CYAL8R

      В зале, где проводились соревнования, была уже куча народу. Сразу стало душно и жарко, и это им ещё повезло – их команда находилась там, где столпотворение было меньше, что творилось ближе к центру, Тамерлан знать не хотел. Он вообще с самого утра был не в духе, потому что несколько раз просыпался из-за самого неудачливого соседа по комнате. Ладно тот всю ночь не мог заснуть, но он и самому Шестакову мешал, то шатаясь по комнате, то болтая с братом по скайпу, то просто какой-то вознёй. Он ничего не сделал этой маленькой неспокойной сволочи только по той причине, что с восьми утра тот куда-то запропастился, а искать его Тамерлану было ни к чему. Однако сейчас он всё же немного раздражённо дёргал серьгу в виде значка плейбой, устало закрыв глаза.       На стоящий рядом пуфик кто-то шумно уселся, и по голосу парень понял, что это Филипп.       – Слушай, – обратился к нему блондин, – ты мелочь не видел?       – Тошика? – Тамерлан поморщился; его корёжило от этого уменьшительно-ласкательного. – Если бы ты, чувак, открыл глаза, то увидел бы, что он прямо перед тобой.       Шестаков нахмурился и разлепил веки. Антон и впрямь стоял перед ним буквально в паре метров, но спиной, так что нет ничего странного в том, что он Хвана не узнал – костюмы-то у всех одинаковые, а цвет волос у него такой же, как и у Вадика, тёмно-русый. Парень разговаривал с Сашей, размахивая руками.       – Думаю, узкие штаны ему противопоказаны, – со смешком заметил Филипп, заставив Шестакова недоумённо нахмуриться. – Блин, да ты посмотри на эту задницу! Готов поспорить, не только девчонки по нему тащатся.       Тамерлан уставился на приятеля совершенно диким взглядом. Он даже не знал, что шокировало его больше: то, что у Филиппа такая реакция на парня, или то, что этому парню всего пятнадцать лет отроду. Не хотелось бы Тамерлану быть героем той истории вроде «если друг оказался вдруг», одного Мирослава ему уже хватило сполна.       – Только не говори сейчас, что тебе парни нравятся… – предостерегающе начал блондин, но парень тут же громко засмеялся.       – Не-е-ет, нет, ты что! Просто тело у него не по возрасту шикарное. И красится он так на выступления… Эх, был бы девчонкой…       – Упаси боже встретиться с такой девушкой, – выдохнул Тамерлан, чем вызвал очередной взрыв хохота у сидящего рядом товарища.       Тем временем Хван, сощурившись так, что глаза его превратились в щёлочки, помахал им рукой и заулыбался.       – Ты мне мешал сегодня ночью, – строго проговорил Шестаков, как только Антон подошёл к ним, и с каким-то немного даже садистским удовольствием наблюдал, как радость сменяется удивлением и раскаянием.       – Прости, я не хотел. Очень нервничал и не мог уснуть, – парень потянулся взъерошить волосы на затылке, но, видимо, вспомнил об укладке.       На самом деле, Тамерлан бы сейчас с радостью выплюнул какую-нибудь колкость, но одёрнул себя, решив, что совсем по-свински это – портить друг другу настроение перед самым выступлением.       Раскатился по залу бас нового трека и, синхронно с Филипповым «О-о-о», Антон на секунду сомкнул веки и… Произошло то, что происходило каждый раз со звуками подобной музыки: только что на Тамерлана смотрел милый парень-щеночек с осознанием собственной преувеличенной вины и капелькой веселья, а сейчас на губах у него играла кривая ухмылка, движения становились плавными и как будто ленивыми, тепло невероятным образом превращалось в опаляющий кожу жар, и на дне тёмных глаз мелькало что-то такое совершенно не детское. Иногда Шестакову казалось, что у Хвана конкретное такое раздвоение личности, потому что ну как мог забавный глупый мальчишка превращаться в то, что отплясывало на сцене, как чёрт, и магнитом притягивало внимание девушек в зале. У него словно переключало тумблер «cute-hot», стоило только прозвучать энергичному биту.       