Тысяча и одна шоколадка

Прошло почти два месяца с тех пор, как я перевёлся в другой офис компании. За это время я навёл относительный порядок в своей жизни, впутался в несколько весьма спорных романов и выкинул из дома все сладости, которые только нашёл. Кофе - без сахара, вместо печенья – снэки, да и остальные вкусы уже утратили свою привычную насыщенность. Иными словами, мне всё приелось. Я мог бы сказать, что моё сердце разбито, но кому бы от этого стало легче? Переменить место работы, разорвать разом старые связи и найти новое хобби – с недавних пор мне пришлось по душе рисование – оказалось довольно просто. Но ничто не могло заполнить ту пустоту, которая теперь образовалась в моём сердце. По крайней мере, пока. Время шло. И если в первые несколько дней я не мог даже собраться с мыслями, то по прошествии недели я с некоторым удивлением обнаружил, что могу не только выполнять рабочие обязанности, но и снова заводить знакомства с коллегами. И даже улыбаться. Спустя месяц мне уже с трудом вспоминались детали нашего с Сэмом разговора. А новый любовник, удачно подвернувшийся под руку в одном ночном клубе, вполне успешно компенсировал моё одиночество стараниями в постели. Я мог дышать, не чувствуя повсюду приторного запаха шоколада. Я мог жить своей жизнью, не подстраивая её под прихоти другого человека. Я мог заявить о своей ориентации, не боясь быть растоптанным на месте. Словом, я мог быть собой. …но мне это уже было не нужно. Вечерами, заглушая мысли несколькими бокалами алкоголя, я нередко ловил себя на том, что вижу рядом Сэма. Невидимый, он сидел на диване, погружённый в просмотр новостей, и начисто игнорировал все мои разговоры. Можно сказать, что разница с настоящим Сэмом была минимальной. Почему же мне так его не хватало? В переписке с Энди я периодически спрашивал, как продвигается работа отдела, но старался избегать прямых расспросов о бывшем начальнике. Впрочем, это было бессмысленно – Энди достаточно буднично расписывал все стандартные выкрутасы в поведении Сэма. Будто с момента моего ухода не изменилось ровным счётом ничего. Это меня злило. И, конечно, меня не переставал терзать один и тот же вопрос: как теперь Сэм справляется со своим шоколадным безумием? Прошло ещё два месяца. За ворохом новых обязанностей и разнообразием личной жизни после долгого периода застоя, я почти не замечал, как пролетают дни и недели. Уже наступил май, и впереди маячила перспектива отпуска, который я намеревался провести на Лазурном берегу - Франция давно манила меня своей очаровательной атмосферой и относительно лёгкой возможностью познакомиться с европейским бытом. И хотя Майк, мой нынешний бойфренд, не разделял моего энтузиазма, это едва ли могло помешать моим намерениям. В предвкушении приятного путешествия, я почти что стал собой прежним – дружелюбным и легкомысленным, не поддающимся тяготам неудач весельчаком. Однако в один прекрасный день мне пришло сообщение от Энди. Мы всё реже писали друг другу, и потому его напоминание о себе вскользь напомнило о неприятностях почти уже полугодовой давности. Я взял телефон и прочитал смс: «Привет, Пол. Похоже, у Сэма вконец поехала крыша. Он уже третий день закатывает сцены сотрудникам и грозится увольнениями за малейшие огрехи, хотя дела у отдела идут отлично. Что бы ты посоветовал сделать?» Невольно улыбнувшись, я отложил телефон и посмотрел в окно. Значит, всё это для него так просто не прошло. И даже хуже – теперь он сам уже не может справиться с собой. Мне захотелось рассмеяться – настолько забавным в тот миг мне показалась ситуация. Что-то тёмное, дремавшее в душе, показалось наружу, и я с истинным наслаждением осознал своё превосходство над Сэмом. Ведь я прошёл через боль куда более сильную, чем его маниакальная зависимость, и