Сердце врага

Когда в дверь постучали снова, Гиллис чуть не взвыл от досады. Ему только удалось придремать, смириться с давящей атмосферой, как какой-то незваный гость вновь нарушил его покой. Место было непривычным, слишком безличным, холодным и недружелюбным. Все его инстинкты кричали об опасности, но усталости скопилось в мышцах так много, так неумолимо давила она на веки, что сон казался жизненной необходимостью. Потянувшись, Гил накинул привычный камзол и босиком прошлепал до двери, содрогаясь от холода. Темный, решивший в этот раз испытать его нервы на прочность, оказался высоким, уродливым эльфом с гнилыми зубами и сумасшедшим блеском в глазах. Уставившись на него, Тиадрэсс медленно поднял бровь. Если его хотели запугать внешним видом какого-то служки, то они глупо ошиблись. На войне Гиллис видел вещи и пострашнее. Внешность – такая мелочь, по сравнению с оторванными руками или головой. Магия, откликнувшаяся на раздражение хозяина, заискрила на кончиках пальцев, и в этот раз светлый не отказался от маленькой демонстрации. Зеленый вихрь взметнулся вокруг него. Горячий, опасный ветер. Темный попятился и немного сник, тут же превращаясь в обычного, неухоженного эльфа, растеряв весь свой образ ненормального головореза. - Его величество желает видеть Вас, - несколько хрипло объявил гость и поспешил прочистить горло, откашлявшись. – Время обеда. - Передай Его величеству, что я не голоден. Резким хлопком Тиадрэсс закрыл дверь и посмотрел на всполохи на своих руках. Недовольство никуда не делось. Поведение правителя задевало, как бы ни хотелось этого признавать. Он мог бы и сам пригласить будущего супруга на трапезу, по крайней мере, так было принято у светлых. Все же жених – не просто гость в замке, он почти часть семьи. К тому же, вряд ли лорд Дэрки получал свое приглашение через слуг. Чем больше он размышлял, тем яростней становилась магия. Он только смахнул искры с ладони, и тумбочка разлетелась на куски, встретившись с ветряными стрелами. Ну и к темным духам, это его покои, и он волен делать все, что пожелает. Тиадрэсс упал на кровать, зарылся в холодное одеяло и закрыл глаза, постепенно проваливаясь в сон. День был бесконечно долгим. *** Отказ принца самую малость, но уколол Ланестая. Немедленно выяснив расположение покоев, он отправился к будущему супругу, чтобы исправить оплошность. Надо было все же позвать его лично, может, тогда светлый не стал бы показывать вредный характер, но Рен был несколько занят подарком для него же. Перед входом он воровато оглянулся, - неприлично все же заходить в покои взрослого эльфа без стука. Он, конечно, правитель и может делать все, что пожелает, но не хотелось бы, чтобы грязные слухи о светлом полетели по замку. Близость до свадьбы могла сыграть дурную шутку, а атмосфера и без того оставляла желать лучшего. Рендрэ осторожно шагнул внутрь и тихонько притворил дверь. Принц спал. Мило зажав одеяло между ног, с головой зарывшись в подушки, тихонько сопел и мелко дрожал от холода. Рядом с его кроватью лежали покореженные куски тумбы, что заставило усмехнуться. Да, этот светлый с характером и не самым уступчивым. Взмахом руки Рен открыл окно и выбросил прямо из него развороченную мебель, тут же закрывая створки. Не хватало еще, чтобы будущий супруг заболел. Ланестай хотел уже уйти, но, не справившись с соблазном, присел на край постели и коснулся легонько светлых волос. Мягкие, блестящие пряди нежно огладили пальцы, и Рендрэ подумал, что не хотел бы увидеть их потускневшими. Сама мысль, что запертый в стенах подземного замка эльф растеряет свою неземную красоту, сжимала горло до спазма. Уйдут блики из его изумрудных глаз, исчезнет мягкий оттенок теплой кожи, померкнет светлый ареол магии. Сквозь сон почувствовав прикосновение чужих пальцев, принц придвинулся ближе и, несколько раз сморщив нос, медленно открыл глаза. Впрочем, не стал дергаться или кричать, просто взглянул владыке прямо в лицо. - Простите, Ваше величество, - хриплым со сна голоса заговорил светлый и поднялся на руках, пытаясь проснуться, - я, кажется, заснул. Вы что-то хотели? Мягкий и теплый со сна он не мог ухватиться за сползающую маску отчуждения, беспомощно отвернулся. Щеки неожиданно потеплели. - Ты замерз? – Рендрэ убрал ладонь на колени. Ощущение прикосновения никуда не делось. Странно все это. Слишком ярким был светлый, слишком легко и привычно поселился у него в голове. - В следующий раз не забуду про чары теплого ветра, - сам