Ведущий объявил о начале соревнований, и первыми, как всегда, пошли выступать дети. Часто встречались команды лишь из девочек, почти столько же было смешанных команд, но в одной местной состояли только мальчики, что вообще довольно редкое явление. И, надо сказать, это были, пожалуй, те ребята, из-за которых и Тамерлан, и Олег, и все остальные вглядывались в происходящие в центре, потому что они так заряжали толпу, как не смог никто из последующих юниоров. К тому моменту, когда пришла пора выходить взрослым, народ в зале был уже настолько взбудоражен, что вряд ли кому-то ещё было дело, кто и как танцует. Шестакова тоже охватила всеобщая атмосфера веселья и возбуждения, так что он, как и большинство, подбадривал команды громкими криками, несмотря на то, что это вроде как их соперники.       Через двадцать минут дошло и до его команды. Зачем-то, пропуская мимо ушей пожелания Олега, Тамерлан отыскал Хвана. Тот не замечал никого вокруг, дёргая напульсник на правом запястье и сверля глазами пол. Для парня всегда оставалось загадкой, почему Антон всегда так нервничал, но предпочитал всё-таки объяснять это высоким процентом ошибок главного косячника среди них.       Те, кто уже знал их, закричали громче, чем раньше, и Шестаков невольно улыбнулся. Приятно, когда люди ждут тебя увидеть, узнают и любят, даже в таком некрупном масштабе.       Они встали в рисунок и замерли, опустив головы. Раздался первый удар, и они резко взмахнули руками. Толпа зааплодировала, заулюлюкала, заставляя щёки танцоров алеть от подскочившей температуры и несущейся по сосудам разгорячённой крови.       Тамерлан перешёл с передней позиции, уступив место Диане – лёгкой и грациозной, а следом за ней впереди оказался Хван. Он с характерной для него резкостью выполнял движения, изначально предназначенные Тамерлану, но делал их совершенно отлично от того, что получалось у самого Шестакова. Мощный стомп перебил даже громыхание музыки, а в следующий миг парень пластично изогнулся, медленно приподнял край своей футболки и…       Чёрт, хотел бы он видеть его лицо!       От этой мысли Тамерлан чуть не потерял равновесие. Зрители – в частности девушки – подняли невероятный шум. Подумать только, этот крашеный-перекрашенный азиат с кучей тоналки и чёрным лаком довёл их до невменяемости просто задрав грёбаную тряпку!       Однако, как бы он ни злился, об этом пришлось забыть, чтобы показать, на что он способен. Он ещё два раза выходил вперёд, идеально повторяя то, что было заученно до автоматизма, а затем снова уступил место Антону. Горло уже нещадно жгло, а пот катился по вискам к шее, и со спасительным звуком удара после прыжка Хвана, Тамерлан зажмурился, позволяя себе расслабиться и сглотнуть вязкую слюну.       Когда он возвращался к Олегу, его раздражало всё: свет, люди, духота, шум, боль в глотке, но особенно раздражал Антон, и нет, это была не зависть. Наплевав на запрет пить воду сразу после танца, Тамерлан приложился к общей, уже на две трети пустой бутылке. Кто-то похлопал его по плечу, но ему не было дело до этого, потому что на языке оказалась прохладная, хоть и немного, но убирающая боль жидкость. Он передал бутылку дальше и прислонился мокрым затылком к стене.       Тренер что-то говорил им, но у парня совсем не было ни сил, ни желания его слушать. Дальше пойдут дуэты, а потом и соло, где ему снова нужно выложиться по полной, так что хотелось максимально разгрузить как тело, так и мозг. Рядом Вадик и девчонки смотрели заснятое Олегом видео, и, переборов себя, Тамерлан протянул им свой телефон с просьбой скинуть запись.       Кто-то коснулся его ноги. Тамерлан лениво разлепил веки и увидел на полу мокрого, тяжело дышащего Хвана с налипшими на лоб и щёки волосами. Он благодарно кивнул Саше, получив бутылку, и допил оставшуюся воду. Кажется, он, как и Шестаков, не мог разделять всеобщую оживлённость так скоро, а потому сидел на полу с так же закрытыми глазами.       