CYAL8R

      Ему почему-то даже не было стыдно. Возможно, он просто пытался абстрагироваться от этого противного чувства стыда, давя его на корню, но ничего не ощущал ни от своих рыданий, ни от того, что завалился Тамерлану на колени. Утром, конечно, он позорно сбежал, а потом старался как можно меньше контактировать с блондином, но лишь потому, что совершенно не представлял, как тот поведёт себя по прошествии ночи, а быть предметом гнева или насмешек вообще не хотелось.       Однако Тамерлан его удивил. Он начал вести себя так, словно они общались уже грёбаную вечность, а Антон на него дулся по каким-то неясным причинам. Это пугало, ещё как, но внезапно парень понял, что в голове у старшего, похоже, наконец что-то щёлкнуло. И вот это не могло не радовать.       Хван по-прежнему приходил к нему, чтобы позаниматься с ним корейским, но теперь они сидели не в кухне, а в комнате Тамерлана. Надо сказать, пусть планировка их квартир и была одинаковой, выглядела комната раза в три больше комнаты Антона хотя бы потому, что кровать в ней была всего одна, а не три. Помимо неё помещался ещё огромный стол у стены, шкаф с книгами, платяной шкаф, комод, музыкальный центр и плазма. С некоторой тоской парень вспомнил общую с братьями спальню со сваленными в кучу скейтами, мячиками, сумками, обувью и всем тем, что по факту невозможно привести в порядок парням в их возрасте.       В этот раз Шестаков уселся на кровать, что тоже бывало, но вот Антону телефон своим пиликаньем мягко намекнул, что сидеть придётся на полу рядом с розеткой, если хочется позависать в интернете. Блондин положил себе на тумбу учебник, в то время как Хван подключал к телефону зарядник. Вдруг его плеча коснулось колено парня, заставляя невольно вздрогнуть. Экран смартфона почему-то в миг перестал быть таким уж интересным. Когда Хван повернул голову, перед ним оказалась обтянутая тёплой тёмно-синей джинсой голень. Заметив, что хозяин комнаты полностью погружён в изучение языка, он скользнул взглядом выше, к бёдрам и светлой руке с выпуклым переплетением вен под кожей и чуть видным тёмным пушком. Потом ещё выше – на плечи и отчётливо выступающие в такой позе острые молочные ключицы, потом на затылок со светлыми соломенными волосами. Беспричинное странное любование парнем быстро нашло в голове Антона оправдание лёгкой завистью к внешности настоящего принца. Дело в том, что Тамерлан был стройным, по-настоящему стройным, но не худым, у него были жилистые руки и ноги, даже хорошо прорисовывающийся пресс, при этом белая кожа и розовые-розовые губы. По мнению Антона, это всё было слишком хорошо для одного человека.       Вздохнув, он откинул голову на так удачно подставленное колено, от чего Тамерлан прервался на полуслове.       – Эй, – колено дёрнулось, и парню пришлось открыть глаза, – ты что делаешь?       – Когда я был маленький, – сам не зная, зачем, начал рассказывать Хван, при этом строя умильные моськи и наблюдая скептическое выражение лица над собой, – то, когда у меня болела голова, родители, а после и братья, укладывали меня себе на колени, и боль становилась меньше. Я привык.       – И что, у тебя сейчас болит голова? – скептицизм усилился.       – Если я скажу, что от твоего толчка как раз начала, тебя это успокоит?       Тамерлан закатил глаза с тоскливым вздохом, а Антон хихикнул, торжествуя.       – Ладно, лежи.       – Komawo*.       – Но, – Шестаков снова посмотрел на него, – тогда скажи это формально.       Антон удивлённо уставился на блондина, медленно хлопая ресницами.       – Ты думаешь, мне старших братьев мало? – колено дёрнулось снова. – Ладно-ладно, kamsahamnida* тебя устроит?       Тамерлан хмыкнул и продолжил читать. Монотонный бубнёж вводил усталое от постоянных нагрузок сознание в дрёму, так что разлеплять веки становилось всё труднее. Вопреки ожиданиям от парня не пахло ничем, кроме исходившего от тонкого свитера запаха кондиционера для белья, и это оказалось куда лучше резкого аромата мужского одеколона, который так любили старшие братья.       Шерстинки на свитере Тамерлана блестели на солнце, умиротворяя мягким сиянием, и Антон сам не понял, как умудрился заснуть. Проснулся он, когда парень дёрнул его за чёлку.       – Ты есть будешь? – услышал Антон прежде, чем открыл глаза.       Шестаков смотрел на него сверху вниз, и, судя по всему, сонного мычания ему показалось мало, так что он ещё и подопнул несчастного соню.       – Да-да, только отстань, я иду.       Тамерлан хмыкнул ещё раз и вышел, а Хван был просто благодарен судьбе, что не надевал сегодня линзы, иначе сейчас был бы полный абзац, учитывая то, что в последнее время его глаза и так болели, будто в них песка насыпали.       Тарелка с мясом и пюре уже стояла на столе в том месте, где обычно садился Антон. Он потёр веки кулаками, прежде чем окружающая картина стала проясняться. Не став дожидаться хозяина квартиры, парень подцепил вилкой кусочек мяса и, отправив его в рот, тут же блаженно зажмурился от потрясающего вкуса. Для него не было секретом, что Шестаков подрабатывает в каком-то кафе официантом, где местные повара время от времени активно учат его готовить, и у него отлично получается.       