себе кивнул Гиллис. Сложный день и запертые переживания, стремящиеся наружу, совсем сбили его с толку. Даже элементарная магия вылетела из головы. - Не стоит, - как-то мягко ответил Рендрэ. – Сразу после венчания подготовят покои рядом с моими, там гораздо теплее. Магия замка, - неопределенно махнул он. - Благодарю, - Гил наивно хлопнул глазами и тут же затолкал поглубже странное чувство признательности. Правитель изначально должен был позаботиться о нем, а не вспоминать второпях. Если, конечно, ему было дело до светлого. – Вам не стоило так обременять себя, - он легко встретил непонимающий взгляд. – Вы могли бы передать свое пожелание через слугу, как делали до этого. - Я… - Ланестай замялся, почувствовал себя неловко и вымученно улыбнулся. – Все же прикажу обустроить другие комнаты, хочу быть уверен, что с тобой все в порядке и… Вот, держи. Надеюсь, понравится. Унизительное чувство – вручать подарок и не знать, придется ли он по душе. Затея уже не казалась такой хорошей, и он неуклюже поставил банку на кровать. Глаза Гиллиса распахнулись. Эту сказку знали все светлые. Когда-то давно к знатному и высокомерному эльфу посватались гоблин и храбрый, но бедный эльф-воин. Брак стоило заключить с первым, укрепив связи и казну рода, но и отказать второму претенденту без причины не представлялось возможным. А потому, сказав, что не может выбрать, он предложил состязание – тот, кто поймает солнце в банку и станет ему супругом. Через месяц снова явились поклонники к знатному эльфу. Гоблин набил банку золотом, и в свете дневного солнца оно ярко искрилось, отражая лучи, но к ночи серело в тени и вовсе теряло свой благородный вид. В банке эльфа-воина же жила благодать духов леса. Влюбленный эльф упросил их даровать осколки полуденного солнца, пожертвовав годами своей жизни. Не смогли отказать духи – так чиста и прекрасна была его душа. Знатный выбрал тогда гоблина, ведь положение рода всегда ставилось светлыми на первое место, а эльф-воин ушел со своей униженной любовью и никому не нужной благодатью и больше никогда не возвращался. Сейчас, глядя на самый настоящий запертый солнечный луч, Тиадрэсс не смог сдержать пораженного вздоха и потянулся к подарку. Банка была теплой, и игривый свет даже сквозь слой стекла ластился к ладоням. - Но как? – он вскинул пораженные зеленые глаза, и у Рена от сердца отлегло. Понравилось все же. - Это важно? - Я никогда раньше не видел ничего подобного. Просто поразительно! Неужели… Неужели Вы попросили духов заковать солнце? - Не совсем, - Ланестай улыбнулся одними губами, не отдавая себе отчета, погладил светлую макушку и неопределенно пожал плечами. – Магия темных. Гил чуть было не отшатнулся. Сейчас так называли только магию смерти, жестокую и беспощадную. Он своими глазами видел бессмертных слуг дроу, несущих только боль. Разве могла та кровожадная сила создать нечто столь прекрасное? - Спасибо, - Тиадрэсс неловко поставил банку на постель. Луч затрепыхался в ответ, как если бы был недоволен таким пренебрежением. Маленькое гордое солнышко. - Мне бы хотелось, чтобы ты чувствовал себя здесь, как дома, - темный улыбнулся, отворачиваясь в сторону, чтобы светлый не счел, что над ним насмехаются. На самом деле Рен почувствовал, будто сердце разжали тиски – в хризолитовых глазах отражался свет, еще ярче чем в банке. Зря Дэрки кричал: ”Полгода жизни! Да ты с ума сошел! Мы даже на големов столько никогда не тратили!”. Жаль только, что ласковый удивленный взгляд вновь стал холодным и отчужденным, когда Рендрэ потянулся убрать с его лба прядь непослушных волос. Правитель не знал, что скрывается за этими переменами. - Это не так-то просто. Не только общие настроения темных эльфов, но и сам подземный замок, все это чуждо мне. - Я знаю, – Ланестай неуместно поморщился. Ненависть к его светлому принцу была вызвана отнюдь не самим фактом его существования. Один эльф не повинен во всех бедах, и дроу не были столь глупы, чтобы так считать. Вся проблема была именно в тари, которого так легко собрался заменить один конкретный Мириас Тиадрэсс, – и постараюсь сделать все, чтобы это изменилось. Кстати, ты не мог бы передать кое-что от меня светлому королю? - Что же? – Гил незаметно подобрался. - Я бы хотел встретиться с ним. К сожалению, к нашему венчанию ему никак не успеть, но, возможно, он посетит Темные земли после заключения брака? А Тиадрэсс уже испугался, что его план слишком легко воплощается в жизнь. Выхода не было, и Гил смиренно