К тому моменту, когда ведущий и девушка-судья вышли с грамотами на площадку, они все уже более-менее пришли в себя и вполне уверенно ждали, когда же назовут их первое место. Когда выходили команды, занявшие третье и второе место, Филипп, Диана и Олег довольно увлечённо обсуждали о том, какие у них были недочёты и какие плюсы, даже мелочь что-то вякнула с пола в поддержку призёров. И вот, наконец, ведущий сказал, что первое место получает Black Dragon, и под громкие аплодисменты все они, радостные, едва не снося друг друга, выбежали в центр.       Тамерлан ощутил знакомый приятный подъём от очередной победы. На бежевом листе, оформленном под пергамент, чёрным маркером были размашисто прописаны их название, место и номинация.       Ради приличия парень посмотрел несколько дуэтов, но, как обычно, отличились только дети, и даже дуэт Вадика и Дианы особенно не впечатлил, хоть они тоже оказались в итоге лучшими. Когда пары закончились и снова появилось свободное время, Олег выдал Тамерлану и Антону листочки с номерами. На лице Хвана отразилась озадаченность и разочарование, когда номера оказались рядом – двести три и двести четыре. Конечно, здесь всё было понятно – на фоне старшего он, естественно, будет проигрывать, да и волновался он так сильнее, и в прошлый раз, например, чуть не клюнул носом в пол.       Отбор проводился по системе ОРТО, так что на площадке вместе с ними двоими находилось ещё пять человек. Места было немного, но такое положение явно лучше, чем то, что было у дуэтов. С первыми аккордами движения сами начали появляться в голове, и Тамерлан, отменно попадая в такт, повторял свои мысли телом, не забывая следить за реакцией судей. Музыка распаляла, но он продолжал придерживаться своего серьёзного стиля, ставя всё на технику и подготовку. Отработав положенные два раза он, ещё не вымотанный, но уже уставший, вышел за пределы круга, мечтая принять если не горизонтальное, то хотя бы сидячее положение. От тяжёлой ночи драйв, который он ощущал обычно во время своего соло, как-то поблёк и не будоражил так, как раньше. Настроение стремительно портилось, но он упорно повторял себе, что должен отличиться и не дать ненужным эмоциям волю во время танца.       Отсеялась первая часть, но они оба прошли, собственно, как и всегда. Теперь нужно было стараться лучше, потому как именно от этого зависела его дальнейшая судьба, пусть он уже опережал остальных, что отчётливо читалось в одобрительных взглядах жюри. С гордостью он понял, что добился своего, когда под конец судьи явно разрывались между ним и маячившим позади Хваном, которого он заметил только по ярким кроссовкам.       Олег хвалил их, тряс за плечи, подбадривал, но Тамерлану просто хотелось лечь. Он вот даже и не сомневался, что первое место уже у него в кармане, как вдруг…       – Номера двести три и двести четыре, – зазвучал бодрый голос ведущего, и удивлённый Тамерлан поднял руку, после чего это же сделал не менее удивлённый Антон. – Парни, тут наши уважаемые судьи не могут выбрать первое место, требуют баттл, вы не против?       Хван шокировано смотрел на Шестакова, а тот, в свою очередь, совершенно охренело вперился взглядом в пихавшего их по направлению к кругу Олега. На его памяти такое было впервые. Как-то раз, правда, такое произошло с ним и одним чуваком из другой школы, но вот чтобы это был кто-то из своих…       Он выставил вперёд руку с жатой в кулак ладонью и тряхнул ей, намекая разбить, кто за кем на «камень, ножницы, бумага». Антон вроде сообразил, но почему-то замешкался и выставил ножницы, таким образом оставив Тамерлана напоследок. Он снял кепку, напряжённо провёл пятернёй по волосам, снова надел кепку, и, подумав, развернул её козырьком вперёд.       