Тысяча и одна шоколадка

С того памятного вечера прошло вот уже две недели. Две недели шоколадного безумия и моей совершеннейшей замотанности. Сэм не лукавил, когда говорил, что не будет спрашивать, зачем я всё это затеял. Он продолжал принимать мои подарки, хотя для меня это стало уже похоже на обязательство – так сказать, сверхурочная работа. Но при этом неукоснительно игнорировал все попытки заговорить на личные темы. Правда, и от себя при этом не гнал. И я был благодарен уже за это. Коллеги смотрели на меня с жалостью и ругали босса уже в открытую. Я молчал. А что я мог ответить? Что на самом деле это он жертва моих сладких посягательств? Это даже в мыслях звучит глупо. Мой дом тоже насквозь пропах шоколадом. Два раза в неделю я делал конфеты сам – по вторникам и четвергам. Это не было жестом доброй воли – здесь был тонкий расчёт. Нежнейшее какао-масло оставалось твёрдым при комнатной температуре, но таяло в руках, поэтому в готовку я добавлял побольше сахара и ванилина, чтобы мозг Сэма не мог сопротивляться мощной дозе эндорфинов от поедания этих конфет. Накануне я устраивал ему небольшой пост: вместо привычных изысков – полшоколадки «Баунти» или «Милки Вэй». Настроение у Сэма мгновенно падало, но своё недовольство он выказывал другим, вероятно, опасаясь, что я могу обидеться и прекратить шоколадную халяву. Зато на следующий вечер… Это было моё маленькое удовольствие – наблюдать, как загораются его глаза при виде новой коробочки. В нетерпении он разворачивал обёртку, брал в руки конфетку, посыпанную миндальной крошкой, и подносил ко рту. Изящно откусывал кусочек, прикрывал глаза и чуть ли не постанывал от удовольствия. В такие моменты мне было сложно сдержать себя в руках. А уж когда он легко проходился языком по чуть испачканным шоколадом кончикам пальцев, впору было на стену лезть от возбуждения. Вряд ли Сэм этого не замечал. Думаю, такая эротика была чем-то вроде платы за мои труды. Во всяком случае, в эти моменты он раскрывался с какой-то новой, неизвестной мне стороны - чувственной, красивой… настоящей. Но с последней конфеткой возвращался его обычный вид, и передо мной снова стоял мистер Самуэль Гринберг, самый строгий начальник фирмы на ближайшие шесть этажей, вплоть до отдела маркетинга. Неприступный Сэм. Так бы, наверное, всё и продолжалось. Но эта неделя должна была стать особенной. Вернее, особенной её делал всего один день – пятница. День моего рождения. И в свои неполные двадцать семь я всё ещё верил в чудеса. Почему бы и нет? Ведь каждый год на Рождество под ёлкой в доме родителей Санта до сих пор оставляет мне подарки. Я тщательно готовился всю неделю, понимая, что от этого дня зависит не только моё будущее в этой фирме, но и дальнейшая жизнь. Я ещё не придумал, что буду говорить, зато в одном был уверен наверняка – на этот раз Сэму не удастся улизнуть от ответа. Прошлое чаепитие закончилось очень быстро – Сэм с неправдоподобной скоростью уничтожил половину торта и, поблагодарив за угощение, ретировался из моей квартиры, не успел я и глазом моргнуть. Что уж было говорить о задушевной беседе… Поэтому на этот раз пост я начал уже с понедельника. И довольно существенно сократил количество предлагаемых сладостей. Сначала Сэм ходил мимо моего стола, бросая косые взгляды исподлобья. Я изо всех сил старался сохранять серьёзную мину, хотя его манера поведения до ужаса напоминала щенка, выпрашивающего лакомство. К среде его запасы вежливости исчерпались. Вызвав меня посредине рабочего дня якобы для уяснений некоторых деталей, Сэм усадил меня напротив своего кресла и, скрестив руки на груди, требовательно буркнул: - Ну? - Что? – непонимающе переспросил я. - Вот что, - он достал несколько смятых фантиков из-под конфет «Fazer». Я знал, что он не особо любит мятную начинку в конфетах, и поэтому взял именно их. – Не хочу показаться невежливым, но я вас чем-то обидел? На этот раз я не смог сдержать смешок, хотя и постарался выдать его за кашель. Не удалось. - Нет, конечно, мистер Гринберг. - Тогда почему мятные? - Ну, - я нарочно тянул время, чувствуя, как он потихоньку выходит из себя. – Мне ведь тоже приходится много напрягаться. Пожалуйста, потерпите до пятницы. - Почему именно до пятницы? – резко спросил Сэм. Я отметил про себя, что без привычной дозы шоколада он вёл себя куда грубее, чем обычно. - Это пока сюрприз, - нагло ответил я. Сэм сверкнул голубыми очами из-под стёкол очков. - Вы же знаете, что я терпеть не могу сюрпризы, - отчеканил он. - И всё же этот вам придётся подождать, - поражаясь своему хладнокровию, парировал я. Собственно, это был первый