Напротив, наконец, опустился Шестаков, поставив свою порцию.       – Слушай, у тебя сегодня есть дела? – заговорил он, выжидательно уставившись на Антона.       – Нет, а что?       – У меня свидание отменилось, хочешь остаться с ночёвкой?       Антон закашлялся, офигевая то ли от неожиданности предложения, то ли от того, в какой последовательности всё было сказано. Прокашлявшись и утерев выступившие слёзы, он прохрипел, диким взглядом вперившись в парня:       – Ты не думаешь, что это немного странно прозвучало?       За что тут же получил яростный щелбан.       – Хвана кусок, блин. Да или нет?       Сглотнув, Антон задумался. Это, конечно, здорово, услышать такое предложение, но, всё-таки, разве они настолько близкие друзья, чтобы вот так ночевать друг у друга? Хотя, с другой стороны, чем не шанс лучше узнать Тамерлана? Ведь по-любому поговорить можно будет дольше, чем в студии, на переменах или во время их «занятий». Парень ещё раз мысленно проверил, не запланировал ли чего на сегодня, и только потом утвердительно кивнул. Доев и ещё немного поговорив о том, приедут ли сегодня родители Тамерлана, он вылетел из квартиры и побежал к себе.       – Ты куда намылился? – тихо спросил ошалевший Денис, наблюдая, как парень судорожно спихивает домашнюю одежду в рюкзак и несётся за чем-то в ванную.       – У друга ночую сегодня, – крикнул он из ванной и вышел уже с зубной щёткой и средствами для умывания.       – У Серёжи, что ли?       – Да нет, к Серёге после того его двояка даже просто домой не попасть, – он махнул рукой.       – Что, у тебя опять девушка появилась? Я-то только обрадовался…       Антон замер, чуть не уронив телефон. Кто о чём, а брат опять за своё. Ему бы в рекламщики пойти, а не на врача учиться, он бы тогда просто доводил людей до осознания безысходности, и они бы делали что угодно, чтобы только отвязаться.       – Когда это я ночевал у девушек? – завопил он негодующе. – К Тамерлану я, который в соседнем подъезде!       – Боже, всё никак не привыкну, что вы теперь вроде друзья, – брат усмехнулся и передал ему футболку, которую Антон безуспешно пытался найти.       Поблагодарив старшего и обняв, даже не спросив у того, как дела, парень подхватил рюкзак и зашагал обратно к Шестакову.       Первым делом, как и любые парни-подростки, у которых есть эта возможность, они зарубились в приставку. В ход пошли гонки, уже изученные Антоном вдоль и поперёк, благодаря не менее любившим игры братьям. Он выбрал ту же модель, какую обычно выбирал, и ту же трассу. Тамерлан не возражал, видимо, уверенный в своих силах.       Естественно, зря он так поступил, потому что позорные проигрыши постигли его на первом же заезде. Собственно, другие два с выбранными уже им самим трассами его положения не улучшили, зато добавили чистой радости Хвану.       Далее в ход пошёл бокс с контроллерами, но и тут блондина постигла череда неудач, которые вызывали в Антоне приступы дикого гогота и лёгкого ехидства. В итоге контроллеры были брошены на диван, а Хван получил пару тычков под рёбра, но смеяться всё равно не прекращал.       – Как так? Ты ведь даже в «дурака» проигрываешь! – возмутился Тамерлан, плюхаясь в кресло и обиженно скрещивая руки на груди.       Антон закусил губу, рассматривая раскрасневшегося надувшегося блондина, но всё же не сумел сдержать пакостной улыбки. Можно было сказать всё просто и сразу, но несколько секунд он молчал, словно хотел раскрыть какую-то весёлую тайну, пока Шестаков, похоже, прочитав его мысли, не спросил:       – Ты помимо танцев чем-то занимаешься?       – Сейчас нет, но раньше занимался баскетболом, ушу и… боксом.       Тамерлан вскочил, цапая с дивана подушку и кидая её с точным попаданием в голову снова ржущего Антона.       – Мог бы сразу сказать… – буркнул Шестаков. – Ты тут говорил, что тебе и твоих братьев хватает, – резко перевёл тему он, но увидев, что Антон хмурится, поспешил пояснить: – ну, я про формальное обращение. Ты с ними на корейском общаешься?       – Не-а, – парень мотнул головой, – на корейском мы только ругаемся, – он опять засмеялся. – Но иногда бывает, что переходим на корейский, или вот я к ним обращаюсь «хён» периодически. Ну и Денис к Илье тоже.       – Какие у вас вообще отношения? – Хван недоумевающе наклонил голову и свёл брови к переносице. Он не совсем видел причину такой заинтересованности в его семье. – Ну, вы же всё равно уже вроде немного другой культуры.       – А-а-а, вот ты о чём. Не знаю, сильно ли мы отличаемся от других семей, но мы, действительно, очень близки. Ну и с родителями тоже.       – А я вот со своими не особо лажу. Вернее, они просто много работают, так что, думаю, лучше уже сейчас переместиться в мою комнату, чтобы им потом не мешать.       Они наделали попкорна и завалились на пол перед телевизором в спальне Тамерлана, включив завалявшихся на флешке последних «Мстителей». Но прошло буквально минут десять, и в прихожей послышались голоса.       