Хотя Шестаков не особенно следил за его стилем танца, но заметил, что он предпочитает в основном крамп и хип-хоп, но проблема в том, что на крампе тут особенно не разгонишься хотя бы потому, что уж больно он специфический. Сам же Тамерлан по большей части вытягивал на поппинге, так же смешанном с хип-хопом и саму малость с локингом. На откровенно выделывавшегося Хвана он толком не смотрел, иногда поворачивал к нему голову, но в основном только покачивался под бит и наворачивал круги по оставшейся части танцпола. Резкие агрессивные движения чередовались с развязными и весёлыми хип-хоповскими, и Тамерлан, как бы ни хотел, не мог не признать, что парень хорош. Однако перебор с разворотами и несколько неловких шагов были очевидны. Антон, закончив, забавно указал на центр, но Шестаков точно не смог бы сказать, это ли вызвало улыбку или общая атмосфера. Он не любил задействовать лицо в танце, но сейчас активно этим занимался, стараясь не показывать удивления от того, как восхищённо, почти по-детски восторженно реагировал на это Антон. Улюлюканье толпы то и дело перебивало музыку, но это нисколько не мешало, а даже раззадоривало. Тамерлан резко крутанулся на носочке ботинок и быстро отклонился назад, рывками «поднимая» тело обратно, и ему показалось, что в это мгновение парень смотрел на него, как на кумира.       Судья медлила, зажмурившись, но потом указала пальцем на Тамерлана, которому, появившийся, как чёрт из табакерки, ведущий уже отдавал грамоту и пожимал руку. Пожалуй, единственный, кто был рад больше, чем сам Шестаков и даже больше, чем тренер, это Антон, и, хоть убейте, понять этого Тамерлан не мог.       Олег снова кинулся обниматься, но не то, чтобы они были так уж решительно против. Хван зачем-то перебирал грамоты, потом вытащил одну и сравнил со своей.       – Ну опять я один на втором… – чуть разочарованно, но не переставая улыбаться, протянул он.       – Это всё потому, что Тамерлан грёбаный гений, – потрепал его по волосам Филипп, сшибая кепку.       Тамерлан засмеялся вместе со всеми, впрочем, ничуть не сочувствуя Антону. Даже при том, что соревнования прошли по стандартной для них схеме, менее приятной победа не становилась.       Перед тем, как вернуться в гостиницу, они зашли в продуктовый магазин. Старшие отчего-то изъявили желание отправиться праздновать в караоке-бар, поэтому решили купить торт и ещё чего-нибудь вкусного тем, кто не попадал в категорию «18+». Тамерлан управился раньше остальных, а потому, поставив пакет на стойку рядом с тренером, включил видео с сегодняшнего выступления. Не без гордости он отметил свою часть, бессовестно залип на красивую Дину и её лёгкие движения, но через секунду улыбка стёрлась с его лица, когда он увидел Хвана. Глаза, очерченные подводкой, прожигали взглядом даже через стекло телефона, движения были невероятно сильными, а энергетика, исходившая от парня… Он легко махнул ногой, демонстрируя отличную растяжку, лучшую, чем у кого-либо в команде, и вот уже, подцепив край большим пальцем, медленно тянет футболку вверх. Косые мышцы и мышцы пресса были замечательно видны, чего никто не мог ожидать от пятнадцатилетнего подростка, кроме тех, кто уже видел его без футболки раньше. Тамерлан оттянул бегунок чуть назад и теперь смотрел на лицо. На наглую пошлую ухмылку и призывно закушенную нижнюю губу, на наигранно стыдливо опущенные глаза и появившуюся почти сразу шкодливую широкую улыбку.       От того, чтобы ударить телефон о стойку, удержала только его стоимость. Видео было тут выключено, чехол захлопнут, а челюсти непроизвольно сжались.       Какого дьявола! Какого дьявола вконец потерявшая страх мелочь исполняет часть Тамерлана так, как он сам не смог бы её исполнить! Это не просто злило, это выводило из себя настолько, что кулаки стискивались до побелевших костяшек.       – Ты видел, что сегодня Антон сделал? – обратился он к Олегу, едва не шипя.       Тот недоумевающе уставился на него, а потом, видимо, понял, о чём речь.       – Ты про тот момент с футболкой?       – Угу, – процедил Тамерлан.       – Видел. Хорошо, что ты напомнил, надо хоть что-то вкусное Тошику купить.       Парень подумал, что у него начались слуховые галлюцинации, вот только то, что Олег начал искать в сумке кошелёк, говорило об обратном.       – Но за что? Это же…       – Это было круто. Растёт! – Олег ослепительно улыбнулся и скрылся между продуктовыми рядами, оставив Тамерлана с открытым ртом и полнейшей кашей в голове. Настроение сразу упало ниже некуда.       