раз, когда я решился ему возразить. Он, похоже, тоже не ожидал подобного отпора. Барабаня длинными пальцами по столу, Сэм продолжал сверлить меня взглядом. Я, не мигая, смотрел в ответ, чувствуя, что глаза уже начинают слезиться. Наконец, он недовольно протянул: - Хорошо, я подожду до пятницы. - Спасибо, - едва сдерживая ликование от столь удачного завершения разговора, я поднялся со своего места и двинулся к выходу. - Но учтите, - донеслось вдогонку. – К концу недели я с вас потребую двойную норму! И переделайте отчёт! Я кивнул, закрывая за собой дверь. Энди озабоченно покачал головой, бросив негодующий взгляд в сторону кабинета Сэма. - Что-то он вообще озверел в последнее время. Срывается на всех подряд. - Может, на него так осень действует, - ляпнул я для поддержания разговора. Не правду же мне было ему рассказывать, в конце концов. Энди вздохнул. - Я-то думал, что уж на кого-кого, а на тебя уж он точно наезжать не будет. - А что во мне такого особенного? – насторожился я. - Да брось, - отмахнулся Энди. – Ты же его любимчик. Образцовый подчинённый, сам бросается на амбразуру, ещё и сверхурочную работу выполняет. Мечта, а не работник. В последнем предложении был явный сарказм. - Мне нравится моя работа, - холодно парировал я. – Что в этом плохого? - Ничего, конечно, - поспешно заверил меня коллега. – Просто мы все думали, что ты у него на особом месте. Вроде личного секретаря. Похоже, Энди уже пожалел, что вообще начал этот разговор. Я хмыкнул. - Ну, надеюсь, теперь вы убедились, что это не так. Хоть говорил я достаточно уверенно, внутри меня раздирали противоречия: с одной стороны было плохо, что остальные подметили перемену в отношении ко мне Сэма, а с другой… такой ли уж разительной она была? Лично я кроме недовольства ничего особенного не заметил. Но продолжать думать об этом мне было некогда – работа требовала сосредоточенности и полного погружения. Уже к четвергу я обнаружил, что куда-то растерял всё своё хладнокровие. Идея остаться с Сэмом наедине во внерабочей обстановке больше не казалась удачной – наоборот, меня одолевали сомнения. А вдруг он на моё признание ответит ударом в челюсть? Но ведь в такой день… «И в такой, и в любой другой, - жёстко заметил внутренний голос. – Не забывай, с кем ты имеешь дело». Точно. Самуэль Жестокий, правящий король Ледяного царства. И даже реки горячего шоколада вряд ли растопят стены его дворца. «Стоит ли рисковать?» Однозначно, не стоило. Но я всё равно решил рискнуть. В пятницу с утра всё пошло наперекосяк. Сначала я разбил любимую кружку, споткнувшись о кухонный порог. Затем чуть не опоздал на работу, не сумев вовремя припарковаться на привычном месте. Единственное поздравление, которое я получил за это утро – смс от банка, в котором помимо пожеланий успехов было напоминание о том, что срок действия моей карты истекает через неделю. В шоколадных хлопотах я совсем об этом забыл. Кроме того, последние два дня меня одолевала какая-то непонятная слабость, но я не стал придавать ей значения. Само собой, что никто из коллег не вспомнил о моём дне рождения. За три года я как-то уже к этому привык, но всё-таки не смог сдержать волнения, когда мимо моего стола стремительно пронёсся Сэм. Его короткое приветствие ничем не отличалось от обычного, и всё же я вдруг почувствовал себя счастливым. И плотнее сжал в кармане маленькую коробочку с сюрпризом. Весь вчерашний вечер я потратил на оформление подарка. Сам раскрасил шоколад пищевыми красками, украсил сахарными бусинами – словом, вложил в него всю душу. И, конечно, сам упаковал. Но вручить его Сэму я не мог… не потому, что боялся его реакции – внутренне я готовился к тому, что он может просто швырнуть мне его обратно в лицо – а потому, что понимал его важность. И не верил в успех кампании. После обеда мне пришлось зайти к нему с отчётом – тем самым, что Сэм велел мне переделать. Усевшись напротив, я протянул ему бумаги, избегая смотреть в глаза. - Хм, - поправив очки, Самуэль погрузился в чтение. Вид у него был при этом как у учёного, изучающего редкого жучка. – Что ж, я вижу, вы неплохо поработали. - Угу, - пробурчал я, по-прежнему гипнотизируя поверхность стола. Молчание затягивалось. Я чувствовал на себе его взгляд. - Мистер Донован? Нужно было ответить, но я будто завис – тело налилось свинцовой тяжестью, а голова перестала соображать. Меня внезапно бросило в жар. - Мистер Донован, вы себя хорошо чувствуете? Кабинет погружался в туман. А может, в него погружался я? Звук голоса Сэма отдалялся, и мир вокруг куда-то поплыл… я попробовал двинуться, но безуспешно. - Сэм… Откуда-то издалека. - Что