Мамой Тамерлана оказалась высокая женщина сорока лет с тёмно-рыжими волосами и ещё более высокий черноволосый мужчина. Антон в растерянности поздоровался и поклонился, сразу же чертыхнувшись, как только услышал смех друга и лёгкую улыбку на лице его родителей. Через несколько минут расспросов о нём они немного удивились появлению у сына друзей младше него, чем заставили Хвана почему-то ещё сильнее засмущаться, а потом спросили, не нужно ли чего, и пожелали хорошо провести время. Тогда парню стало понятно, что холодность свою Шестаков унаследовал именно от них.       Фильм они вдвоём смотрели кое-как, больше высмеивая его, чем наслаждаясь, зато успели сходить в соседний магазин за газировкой, от которой Антон долго отказывался, но в итоге сдался, решив, что похудеть, если что, всегда успеет. Под конец фильма от скуки просто начался обстрел попкорном, причём, что было крайне неожиданно, начал всё Тамерлан. Еле как тот запихнул Антона в ванную, когда дело близилось к полуночи.       Хван расплылся в счастливой улыбке под горячей водой, думая, что он многое терял раньше, когда они ещё не общались. С Шестаковым было весело, можно говорить о танцах и о родной стране, можно смело укладываться на колени и совершенно обоснованно восхищаться. С Серёгой было, конечно, не хуже, но не так. С Серёгой можно было не напрягаться и не париться о том, как себя вести, чтобы не показаться идиотом, рассказывать всё-всё и, несмотря на слабые тройки по большинству предметов, он бы понял Антона от и до. Тамерлан бы… Тамерлан бы не понял, он и сейчас не понимает, но зато перед ним Хван испытывал какое-то удивительное благоговение и восторг. Если бы он не был парнем, то подумал бы, что явно влюбился.       Блондин пошёл в ванную следом, как только Антон вышел, попросив его налить мятный чай по кружкам и посмотреть загрузку видео на ноуте. Времени на душ Тамерлану потребовалось ощутимо меньше, поэтому к тому моменту, как блондин появился в комнате, Антон как раз увидел разложенные на полу насколько одеял и две подушки с пододеяльниками сверху.       – Ты же не против, если мы поспим вдвоём на полу? – спросил Тамерлан, проследив его взгляд. – Так смотреть удобнее будет.       Хван завис, глядя перед собой. Что ответить – ни одной мысли. Морально он был как-то не готов увидеть его лицо так близко и в такой плоскости.       – Да, хорошо… – всё-таки проблеял он.       Шестаков стащил с тумбочки ноутбук с фразой «О, скачалось уже» и разместился на полу, прислонив подушку к стене и завалившись на неё. Антон хлопнул себя по щеке, чтобы вывести из оцепенения, и неловко упал рядом, едва не зацепив ногой провод от зарядного устройства. Бездумно он наблюдал, как парень щёлкает на иконку проигрывателя и открывает какой-то фильм. Антон сидит рядом и додумывается лишь пододвинуться ближе и укрыть ноги пододеяльником. Он сглатывает, понимает, что сейчас ничего запредельного не происходит, и пока они просто сидят плечом к плечу, а потому смелеет и укладывает голову на плечо блондина.       – Только слюни не пускай, – просит тот удивительно спокойно.       Минут через десять глаза начинают предательски слипаться, и смысл фильма не улавливается совершенно. От чужого тепла и лёгкого сладковатого запаха геля для душа нещадно клонит в сон, и, похоже, Тамерлан замечает это.       – Думаю, пора спать, – он закрывает и откладывает ноут, пока Антон блаженно обнимает подушку, перекладывая её прохладной стороной вверх. Парень лёг рядом, тоже обхватив подушку руками, погасил свет, оставив только ночник, и всё замолкло. Но, как оказалось, ненадолго, потому что вскоре Тамерлан снова заговорил. – А когда у тебя был первый раз?       Не понять суть вопроса мог бы только идиот, так что даже засыпающий в тёплой неге Антон едва не подскочил и уставился на залитое тусклым жёлтым светом лицо приятеля. Очень, блин, своевременно.       – Семь… семь месяцев назад, – смущённо пролепетал он, почему-то не в силах даже отвернуться от внимательного изучающего взгляда.       Серьёзно, разве нормально спрашивать об этом сейчас?!       – А сколько девушек было? – продолжал допрос Тамерлан, не замечая, судя по всему, того, что Антону хотелось сквозь землю прямо тут провалиться.       – Четыре, – честно ответил он и тут же спохватился: – но я не бросаю их сразу же. Просто… Я встречаюсь с ними, мы общаемся, но со временем они становятся скучными, и я не могу… продолжать.       – Тогда почему бы не прекратить? – голос парня вкрадчивый, как будто он его толкает на что-то, наводит, но не ясно – на что.       – Узнав, что это такое, потом уже не затормозить, – вздыхает Антон, очень надеясь, что Шестаков поймёт то, о чём он пытался сказать.       Кажется, тот понял, тихо хмыкнув, но не отвернулся и даже не перестал смотреть. Хван вообще не мог объяснить, какого лешего этот вопрос не даёт Тамерлану покоя. Второй раз он заводит об этом разговор, чёрт знает чего добиваясь, и снова какая-то странная реакция. Как на это отвечать? Нужно ли отвечать вообще?       – Ладно, давай спать, а то ты уже отключаешься, – быстро перевёл тему Шестаков и, завернувшись в одеяло, перевернулся на другой бок.       «Ну и что это вообще было?» – промелькнуло в голове у Антона, прежде чем он окончательно заснул, уткнувшись в спину Тамерлана.       Утром он проснулся рано, с чётким ощущением утренней проблемы, и отправился в ванную, молясь не пересечься с родителями Шестакова. Постояв под прохладной водой, что он искренне не любил, он умылся, потом согрелся и, повеселевший, встретился на выходе с сонным взъерошенным блондином. Тот пожелал ему дорого утра и протиснулся в ванную. Говоря откровенно, заспанный лохматый Тамерлан в растянутой футболке и домашних шортах выглядел ну просто капец как мило.       В кухне за завтраком они молчали, однако блондин подозрительно ёрзал до тех пор, пока на задал, видимо, давно интересовавший его вопрос:       – Меня удивляет, что ты до сих пор ничего не сказал про мои глаза. От тебя я такого не ожидал, как же так?       Антон поднял голову, удивлённо смотря на чужие глаза. Один светло-карий, другой яркий, какой-то рыже-зелёный. Если честно, было очень красиво, особенно в таком сочетании со светлыми волосами, и не пялился парень в открытую только по той причине, что это выглядело бы уже ну совсем бестактно. Кстати, вопрос показался ему очень нелепым, но всё же он пояснил:       – Ну, я уже видел тебя без линз, столько ведь за тобой таскаюсь. – Тамерлан в ответ выдавил глухое «А» и продолжил ковыряться в содержимом своей тарелки. – Ты бы их поменьше носил, а то зрение портят, – зачем-то предупредил Хван.       Он в принципе понятия не имел, почему из клёвого их общение превращается во что-то очень смущающее.       Однако, всё было в общем и целом хорошо, так что, спустя неделю, Хван решил переменить локацию и изучил расписание крупных кинотеатров, выбрав несколько неплохих фильмов, на которые они вдвоём могли бы попасть. На перемене, еле как оторвавшись от приставучего Серёги, он нашёл в расписании класс Шестакова и побежал к нему. К счастью, парень сидел в кабинете за своей партой и копался в смартфоне, не обращая внимания на то, что происходило вокруг. Антона он тоже заметил только тогда, когда тот тронул его за плечо.       – Ты сегодня очень занят? – спросил Хван, хотя прекрасно знал, что никаких репетиторов и тренировок у парня нет.       – Да вроде нет, а что ты хотел?       – Пошли сегодня часа в три в кино? – предложил Антон спокойно, несмотря стучащее в горле сердце. В последнее время его очень тревожила собственная немного неадекватная реакция на такие, казалось бы, банальные вещи.       – Да, давай, – Тамерлан улыбнулся, заставляя невольно улыбнуться и Антона. – Только ничего, если я девушку с собой возьму, всё равно давно ей обещал. Ты же не против?       Улыбка сникла. Он точно хотел ответить категоричное «нет», даже хотел разозлиться или обидеться, как-то отказаться потому что, в конце концов, приглашал он только его, но вместо этого получилось полузадушенное «да, конечно».       Дома он швырнул рюкзак на пол, в ярости пнул совсем новый скейт, скинул обувь и, окончательно распсиховавшись, рухнул на диван в зале, чуть не приложившись коленом о кофейный столик. Губы сами собой складывались в надутый пельмешек, а зубы смыкались так, что желваки ходить начинали. Он, действительно, был человеком, которого почти невозможно вывести из себя. Он будет грустить, переживать, устраивать молчаливую забастовку, но чтоб злиться – редкость, на самом деле. А сейчас вот он был в самом настоящем гневе, причём с чего вдруг это так сильно взбесило его… Ему ведь нравились девушки, а учитывая то, что Соня – или как её там – это девушка Тамерлана, то наверняка симпатичная, так что, если «трогать» нельзя, то посмотреть любо-дорого было бы. Но нет, не рад. Он, блин, вообще-то, с Шестаковым пойти собирался, чтобы посмеяться и поболтать, а не сидеть в сторонке по принципу «третий лишний».       Антон сам не заметил, когда стал натягивать на себя жутко узкие синие джинсы, едва не выдрав шлейку. Он удивлённо посмотрел на себя зеркало, так и не застегнув ещё пуговицу на штанах, но тут же ему пришла мысль, что это неплохое решение – сделать так, чтобы эта Соня переметнулась к нему. Не факт, конечно, что получится, он всё же не идеал, но попытаться стоит.       Перед кинотеатром Антон немного покусал губы, чтобы они стали ярче, поправил чёлку и уже потом подошел к стоящей к нему спинами парочке. Тамерлан, кажется, немного растерялся при виде такого Антона, но всё-таки руку протянул. Девушка же… Девушка и впрямь была симпатичная, правда, одного роста с самим Хваном. Рыжеватая, с зелёными глазами, длинноногая и стройная, но голос имела высоковатый, и Антон едва удержался, чтобы не поморщиться. Загоревшийся интерес его быстро угас, как если бы перед ним стояла плоская прыщавая девчонка-ботаник, и то ли потому, что глаза у Сони были откровенно туповатые, то ли… то ли просто не понравилась она ему, и всё тут.       – Ты какого лешего так вырядился? – зашипел Шестаков, стоило девушке уйти чуть вперёд. – Мало увёл, что ли?       – Ничего я не вырядился, больно мне нужна твоя Соня. У неё ума, как у рыбки! К тому же, – Хван сделал вид, что не замечает перекошенного лица приятеля, – если она вдруг заинтересуется мной, разве не будет это значить, что она слишком ветреная?       Тамерлан задумчиво сдвинул брови, в то время как Антон пытался не выдать нарастающей паники. Не хватало только того, чтобы из-за его эксцентричности они опять поругались.       – Ладно, посмотрим.       В зале с самого начала фильма Антон принялся трындеть на ухо Тамерлану, потому как сидеть тихо и спокойно в такие моменты в принципе не умел. Тот против не был и, кажется, забыл о том, что произошло несколькими минутами ранее, но если бы девчонка не завалилась блондину на плечо, то стало бы в разы лучше. Просто потому, что так делать право имел только Антон. От этой картины его отвлекло сообщение от Серёги, как всегда крайне эмоциональное. Впрочем, через секунду парень и сам сидел с огромными глазами, когда прочитал, что друг, оказывается, случайно узнал, в каком кафе подрабатывал Шестаков. Хван отправил в ответ, что теперь чуть ли не пожизненный должник, и собирался дополнить ещё парочкой счастливых смайликов, но тёплая рука пару раз хлопнула его по внутренней стороне бедра.       Он дёрнулся так, как будто его бил сильный электрический ток. От места соприкосновения по бедру выше пошёл жар, и напуганный Антон даже не разобрал ни единого слова Тамерлана, указывающего куда-то в сторону экрана, лишь натянуто улыбнулся и зачем-то кивнул. Парню этого хватило, и он снова перевёл взгляд на экран.       Антон же открывал рот как выкинутая на берег рыба, чувствуя абсолютно ненормальное напряжение внизу живота. Либо пора искать девушку, либо срочно переосмысливать свои реакции.       Нет, от плана с Соней он не отказался, натягивая самые хорошо сидящие вещи, игнорируя нагоняи учителей, по поводу его неформальной одежды, и удивлённые взгляды Серёги. Ничего они не понимали, а объяснять им – ну вот ещё, на кой им знать. Он крутился перед девушкой, но так, чтобы это было как можно менее заметно Тамерлану, и периодически ловил её заинтересованные взгляды. Почему-то никакого удовлетворения он не испытывал, и всё равно продолжал упорно флиртовать с ней почти в открытую. На проверку Соня оказалась не очень интересной, не очень образованной и вообще вся какая-то не очень, посему иной раз Антону казалось, что у Тамерлана пропал вкус. Тем не менее, девчонка, которая была на два года старше, глубже увязала в его сетях. Она писала ему, сама начинала разговор и спрашивала о нём.       Но всё пошло наперекосяк, когда она пригласила его к себе на его просьбу отдать ей тетради с прошлого года, раз уж они ей всё равно не нужны. Это был, пожалуй, первый раз, когда Антон шёл к девушке реально только для того, чтобы взять тетради. Она уговорила его на чай с печеньем, и зачем-то Антон остался.       – А мы ведь расстались с Тамерланом, – сказала она как бы между прочим.       Рот против воли растянулся в наглой ухмылке. Чего и следовало ожидать. Немного усилий, больше очарования – и вот уже очередная девушка у него.       – И почему же? – лукаво спросил парень, не стараясь скрыть триумфа.       Соня повернулась и блестящими глазами уставилась на него.       – А ты как будто не в курсе?       – Не вини меня, – Антон фыркнул и закатил глаза, протягивая руку к кружке, но не успел этого сделать, потому что на колени ему уселась эта девчонка, обхватив за шею ладонями.       Такого не было в его сценарии. До этого момента Соня выглядела милой и довольно скромной, но та, что сидела теперь на нём, мало подходила под это описание.       – А я и не виню… – прошептала она чересчур томно и прижалась своими губами к его губам.       Он особенно не думал, что делает, в ход пошли сплошные рефлексы. Одна рука как будто сама опустилась на тонкую талию, а вторая задрала платье, попутно пробегая пальцами по гладкой коже. Жар внутри парня нарастал, да вдобавок ещё и девушка подалась ближе, прижимаясь всем телом и запуская ладонь под свитер Антона. Двинув бёдрами, он застонал, впиваясь пальцами в нежную кожу, хватаясь за мысль, что нужно успеть с этим до тренировки. Наверное, это было зря, потому что стоило ему подумать о тренировке, как в голове всплыл образ Тамерлана, и в миг появилось отвращение к самому себе. Совершенно неожиданно и слишком резко.       Антон подскочил, отчего девушка, вскрикнув, кое-как слезла с его ног и в шоке смотрела, как он кидает вещи в рюкзак и обувается.       – Ты чего? – спросила она, похоже, чуть не плача.       – Я не могу, он мой друг. – Выдавил Хван, хотя в глубине души уже сейчас понимал, что дело, похоже, и не в этом.       – Но ты же…       – Нет, прости. Забудь, пожалуйста, – с этими словами он вылетел на лестничную клетку, а после так же быстро выбежал из подъезда по направлению к остановке.       