Он упорно пытался абстрагироваться от звуков из динамика телефона Хвана, который снова и снова просматривал все записи, особенно зацикливаясь на командном и сольном выступлениях. Тамерлан дёргался, но продолжал складывать вещи, давя в себе порывы совершать массовые особо жестокие убийства всего на своём пути, начиная с тупого подростка на соседней кровати.       – Я сегодня так волновался, жесть, – внезапно заговорил этот ходячий корень всех бед Шестакова. – Но вроде ничего, хотя не так хорошо, как хотелось бы.       Тамерлан яростно швырнул толстовку в сумку.       – Вадик с Дианкой тоже молодцы, слаженно работают.       Тамерлан дёрнул замок на сумке, чуть не вырвав «собачку».       – А ты вообще потрясающе танцевал, – Тамерлан выдохнул сквозь зубы и возвёл глаза к потолку, уже не надеясь, что азиатская балаболка заткнётся. – Особенно на баттле… Блин, просто… нет слов. А как ты назад упал – я даже испугался сначала. Научишь так же?       Шестаков замер и, злобно сощурившись, окинул взглядом сначала возбуждённого Хвана, а потом в поле зрения попала почти доеденная плитка шоколада, купленная Антону тренером. В мозгу щёлкнуло, и парень без раздумий выплюнул:       – Я боюсь, будешь столько сладкого жрать, твои щёки сами к полу потянут.       И после этих грубых слов вылетел в коридор, шарахнув дверью.       Саша тоже не смогла пойти с остальными в силу того, что восемнадцать ей только через месяц, зато она купила три красивых пирожных с мармеладными вишенками сверху, чтобы хоть как-то отпраздновать победу, пускай неполным составом. Он задержался у неё на полчаса, даже не заметив, как она напросилась посидеть в их номере. Она говорила про то, что сегодня был классный день, что она здорово повеселилась, но немного обидно, что из-за такой маленькой разницы в возрасте не смогла пойти в караоке. Правда, Тамерлан пропускал речи девушки мимо ушей, думая, что зря всё-таки так поступил с Антоном. Он ведь не виноват ни в чём, наоборот, это у Тамерлана какая-то странная реакция на всё это. Злость, конечно, окончательно не исчезла, но гнев заметно поумерился, до той степени, когда парню уже не хотелось всё крушить, однако о том, чтобы извиниться перед Хваном, он даже размышлять не стал. Да, это жестоко – так проходиться по чужим проблемам, и не в правилах Шестакова было так делать, но раз Антон на подобные подколы других не обижался, значит, и его простит. И как-то Тамерлан не принимал во внимание то, что на дружеский подкол это никак не походило.       Девушка уже начала трещать о младшем, симпатию с её стороны к которому не заметил бы только слепой, поэтому парень решил побыстрее слинять, пообещав поставить чайник.       В номере почему-то было темно. Шестаков решил, что Антон лёг спать, а когда включил свет и увидел свернувшегося калачиком с головой накрытого одеялом Хвана, убедился в своём предположении. Вот только пока он наливал воду в ванной, ему послышались странные вздохи со стороны комнаты. Он списал всё на шум воды и не придал этому особого значения. Но в комнате, по прошествии нескольких секунд, звук повторился, а затем прозвучал вполне определённый тихий-тихий всхлип.       Не веря своим ушам, Тамерлан обернулся к кроватям. Звуки стихли, но Антон, который решил, судя по всему, прикинуться комом одеяла, подозрительно дёрнулся.       – Эй, – негромко позвал Тамерлан, не уверенный уже, что не сходит с ума. – Антон, всё нормально? Ты там… – он замолчал, не зная, стоит ли продолжать, но всё же выдавил: – Ты там плачешь, что ли?       Из-под одеяла раздалось обиженно сопение, а затем не менее обиженное «нет», и вот тут-то парень с ужасом понял, что «да». Он запаниковал, потому что успокаивать девушек, когда они плачут – это одно, а плачущие парни для него явление новое и не сказать, что понятное.       – Прости, я не хотел тебя обидеть. – Он сел на постель, зачем-то пялясь на чужой затылок. – Просто не в духе был. Я правда не хотел задеть.       Шестаков потянул парня за горячее плечо, но тот повернулся вместе с подушкой, которую прижимал другой рукой к лицу. Ситуация абсурднее быть не может.       – Саша тебе, кстати, пирожное передала, – и он поставил на тумбочку прозрачный контейнер.       На миг из-под подушки показался глаз с размазанной под ним подводкой, а затем Хван снова отвернулся.       – Я не буду, – просипел он, натягивая одеяло выше.       Тамерлан хотел уже было снова впихнуть парню сладкое, но вдруг его как водой окатило.       – Да не толстый ты! Я же сгоряча это сказал, ты чего! – но реакции не последовало. – Ты нормальный, серьёзно. Брось, ты хорошо выглядишь. – Из-под подушки показались уже оба глаза, и впору было бы похвалить себя, но после следующей своей фразы парень влепил себе мысленную пощёчину: – И… у тебя подводка потекла…       Подушка вернулась на прежнее место, а Хван и вовсе перевернулся на живот.       Тамерлан судорожно пытался придумать, как заставить Антона отлипнуть от постели, как загладить этот до жути нелепый промах. Он сказал то, что никогда бы не сказал при других обстоятельствах:       – Ты сегодня хорошо танцевал. Мне понравилось. Честно.       Прогресс был налицо – на раскрасневшееся, опухшее в чёрных потёках лицо, наконец отлепленное от подушки.       – Ты ведь не смотрел, – недоверчиво промямлил Антон, заставляя Тамерлана тут же врать на ходу.       – Я смотрел видео. В магазине, – добавил он, чувствуя, что ему не верят, и не понимал, откуда это чувство, будто перед ним маленький обиженный ребёнок. – Давай, успокаивайся, сейчас Саша придёт.       Антон со стоном послушно сел, сжимая пальцами виски, потянулся к своей сумке и достал оттуда блистер с таблеткой.       – Голова болит? – неловко спросил Тамерлан.       – Мигрень, – кивнул парень.       Запив таблетку и поморщившись, он ушёл в ванную. Вышел через пять минут менее красный, но не менее опухший и вялый, когда кипяток уже был разлит по кружкам. Антон снова расположился на своей постели, вытирая голову полотенцем, и как раз в этом время в дверь постучали. Саша, с порога начавшая говорить, уселась рядом с ним, заставив его поморщиться повторно.       – Ты чего не ешь? – спросила она, имея в виду пирожное.       – Я уже шоколада наелся, так что потом.       Тамерлан видел, что улыбается он через силу, но девушка, похоже, не обратила на это внимания. Впервые в жизни Шестаков ощутил сочувствие к этому парню.       – Олег, кстати, сказал, что завтра автобус так же в девять поедет, – напомнила Саша, пока Тамерлан раскладывал в кружки пакетики с чаем. – А ты чего грустный такой? Из-за второго места? – обратилась она уже к Антону.       Хван смотрел в другую сторону, поэтому ей не было видно, как он закусил губу и прикрыл глаза, зато это было прекрасно видно Шестакову, и от этого зрелища вина кольнула где-то под лопатками.       – Нет, голова болит, – снова улыбнувшись, ответил Антон.       Состояние Тамерлана было сродни когнитивному диссонансу: он впервые наблюдал плачущего Хвана, расстроенного и даже обиженного, потому что тот был из людей, которые всегда излучают какое-то ненормальное счастье и просто не способны чувствовать себя плохо. Ну, вернее, так казалось со стороны. А сейчас всё шло вразрез с этим уродским «казалось». Неужели и раньше случалось такое, что кто-то доводил парня до слёз, но он просто не показывал этого? Если так, то…       Что? Если так, то что?       Тамерлан только сейчас задумался об этом. Он воспринимал его раньше как гиперактивную занозу в том месте, о котором лучше промолчать, но теперь всё как будто стало с ног на голову. Оказывается, этот человек тоже может чувствовать, и ему тоже может быть больно от банальных вещей, потому что такие банальные вещи, кидаемые в его адрес с завидным постоянством, ожидаемо ранят. И он вовсе не горячий обворожительный парень и не милый вечно позитивный ребёнок, он точно такой же, как и все. И это… внезапно. Странно осознавать, что ты абсолютно не знал человека, с которым знаком вот уже лет шесть.       Он вздрогнул, когда на его колени сначала опустилась подушка, а затем сверху лёг тот, о ком он только что думал.       – Я просто полежу так, ладно?       