кивнул. - Ваше величество, могу я задать Вам вопрос? - Конечно. - Что станет со Светлым королевством после нашего брака? Со светлыми эльфами? Серые глаза короля потемнели. В этом вопросе заключался весь смысл пребывания принца в Темных землях, и, стоило сказать, что все будет хорошо, и они со светлым королем заключат перемирие на ближайшую сотню холодов, необходимость в любви к Рендрэ тут же истает на глазах. Он еще не мог точно сказать почему, но к скорому расставанию Рен не был готов. - Я еще не принял окончательного решения, - медленно ответил дроу, - скорее всего светлые станут нашими вассалами, их земли будут отданы темным, а уж как те станут ими распоряжаться – их дело. Рабами, дроу сделают их рабами. Гиллис горько прикрыл глаза, стараясь вернуть маску на лицо, но получалось плохо. Хотелось кричать и метать молнии, но он только слабо коснулся руки Ланестая, не зная, что ответить. Тиадрэсс пошел на отчаянный шаг, подменив брата, потому что, как только весть о смерти светлого короля разнесется, Светлое королевство отойдет «Мириасу», а так как он уже будет младшим супругом дроу – прямо в руки темных. - Не думай об этом, - Рен на мгновение сжал его ладонь, - ты будешь жить в замке, и никто не посмеет обидеть тебя. Гил понуро кивнул. Какая разница, что станет с ним самим? Разве из-за личной выгоды он оказался здесь? Все дело в его народе, его братьях. Они на первом месте. На единственном. Он нравился темному владыке, иначе тот не принес бы ему такой необычный подарок, но пока не так сильно, чтобы идти на поводу, и нужно было как можно скорее изменить это, исправить оплошность. - Позвольте еще одну просьбу, Ваше величество. - Говори и я подумаю над ней. - Не могли бы Вы составить мне компанию этой ночью и показать свои владения? Ланестай вновь улыбнулся и кивнул, пообещав зайти за ним, когда ровно половина льда растает в чаше, давая Принцу время привести себя в порядок, который раз подумав, что он все правильно сделал. *** За отведенное время Гиллис успел успокоиться, принять ванны с захваченным из родных мест розовым маслом, расчесать волосы, смазать настоем полевых цветов, от чего те заблестели еще ярче, и переодеться в черные одежды. Он знал, что светлый идет ему больше, но темный делал лицо выразительнее, демонстрировал плавные изгибы фигуры. Только грудь с золотыми цепями Гил по привычке оставил открытой. В первую очередь стоило показать этому дроу, как красив и исключителен его будущий супруг, заставить тело трепетать от желания, взгляд скользить по желанному. Тиадрэсс не собирался играть роль простачка. Ему нужно было сильно отличаться от того же Энеля, чтобы заинтриговать правителя. Он должен казаться недоступным, гордым, таким, чтоб хотелось сломать, подчинить. Ему ли не знать, как хочется того, что не идет само в руки. Все беды, все последствия – потом. Сейчас только сердце темного, его душа, помыслы и тело. Участь уже не казалась такой отвратительной и невыносимой. Рендрэ был умен, хорош собой, силен и проницателен. У него вообще была масса достоинств, но все перекрывал один недостаток – он дроу, а дроу, как говаривал старик Солмус, не знают ни любви, ни пощады. Первое Гил и собирался изменить. На встречу он отправлялся спокойным и собранным, прекратив метания. *** Ланестай, заметивший его еще издалека, замер и сжал кулаки. Принц был невероятно хорош этой ночью. Духи всех задери, Рен хотел бы, чтобы это неземное создание принадлежало ему по собственной воле. Но светлый предлагал себя, продавал, и у него была совершенно определенная цена. Это ранило гордость. Еще никто не относился к правителю темных как к разменной монете, важной пешке в игре, всего лишь элементу плана. От этого становилось горько, и проучить надменного мальчишку хотелось более прежнего. Сначала он привел свои чувства в порядок и только после этого подошел. - Доброй ночи. - Доброй, - выплывая из своих мыслей, Гил улыбнулся и скомкано прикусил губу. На его внешний вид дроу не обратил никакого внимания. – Благодарю за оказанную мне честь. - Ты должен знать эти земли. Знать места, в которые не стоит совать свой нос, не хотелось бы стать вдовцом раньше времени. Губы у Тиадрэсса задрожали, но он сумел удержать спокойную улыбку. Вот значит как. Еще посмотрим, кто станет вдовцом раньше. - Ваша забота поражает мое воображение. - Идем, - темный оставил его издевку без ответа и стремительно повел принца к конюшне, где томились их жеребцы. Гиллис чуть дрогнул увидев