всё же смог вернуться и даже начать забывать. А он - сломался. Разве можно к такому человеку чувствовать что-то кроме жалости и некоторого презрения? Мой рабочий день уже закончился, когда я вспомнил, что так и не ответил Энди. Вместо этого я зарулил по пути домой в местный супермаркет и, вопреки обыкновению, прошёл мимо стеллажей с алкогольными напитками. Внутри меня отчаянно боролись два голоса: первый кричал, что я делаю явную глупость и перечёркиваю все усилия предыдущих месяцев, а второй невидимым молотком отстукивал на струнах прошлого и неумолимо влёк меня к кондитерскому отделу. Я подошёл к витрине с шоколадом и без раздумий стал бросать в корзину один за другим шоколадные батончики – Херши, Марс, Кэдберри, Фацер… горький, молочный, пористый, такой знакомый и так яро ненавидимый. Снова. Чёртов. Шоколад. Утром первым делом я направился в свой старый офис. Время было ещё раннее, но я знал, что охранник впустит меня в офис. А дверь кабинета Сэма я давно уже научился вскрывать. Поднявшись за нужный этаж, я вошёл в пустой холл отдела, с каждым шагом ощущая всё большую отстранённость, будто всё вокруг было декорацией к сцене спектакля, и я забрёл сюда по ошибке. Сжав покрепче в руках свёрток, я прошёл мимо бывшего рабочего стола и положил ладонь на ручку двери с табличкой «С. Гринберг». Она неожиданно легко опустилась и явила перед собой до боли знакомую обстановку кабинета Сэма. Меня охватило смутное чувство дежа вю – прошло столько времени, и я, как мне казалось, уже сумел избавиться от прежних воспоминаний, но волнение привычной лавиной прошлось по всему моему телу. Не теряя времени даром, я решительно прошёл к столу и бухнул на кипу бумаг свою ношу. Лишь сейчас, слегка осмотревшись по сторонам, я заметил царивший в кабинете беспорядок. Вчера здесь побывала уборщица, но всё же следы бессмысленных метаний Сэма были повсюду – вмятина на кожаном кресле, полураздвинутые ящики шкафов, хаос в документах на рабочем столе и обилие канцелярских скрепок, погнутых самым непостижимым образом. Видимо, он пытался переключить своё внимание на мелкую моторику, но не слишком в этом преуспел. Я стоял, как зачарованный, и смотрел на весь этот бардак. Что-то противоречивое и неясное всколыхнулось в памяти, заставляя сердце пуститься в пляс. Внутренний голос подсказывал, что мне стоит как можно скорее убраться отсюда, но едва я поднял голову, все мысли испарились напрочь. Ко мне стремительным шагом приближался Сэм. Интересно, как я не услышал его топота в холле? - Что ты здесь делаешь? – резко бросил он, едва войдя в кабинет. Его волосы были всклокочены, будто по ним ежеминутно проходились пятернёй, а очки съехали почти на самый кончик носа. Трёхдневная щетина покрывала лицо, делая его бледность ещё заметнее. И всё же… всё же это был тот же самый Сэм. Я ждал, что привычный комок подкатит к горлу и пульс на мгновение замрёт при звуках его голоса, однако не почувствовал ничего. Абсолютно ничего. Будто я просто встретил старого знакомого, весьма нервного и неуравновешенного, но привычного, как часть рабочего интерьера. «Неужели я и правда думал, что люблю его?» - пронеслось у меня в мыслях. - Я пришёл убедиться, что вы не впадёте в приступ ярости и не поубиваете моих бывших коллег, - я указал на свёрток на столе. – И принёс вам небольшой запас. Сэм, тяжело дыша, приблизился ко мне вплотную. - Мне не нужны твои подарки. - Ещё как нужны, - отрезал я. – И если вы не можете сами взять себя в руки, то не нужно скрывать, что вам требуется помощь. Его взгляд, казалось, должен был испепелить меня на месте, но меня это больше не пугало. Казалось, впервые я видел его насквозь, и это помогло мне понять, как действовать дальше. - Я не собираюсь снова лезть в вашу жизнь. Но никто, кроме меня, не