Естественно, это было нагло, но, потому что Тамерлан виноват, но не до такой же степени. И да, можно было спихнуть парня, но Антон болезненно поморщился, и эта идея сразу забылась.       – Надо же, у вас и впрямь близкие отношения! – воскликнула Саша, и Хван опять застонал, но так тихо, что слышал это только Тамерлан.       – Не кричи, – автоматически одёрнул он девушку.       Она просидела у них ещё около часа, но, видимо, спящий Антон и пребывающий в прострации Шестаков быстро ей надоели, и Саша, пожелав спокойной ночи, ушла.       – Эй, – Тамерлан легонько толкнул парня на коленях, дождавшись, пока тот откроет глаза. – Ложись спать.       Антон сполз и упал на свою кровать. Тамерлан, замявшись, отправился в ванную, но ни горячая, ни холодная вода не помогла вернуть мысли в порядок.       Утром сосед в прямом смысле пропал, причём вместе с вещами. Это напрягло Тамерлана, но потом он сообразил, что тот ещё не отошёл от вчерашнего и скорее всего решил не пересекаться с ним, отсиживаясь у кого-то из команды с утра пораньше.       Сначала ему это тоже показалось лучшим решением, но всё-таки…       Всё-таки это не дело. Относиться так же, как и раньше к Хвану у него не получится в силу вчерашних обстоятельств, а бегать друг от друга, находясь в одной команде – верх идиотизма. Так что, хочешь – не хочешь, а желание Олега в итоге окажется выполненным – им обязательно нужно будет наладить отношения. Но вот теперь нормально, а не через то, что было до этого.       Антон спустился в фойе с Олегом, когда все уже стояли там. Тренер спросил, точно ли они ничего не забыли, ещё раз поздравил всех с победами, заставляя хихикать остальных над его помятым с похмелья видом. Да уж, хорошо отметили.       Хван выглядел притихшим и задумчивым. Это не радовало, но он хотя бы не был обижен, и это уже плюс. В автобусе, похожем на тот, в котором они приехали, Тамерлан обогнал Вадика, плюхнувшись рядом с смотревшим в окно Антоном. Эмоции на лица парня сменились с необычайной скоростью, как только до него дошло, кто к нему подсел. Выражение лица Вадика, собственно, было примерно таким же.       Первые полчаса парень явно не знал, куда себя деть и вообще старался не смотреть в сторону Тамерлана и не касаться его ни руками, ни ногами. Это уже объяснить не мог даже сам Тамерлан, потому как прекрасно помнил, что вчера тот преспокойно дрых на его коленях.       Разговор не клеился хотя бы потому, что даже не начинался. Их дёргал то один, то другой, и сообразить, как поступить, не получалось. В конце концов Шестаков плюнул на всё и выудил из кармана телефон.       – Вадим, эй, поднимай зад, – прошептал он, чтобы не разбудить задремавшего Филиппа, и поболтал в воздухе телефоном.       Вадик с пугающим энтузиазмом вылез со своего места и привалился к Тамерлану, отобрав у него гаджет. Он навёл объектив и потянулся к кнопке, но Шестаков остановил его. Хван, заткнувший уши наушниками, похоже, не замечал их возни, продолжая пялиться в окно. Поджав губы и вздохнув, Тамерлан постучал по его плечу, привлекая к себе внимание и указывая на экран смартфона, когда парень повернулся. Повернуться-то он повернулся, но вместо того, чтобы что-то сделать, никак не мог выйти из ступора, нелепо хлопая глазами. Устав ждать, Шестаков просто дёрнул его за рукав кенгурушки и положил руку на плечо.       – Да что с тобой такое? – недовольно проговорил он, глядя на фото, где Антон выглядел так, словно впервые их видел. – Вадик, давай ещё раз.       Телефон снова перекочевал от владельца, но двое фотографироваться не спешили: Антон ошарашенно всматривался в глаза Тамерлана, а тот, в свою очередь, смотрел на него, и смущение топило почему-то больше, чем наедине с понравившейся девушкой, то ли потому, что выглядели они, как идиоты, то ли потому, что расстояние между лицами было совсем небольшим. Спустя какое-то время, показавшееся Шестакову слишком длительным, Хван таки улыбнулся. Именно в тот момент Тамерлан понял, что вся эта неясная хрень ещё выйдет ему боком.