происхо… - не успел я договорить, как на меня навалилась темнота. «Повсюду шоколад». Очнулся я в своей комнате. Свет ночника был приглушен, и в первое мгновение я подумал, что просто забыл его выключить перед сном. - О, чёрт. Я попробовал прикрыть глаза рукой, но с трудом смог оторвать её от кровати. Тело меня не слушалось. Пока я приходил в себя и пытался вспомнить, как я вообще добрался до дома, в холле послышались приближающиеся шаги. Я в ужасе замер. - Очнулись уже? – к моему изумлению на пороге спальни появился Сэм. В первую секунду я просто не поверил своим глазам – в руках у него был поднос с кружкой чая и чем-то напоминающим пирожное. Моргнув пару раз, я убедился, что это не мираж. - Что… там? – прошептал я одними губами. Сэм поставил ношу на прикроватный столик и деловито опустился на краешек кровати. - Вам пока рано, - строго заметил он, однако в глазах, скрытых за стёклами очков, я прочёл явное беспокойство. – Врач сказал, что критическая стадия уже миновала, но болезнь ещё продолжается. Постельный режим, много питья и лекарства, - он запустил руку в карман и вытащил бланк с больничной печатью. – Тут целый список… Я продолжал на него смотреть, всё ещё не веря в то, что это происходит на самом деле. - А почему… вы? Сэм поправил очки - мне только сейчас пришло в голову, что таким образом он пытается скрыть смущение. - Когда вы упали в обморок, мне пришлось вызвать скорую. Вероятно, в этом была виновата температура, но вы всё время повторяли моё имя, - продолжил он, не меняя тона. – Я сопровождал вас по пути в больницу, там я побеседовал с главным врачом и взял на себя ответственность за ваше состояние. А затем вы очнулись и стали требовать отпустить вас домой… Я чувствовал, что краска стыда заливает моё лицо, и на этот раз дело было не в температуре. Просто я ничего из этого не помнил. - Настаивали, что это ваш особенный день, и вы ни в коем случае не можете его пропустить. В общем, с согласия врача я отвёз вас домой и уложил в постель. Кстати, звонила ваша мама – завтра они с отцом собираются вас навестить. Мне удалось её немного успокоить, но не думаю, что слишком хорошо. Я усмехнулся. Ещё бы, если уж и была на свете сила, способная подмять под себя несгибаемый характер Самуэля Гринберга, то это точно была гиперзаботливость моей матери. Легче было согнуть дуло танка голыми руками, чем убедить её, что со мной всё в порядке. И Сэм, похоже, сполна ощутил это на себе. - Да, кстати говоря, - он сделал небольшую паузу и достал из кармана знакомую мне коробочку. Сердце моё забилось с ужасающей частотой. – Не знал, кому это предназначалось, поэтому решил дождаться вашего пробуждения… Конечно, ведь врачам пришлось снять с меня рубашку и брюки. Само собой, они отдали личные вещи на хранение единственному знакомому мне человеку. И, конечно, Сэм уже по обёртке понял, что это совсем не конфеты. В эту секунду мне захотелось снова упасть в обморок. - Я положу её на поднос. - Не нужно, - прошептал я, придавая голосу силу. – Это для вас. - Для меня? – удивился Сэм, поднося подарок к глазам. - Откройте, - у меня уже не было сил на беспокойство. Я просто хотел, чтобы это всё закончилось. Раздалось шуршание бумаги, затем настала тишина. Я лежал с закрытыми глазами, надеясь лишь на то, что Сэм не станет бить лежачего. В крайнем случае, не сильно. - Спасибо, - голос Сэма звучал необычайно тонко. Убедившись, что удара не последует, я рискнул открыть глаза – и тут же попытался подняться с постели. - Сэм?! Он сидел, повернувшись ко мне спиной и сжимая в руке очки. Только сейчас я заметил, что он одет не в привычный чёрный пиджак, а в простой серый свитер, натянутый поверх рубашки. - Сэм! Его имя звучало настолько естественно и просто, будто я всю жизнь к нему так обращался. Когда он повернулся ко мне, я не выдержал и бросился ему в объятия – секунду Сэм никак не реагировал, а затем всё же осторожно обнял меня в ответ. - Вам правда нравится? – пробормотал я, уткнувшись ему в плечо. - Конечно, - последовал ответ. У меня будто гора с плеч свалилась. Одновременно я словно воспарил над землёй – всё вдруг стало таким лёгким и понятным. Мне хотелось смеяться, плакать и сходить с ума – всё, что угодно, лишь бы его руки всё так же обнимали меня. Всё, что было у меня в прошлом, настоящем и будущем… только Сэм. Только он и шоколад. Не знаю, сколько времени мы просидели вот так. У меня был жар, а Сэм, наверное, просто уже не мог дальше сопротивляться. И я победил – в этот раз победил по-настоящему. Рядом на кровати лежал символ этой победы – шоколадное сердце с надписью: «С любовью, Пол».