знает, как справляться с вашими вспышками гнева, поэтому просто возьмите и съешьте этот шоколад. Сэм молча продолжал на меня смотреть. - Пожалуйста. - Не могу. Я вздохнул. Едва ли такой упрямец, как он, мог вот так просто поддаться на уговоры. К тому же, сейчас его гордость явно была задета – и кем задета! Жалким гомиком, чьи бесполезные усилия навязали ему столь сильную привычку, что он просто не мог её побороть. Наверное, он сейчас ненавидел меня сильнее, чем кого-либо в жизни. - Что ж, это ваше дело. Я просто хотел помочь. Всего хорошего, Сэм. Я уже сделал шаг к двери, как вдруг его рука вцепилась в рукав моего пиджака. - Пожалуйста, не уходи. Странный голос, совсем не похожий на его собственный, заставил меня остановиться. Он никогда раньше не просил меня о чём-то – во всяком случае, ТАК не просил. - Я пытался избавиться от этой привычки, - Сэм одним движением опустился в кресло, стоящее рядом. – Сначала мне казалось, что вкус у шоколада изменился, я пробовал другие сорта и марки, но они все были какими-то безвкусными. Потом мне пришло в голову, что у меня какая-то болезнь. Но врачи сказали, что всё в порядке. Я перепробовал всё, Пол. Сладости ручной работы, экзотические вкусы, даже шоколад со всякими несъедобными добавками. Раньше я старался сдерживать себя в количестве съедаемого, но с твоим появлением совсем перестал это контролировать. Может, дело в этом… я не могу без него нормально жить, но в нём просто больше нет вкуса! Последние слова он почти выкрикнул. Слабая догадка, до сих пор лишь бродившая у меня в мыслях, начала обретать вполне понятную форму. - Сэм, - я присел перед его креслом, стараясь говорить как можно мягче. – Пожалуйста, попробуйте одну из тех шоколадок, что я принёс. Он покачал головой, но уже не столь категорично. Не дожидаясь ответа, я сам подошёл к свёртку и достал батончик «Марса». - Всего один кусочек. Сэм с опаской поглядел на него и осторожно разорвал обёртку. Когда он поднёс его ко рту, меня охватило столь сильное чувство восторга, что я едва сдержался от возгласа. Совсем как прежде он взял шоколад из моих рук и сначала легко провёл кончиком языка по самой поверхности, пытаясь распробовать вкус, а затем аккуратно надкусил батончик. Затаив дыхание, я не отрываясь смотрел, как сомнение на лице Сэма уступает место изумлению. - Ох, чёрт… Буквально потеряв над собой контроль, он вгрызался этот батончик так, как умирающий от голода вгрызается в сочный кусок мяса. Это зрелище было таким… знакомым, таким необходимым, что ещё какое-то время я не мог понять, как вообще жил без него так долго. Покончив с «Марсом», Сэм упоенно откинулся на спинку кресла и без всякого смущения посмотрел мне в глаза. - Впервые за всё это время чувствую себя человеком, - признался он. Я улыбнулся и взял со стола пористую «Виспу». - Тогда давайте закрепим результат. Спустя примерно полчаса я уже ехал в свой офис и по пути размышлял, как странно временами поворачивается жизнь. Казалось, я уже вынырнул из этого омута, перестал думать о Сэме, о его страсти к шоколаду. Казалось, я загасил свои чувства и спрятал их в самый глухой уголок души. Казалось, что я почти стал счастливым и свободным. …но вот передо мной Сэм, увлечённо поедающий шоколадный батончик, и один только взгляд на него рушит всё, во что бы мне так искренне хотелось верить. Я уже счастлив, счастлив по-настоящему, но только рядом с ним. Он не может без шоколада. Я не могу без него. Но шоколад – это только инструмент, связывающий нас обоих. Треугольник замкнулся и, вероятно, уже никогда не сможет разомкнуться обратно. Пусть Сэм только начинает понимать. Для меня всё снова вернулось на свои места, да и какие здесь нужны ещё доказательства? Нас всегда будет трое: он, я и шоколад. И никак иначе. Навсегда.