Возбуждение пропало быстро, а вот каша в голове и полнейший раздрай в мыслях никуда пропадать не собирались. Было противно и совестно, и чёрт знает, в чём проблема, потому как раньше это бы едва остановило Антона. «Он мой друг». Нет, для Антона это никогда не было чем-то значимым. В чувства в таком возрасте он верил едва ли, так что вполне справедливо полагал, что никто не должен особенно расстраиваться из-за уведённой девушки, тем более, что это подтверждало легкомысленность пассий.       Но теперь ощущение пустоты и какого-то предательства никак не хотело уходить, мучая парня. Он решил сразу поговорить с Тамерланом, чтобы хоть как-то наладить всё.       В раздевалке он вёл себя тихо, дожидаясь, пока они смогут остаться вдвоём и, судя по всему, Шестаков добивался того же. Когда за Вадиком закрылась дверь, Антон, боясь взглянуть на приятеля, выпалил:       – Мне очень жаль, что вы расстались.       Тамерлан на секунду прекратил шуршать пакетами, но вскоре снова продолжил переодеваться.       – Да… Забей. Ты, наверное, был прав, говоря о том, что она ненадёжная, – негромко отозвался блондин с соседней лавки. – Да и не так уж сильно она мне нравилась. И впрямь ведь глупая.       – Тогда мир? – Антон улыбнулся, протягивая Тамерлану ладонь, и тот, так же улыбнувшись, пожал её.       А в следующий миг Хван оказался сдёрнут со скамьи прямо под лампу, а пальцы парня мёртвой хваткой вцепились ему в подбородок. Антон замер, боясь пошевелиться, словно через пелену глядя на нахмуренное лицо и то, как напряжённо смотрел Тамерлан на его губы. И он, дурак, их, конечно же, облизнул. Вздымающейся грудью он касался чужого локтя, и от этого по всему телу шли мурашки. Несмотря на отключившийся мозг, до него всё-таки дошло, почему Шестаков ведёт себя так.       – Ничего не было, – прохрипел он и, дьявол, облизнул нижнюю губу ещё раз. – Она просто поцеловала меня.       – В смысле, она первая полезла? – в глазах парня читалось недоверие.       – Знаешь, я был удивлён не меньше тебя, – неловко усмехнулся Антон.       Тамерлан выдохнул и опустил голову, разжав пальцы.       – Блин, ну и трудно с тобой. Больше не подпущу тебя к своим девушкам, – с улыбкой проговорил он, потрепав Антона по волосам.       – Так ты не сердишься?       Сказать, что он был ошарашен – не сказать ничего.       – А смысл? – блондин прижал его ближе к себе, а потом отпустил, когда Олег велел им пошевеливаться.       Как только парень вышел, Хван осел на пол, закрыв голову руками и зажмурившись. Самое поганое в данной ситуации, что, несмотря на стресс, у него второй раз встало на парня. И это уже определённо клиника.       Всё занятие он сбивался, не давая себе покоя и постоянно думая, как же так могло получится, чтобы он так на это реагировал. На него ругался Олег, на него ругались ребята, но он только извинялся, как заторможенный, и косячил дальше, не имея возможности остановить самокопание хоть на секунду. Уже когда они вдвоём с Тамерланом ехали в маршрутке по вечернему городу, слушая музыку через одни на двоих наушники, неутешительный вывод образовался сам собой: он запал на Тамерлана в самом идиотском смысле. Ему нравились эти неровные пальцы, жилистое тело, розовые губы и разноцветные глаза вкупе с невыносимым характером, которые, чёрт бы его побрал, принадлежали парню, знакомому ему с шести лет!       И это не шокировало, вовсе нет, это даже не пугало, но уснуть он этой ночью так и не смог из-за бешено колотящегося сердца.       На удивление быстро он свыкся с таким положением. В какой-то степени было забавно и даже очень волнительно ощущать влечение к человеку того же пола, что и ты сам. Касаться его, обнимать, смотреть на него, сохранять его фотографии и раз за разом обновлять страницу, проверять входящие сообщения, осознавая, что смысл этого понимаешь ты один. А потом искать в себе силы смотреть ему в глаза, вспоминая свои фантазии, которые присущи подросткам в его возрасте. Это было непривычно, но приятно – разглядывать явные мужские черты, чувствуя лёгкую дрожь в пальцах и мягкое тепло, разливающееся в груди. Влюблённость чистой воды, что же ещё. Он даже не думал признаваться, даже и не хотел, зная, что это наверняка не больше, чем влияние гормонов на нестабильный юношеский организм, и просто наслаждался розовыми эмоциями, наблюдая за танцами Шестакова в десять раз внимательнее. От Тамерлана он теперь вообще почти не отлипал, чем нервировал Серёгу и смешил самого блондина.       Всё дошло до того, что он даже затащил друга в это пресловутое кафе на соседней с домом улице. Тот отбрыкивался, ругался, ссылаясь на почти что полное отсутствие денег, но всё равно шёл, хотя и намекал активно, что такая привязанность уже больше похожа на помешательство. Антон не спорил, радостно улыбаясь и предвидя вытягивающиеся лицо блондина. На улице уже темнело, но его это совсем не останавливало.       Они уселись за свободный столик возле окна и не успели ещё снять куртки, как перед ними хлопнулось меню.       – Вы чего тут забыли оба? – грозно, но недостаточно, чтобы напугать, произнёс непонятно откуда взявшийся Шестаков.       – Он притащил меня, чтобы посмотреть, как ты работаешь, – сразу сдал друга Серёга.       – Вы, ребят, реально капец проблемные. Может, хоть на кухню пойдёте, чтобы место не занимать?       – А можно? – подскочил на месте Антон. Был бы у него хвост, как у собаки, он бы ещё и им повилял.       Тамерлан закатил глаза и кивнул в сторону металлической двери.       На кухне было довольно жарко и шумно. Их усадили около стены и поставили две тарелки с супом и ещё две с каким-то салатом. Тамерлан периодически то убегал, то подсаживался к ним и болтал ни о чём, найдя общий язык даже с Серёгой, хотя они особо и не пересекались. Однако вскоре тому позвонила разгневанная его долгим отсутствием мама, и Серёге пришлось их покинуть, что Антон втайне находил даже более хорошим раскладом, чем быть здесь вдвоём с ним.       – Слушай, может, пока посуду помоешь? Мы тогда быстрее сможем уйти, – предложил запыхавшийся Шестаков, и, естественно, Антон согласился. Ему показали, как пользоваться специальным душем, выдали перчатки с фартуком, и снова унеслись в зал.       – Так ты, получается, тот его друг? – услышал Хван мурлычущий голос позади себя и обернулся, чуть не уронив тарелку.       Перед ним, опершись о серый стол, стоял невысокий парень с чёрными-чёрными волосами и невероятно синими глазами. Внешне он тоже поразительно походил на кота, вот только весь его вид, а в частности цепкий взгляд, вызвали в Антоне неприязнь. Парень был красив, словно сошёл с обложки журнала и завораживал не хуже змеи, но лучше от этого не становился.       – Да, а… – Антон не знал, как бы повежливее спросить, кто, собственно, такой этот тип, но тот представился сам.       – Я Мирослав, мы с Тамерланом друзья.       Хван немного выпал. За всё время, что они с Шестаковым знакомы, он не мог вспомнить никого, кого бы тот называл своим другом. Даже их отношения походили на дружбу с натяжкой, а тут… Да он об этом Мирославе и не слышал никогда, а вот сам парень, видимо, наслышан о нём.       Затянувшееся молчание прервал как раз появившийся снова Тамерлан:       – О, вы уже познакомились?       – Ага, что ж ты сразу не сказал, что у тебя друзья такие симпатичные? – снова сладким, как патока, тоном протянул черноволосый.       – Эй, – Тамерлан несильно пнул его под коленку, и Мирослав засмеялся, – он младше меня, так что не думай. Он би, – обратился блондин уже к Антону, не замечая, как расширяются у того глаза, – но к мелким не лезет, так что не обращай внимания.       И снова убежал. Они смотрели друг на друга, пока Антон не вернулся к своему занятию. Что было делать с этой информацией – он понятия не имел. Мало того, что у Тамерлана оказался такой сомнительный друг, так ещё и… нетрадиционной ориентации, выходит.       – А он, я так понимаю, не в курсе? – опять раздалось сзади.       – О чём? – не понял Хван.       – Брось, – он подошёл ближе, и Антон невольно сделал шаг назад, уж больно напрягал его этот Мирослав. – На друзей так не смотрят. Хотя, я не удивлён, что он не заметил. Да расслабься ты, – он хлопнул ошалевшего Антона по плечу, – ничего я ему не скажу. Если честно, он мне и сам нравился, но думаю, это было просто временное помешательство.       – Что? – на грани слышимости прошептал парень.       Ему очень хотелось верить, что он спит, и слова этого парня, и вообще всё происходящее – просто выверты его сознания, потому что это всё больше походило на сплошную галлюцинацию.       – Ну, он же клёвый. Хотя, глядя на тебя, я уже не уверен. – Заметив абсолютную капитуляцию Антона и его побледневшее лицо, Мирослав рассмеялся повторно. – Блин, серьёзно, не парься. Задница у тебя зачётная, но детьми я, и в правду, не интересуюсь.       Антон стиснул зубы и вернулся к мытью посуды. Бред какой-то, как у такого, как Тамерлан, могут быть такие друзья, как этот… Боже. Нет, это точно сумасшествие. Он уже не просто не нравился парню, он уже раздражал и нервировал одним своим присутствием, как с ним вообще можно нормально общаться.       – Он много про тебя рассказывал.       – А мне вот про тебя ни слова, – процедил парень, надеясь, что черноволосый не расслышит его сквозь шум.       – Не удивительно, – видимо, услышал. – Я ведь для него ещё большая заноза, чем ты. До сих пор краснеет, стоит напомнить ему, как он полез целоваться ко мне на озере.       – ЧТО?!       На вопль Антона обернулись все, кто был на кухне, но это ничуть не смутило Мирослава. Наоборот, выглядело всё так, словно это очень весело. Вот только Хвану было совсем не смешно. Он не верил собственным ушам, потому что это ну никак не могло быть правдой, просто потому что где Тамерлан и где Мирослав. Да и не мог же, в самом деле, Тамерлан… с парнем…       – Просто эксперимент, ничего больше. Не пугайся. Я не знаю, зачем сказал тебе это. Наверное, потому что вы, ребята, забавные. Оба… – он точно хотел сказать что-то ещё, но его мобильник зазвонил, он попрощался и просто ушёл.       Антон злился. Второй раз за такой короткий промежуток. Он злился, потому что столько не знал о собственном друге, потому что он осёл последний, и какого он медлит, раз в таких отношениях у Шестакова всё равно больше опыта, чем у него самого. Потому что… дьявол! Он уже запутался в том, как правильно поступить.       