друга ещё до нашей встречи? Мутно, но не моё дело. — По правде, я только «Day Of The Dead» знаю. И то не все моменты, — признался Филипп. — А что же на счёт любимого первого альбома? — Эта песня исключение. Об этом он тоже говорил. Я взял на себя вступление, Филипп наиболее известный ему первый куплет. Припевы мы пели вместе. Второй куплет остался за мной. Я не пытался петь низко, как Чарли, и выходил на привычную читку. Мне от этого не избавиться. Филипп пел плохо, но терпимо. Иногда выходил на лучший уровень, а потом скатывался, особенно заметно, когда забывал слова и делал паузы, добавляя жалостливо «блин». Не минусовая версия песни спасала его положение. В припев я вошёл один, а потом Филипп подхватил. Припевы всегда идут слаженней, но со мной они разбиваются и рассинхронизируются. Верно, потому что я не тяну и обрываю слова. Но разве это волнует, когда песня от сердца идёт? Когда ты поёшь её наивно, с детским трепетом? Нефальшиво? Во второй куплет я вошёл идеально и держал планку со своим изумительным произношением. Я увидел – Филипп оценил. В то время как я делал ударение на последние слова и двигался в такт музыке, он неподвижно стоял и наблюдал за мной. Не как-нибудь пошло и извращённо, а просто смотрел как на того, кто существует совместно с ним, двигается и поёт. Демонстрирует себя и забывается. Может, то просто игра? Неважность, которую стоит откинуть? Над которой задумываюсь один я? Так может уже пора и мне сделать вид, что он просто прикалывается, как Валя, надо мной? — Вот как вы репетируете! — заявил громким словом о своём прибытии Артём. В зал ввалилась актёры и третья группа. — Мы должны развиваться творчески не только в плане актёрского мастерства, — поймал я волну. — О. О. О. От кого я это слышу? — От меня! Вот он я! На сцене! — Вытянув одну руку вертикально вверх, попрыгал на месте. Каждый раз, находясь здесь, я получаю удовольствие. Наполненность несуществующим смыслом, расслабление и радость. Я чувствую, как разворачивается моя жизнь. Третья группа расселась на первых рядах и с серьёзностью приняла свою роль, а нам, актёрам, со своей расставаться не рекомендовалось. — Так-так, пятерых вижу, где ещё один? — спросил Артём, осмотрев наши маски. — Дело в том, что маска Чарли относится к набору «Собери её сам», — ответил я. — А я недавно видел бандану на ebay. Заинтересован? — Лучше иди отсюда, пока мой настрой не улетучился. Но Наташа его не отпустила. Верно, пусть отрабатывает первые часы с нами. Или минуты. Сегодня мы должны были прогнать весь сценарий без помощи Наташи. Кому-то это представлялось лёгким, а кое-кому весьма затруднительным. Я выступал, почти не заглядывая в перемятый сценарий, который случайно сложился пополам в рюкзаке. Филипп тормозил, посылая мне взгляды типа «ты серьёзно уже выучил?», а Наташа напоминала ему не забываться, поэтому черновой вариант мы проигрывали не один круг. Саша позабывал, как Наташа учила его произносить реплики, и часто ошибался. Даже из зала больно умные кричали ему собраться. Валя держался уныло, но местами крайне свежо. В основном многие подправили свои дела. — Что? Священник и, правда, такой урод!? — вырвался голос негодования Артёма. — Представь себе, — «бодро» отозвалась Наташа. — Разве, в основном, люди не становятся священниками ради этого? — спросил я. — Грехи замазать? — Выпучил глаза Артём. — Ничего святого даже в церкви нет! Я всегда это говорил. — Ну-ну. — Чего же ты настолько потрясён-то, а? Для него потрясением стала не только судьба священника, но и участь девушки при церкви и убийцы. Ещё он был недоволен тем, что у персонажей нет имён. Вносить подобную корректуру Наташа не решилась, хотя тоже обдумывала её ранее. Отыграв вариант приближённый к возможному идеалу, мы расслабились. Прогнали воду по глоткам, надышались всласть. Итог сегодняшнего дня – выявлено удобное для зрителей нахождение персонажей на сцене и, как всегда, отыгранная дикция. Но лично для меня итогом стала похвала от Наташи: — Я даже не знаю, можно ли лучше. — Улыбнулась она. — Если ты выступишь так, то все симпатии заберёшь себе. Ты до этого, что ли, несерьёзно играл? — Ещё как серьёзно! Сегодня просто… будто вдохновение обрушилось. — Оно ощущается. Ты, пожалуйста, не забывай этого чувства. Потом оно тебя выручит. — Посмотрим, — обрадовался я, а вот Филипп нет. Ему от Наташи досталось: — А ты играл просто отвратительно! Ещё хуже, чем в первый день. На тебя-то что снизошло? — Я был поражён игрой Дэнни. Никуда не деться, таково чужое влияние. — Оправдывайся, скотина! — неожиданно руководитель разошёлся, а Филипп удерживал её одной рукой, чтобы она дел не наворотила. Наташа успокоилась, и мы отрепетировали ещё два раза (третью группу после первого отпустили). Я не чувствовал усталости. По душе мне было произносить реплики персонажа, проявлять его эмоции – слепую гордыню, твёрдую веру в ложь и правильного себя, а после мерзостное разочарование в самом себе и отчаянном желании очистить душу. Настолько мелочно он проявлялся. — Завтра репетиции не будет. — Новости на завтрашний день были своего рода прощаниями. — Слова выучены должны быть… максимум к четвергу – это крайний срок. Лучше даже к среде. — Всё, расходимся? — задушено спросил Саша. — Можно предложение? — Никто не оспорил. Были чересчур уставшими и подготавливающимися к улице. — Может, сходим всем составом завтра в кафе? Развлечёмся где-нибудь? В часов пять. Чтобы все свои дела успели закончить. — Боже, какие дела? — Отсмеялся Женя. — Я, кстати, за. — И я. — Поднял руку. — Валя тоже. — И его заодно. — Ты уверен? — гонит он. — Ещё как. — То есть все согласны? — подхватили девчонки. — А ничего если я пойти не смогу? — спросил Богдан. — Мне как бы необидно будет за отсутствие на вашем мероприятии. — Ну, ладно. Так, кто может, поднимите руки. Сосчитали двенадцать людей. У троих были дела, которые пришлось перенести из-за послешкольных посиделок. Никто не давил на них, только пожелали хорошо отдохнуть в единственный выходной. — Получается, ещё деньгами скидываться надо? Сегодня сдали первой и второй группе на декорации и одёжку. — А куда деваться? Развлечения не бесплатны.