Тамерлан целовался с парнем… Господи, разве так бывает? Не просто с парнем, с парнем старше него и явно не самым лучшим человеком. Просто не укладывается в мыслях, как такое возможно.       Закончив, он кинул полотенце на стол и быстро оделся. Руки тряслись от раздражения, а голова начала болеть. Он заигрался так, что потерялся окончательно сам в себе. То, что было весёлым приключением со всеми этими лёгкими чувствами, вылилось в настоящее полноценное потрясение, сводившее с ума.       На улице он глубоко вдохнул остывающий воздух, и на лицо приземлились насколько маленьких снежинок. Первый, мать его, снег. И как-то совсем не радует.       Рядом раздались шаги.       – Я тебя потерял, – Антон слышал, что Шестаков улыбается.       – Ты целовался с парнем.       Он сам не узнал своего стального голоса, так похожего на голос Ильи или отца, на голос взрослевшего Дениса, когда он отчитывал его за дурные привычки. Но себя он не узнавал.       – Мирослав тебе рассказал? – Тамерлан занервничал, впрочем, не так сильно, как должен был по ожиданиям Антона, и это ещё больше злило. – Сам не знаю, что не меня нашло, но это был просто эксперимент. Ничего не произошло.       – Почему я вообще узнаю это от него? – продолжал наступление парень, удерживаясь от того, чтобы начать кричать на бестолкового друга.       – Глупо это вспоминать. Он…       – А как ты вообще относишься к людям с нетрадиционной ориентацией? – резко перевёл тему Антон, не желая слушать оправдания. Было обидно от того, что он сам себе казался единственным здесь неудачником, который не имел представления о том, чем живёт его друг.       – Я не по этой части, но, как видишь, раз дружу с такими, то, наверное, нормально.       Какого… несколько недель назад Хван думал, что влюбился в чистого замечательного парня, для которого всё это было большой тайной. Который оберегал своих девушек, был невинен и не имел друзей. Оказывается, тот успел попробовать куда больше, чем Антон мог бы представить. Оказывается, единственный наивный человек – это сам Антон, со своими глупыми розовыми чувствами, неконтролируемым подростковым желанием и симпатиями. Да пошло оно всё, в конце-то концов.       – Ты мне нравишься, – безжизненно и серьёзно сказал, он, развернувшись к блондину.       – Не шути так… – чуть слышно ответил он, поражённо глядя на него. – Если тебе неприятно, извини. Я же сказал, что…       – Я не шучу. Ты мне нравишься. У меня, чёрт возьми, даже стоит на тебя! – всё-таки повысил голос Антон, и Тамерлан отшатнулся в испуге. – Просто пойми, нравишься ты мне, ясно?       Он потянулся, чтобы поймать парня за руку и вывести того из оцепенения, но в ту же секунду Шестаков с силой оттолкнул его.       – Нет! – вскрикнул он. – Зачем ты… Отстань!       А потом просто сбежал, врезаясь в холодную уставшую толпу и исчезая в ней под снегом.       Щёлкнул замок, захлопнулась дверь. Бряканье пальто Дениса Антон узнал бы всегда. Он сидел в зале на диване, закинув голову назад и закрыв глаза в темноте. Шевелиться не хотелось даже когда зажёгся свет.       – Ты чего в темноте? – удивился Денис, ставя сумку рядом на диван. Уже отсюда от него пахло холодом и улицей.       – Мне нужно поговорить с тобой, иначе я свихнусь, – прошептал он, зная, что брат услышит.       – Что случилось?       Антон наконец открыл веки и посмотрел на обеспокоенного брата, сидевшего перед ним на полу и обхватившего его ноги замёрзшими ладонями. То, что он собирался сделать, его уже не пугало. Морально он оказался вымотан настолько, что становилось не важно.       – Сегодня я признался кое-кому. И от меня сбежали, – он говорил отрывисто, еле находя силы ворочать языком.       – Всего-то, – выдохнул брат, а Антон только закусил губу.       – Это парень.       Повисла гнетущая тишина, от которой закладывало уши. Смотреть на Дениса он больше не рискнул; продолжал терзать губы, отвернувшись и дыша через раз.       – Я не знаю, что сказать… – Антон снова закрыл глаза. Хотелось плакать, но намёка на слёзы не было и в помине. – В пятнадцать лет всякое бывает, так что, думаю, ты просто делаешь из мухи слона.       – А если это серьёзно?       – Ты мой брат, от этого я меньше тебя любить не стану.       Денис мягко погладил его по голове, ущипнув за щёку, чем заставил таки его улыбнуться. От сердца отлегло. Он, конечно, чувствовал, что брат его не оттолкнёт, но всё равно уверенности в этом быть не может. А тут всё так просто. Его просто любят и понимают, и, действительно, совсем не страшно и даже не так больно.       – Кстати, я очень хочу есть, поэтому лучше бы ты помог уставшему старшему брату что-то приготовить, а не прохлаждался на диванчике, – наигранно-важно пробухтел Денис, окончательно успокаивая Антона.       Просто всякое бывает, надо только смириться и принять всё, как есть. Что будет завтра, сейчас не имеет значения, если есть те, кто может поддержать и согреть.