своего Ори с темным, почти черным седлом и такими же шорами, слепящими глаза. Он никогда не ограничивал своего коня, искренне не считая его пугливым - Не нравится амуниция? – выгнул бровь Рен, заметив его замешательство. - Непривычно просто, - Гил пожал плечами и легко оседлал жеребца, - у нас так не принято. - Я знаю, - темный натянул поводья, - видел, как шарахались ваши зрячие кони от нашей магии во время сражений. Тонкий намек на то, чтобы принц знал свое место. Это понимали они оба. Кони понеслись вперед, и первые полчаса всадники провели в молчании, изредка прерывающемся комментариями Ланестая. Он ведь действительно хотел показать свои земли, поделиться их красотой. От этой прогулки Рен ожидал многого, но так и не смог избавиться от хмурых мыслей, а потому не получал удовольствия. В душе Тиадрэсса царил полный раздрай. Он чувствовал, как дроу отдаляется, как закрывается еще больше, и это совершенно искренне обижало. Потому что ему хотелось внимания этого эльфа, его взглядов, слов. Не сухих указаний, а ничего не значащего, пустого, легкого разговора. Гордость же трепетала в возмущении и не давала пойти на попятную, чтобы исправить ситуацию. Ради светлых эльфов, - напомнил он себе, - только ради них можно и наступить себе на горло. - У Вас красивые земли, - неловко начал он, смущенно отворачиваясь. – Необычные, притягательные, истинно темные. - Мне считать это комплиментом? - Я никогда не бывал в подземных городах, так что мне не с чем сравнить, но… У них как будто своя атмосфера, не думал, что такому как я, может понравиться земля, до которой не добирается солнце. Рендрэ посмотрел на него долгим, немигающим взглядом, словно что-то взвешивая про себя. Кивнул этим мыслям, взял поводья Ори и потянул его вправо. Ехали они недолго, любопытство гнало вперед, и Гил не успел даже ахнуть, когда увидел ее. Поляну, над которой было небо. Свод каменного потолка был разрушен неровным кругом, и солнечные лучи падали на крохотный клочок земли, смешиваясь с тенями, рисуя действительно волшебную картину. Белые нежные колокольчики тихонько колыхались, когда до них добирался ветер, и пыль, что витала в воздухе, отражая свет, казалась солнечной пыльцой, щедро разлитой вокруг. - Долина света, - мягко улыбнулся Рен, глядя в его расширенные глаза. – Единственное место в Темных землях, куда мы пустили солнце. С этой поляны она и начинается. - Таких… Таких мест много в долине? - Да, никогда их не считал, но, если идти вперед, постоянно будут попадаться на глаза. - Это прекрасно, - Гиллис чувствовал, как сердце ускоряет бег. Как же ему не хватало этого – солнца, ветра, живой природы. Всего день в Темных землях, а сумрак уже давил на него, колол глаза, заставлял ежиться от холода. – Но я не понимаю, зачем дроу делать нечто подобное? - Сколько тебе, Мириас? Тиадрэсс на мгновение прикрыл глаза, чтобы посчитать. Сам он пережил сто двадцать холодов, а вот крошка Мири? Кажется, сорок. Если припомнить, он родился, когда они начали терпеть первые серьезные поражения. - Сорок три. Ланестай ухмыльнулся – совсем эльфенок еще. Ему-то было за сто восемьдесят. Как-то перестаешь считать, после середины второй сотни. Да и ни к чему это, эльфы в среднем жили около трехсот холодов, успевали дожить до сгорбленных спин и морщин на руках. - Что ж, это многое объясняет. Долина света была создана почти сто пятьдесят холодов назад, когда твой дедушка и мой отец впервые за всю эльфийскую историю постарались наладить контакт. В Темных землях именно здесь проходили их встречи, а в Светлом королевстве они сходились в месте под названием Лагуна тьмы. Гил незаметно сжал руку в кулак. Он знал это место – выщербленная пещера в горе, в которой протекала подводная река, черная в глубине, где стояли каменные глыбы, напоминающие стулья, и ярко-голубая у края, с которого начинался водопад. Лагуну разрушил его отец в первые годы войны, и Гиллис даже не представлял, какой важной политической землей было то место. Она была отгорожена не только ровными полукругами гор по бокам, но и каменной плитой сверху. В редких книгах теперь можно было встретить упоминание о ней. - Но вы сохранили долину, а мы лагуну – нет. - Старый король был… - Рен постарался подобрать слово помягче, сейчас ему не хотелось давить на принца. Он оказался так молод, так наивен, что некторых слов теперь он стыдился. – Несколько порывистым эльфом. Часто рубил с плеча, но умел деморализовать соперника. Светлый кивнул – ему ли не знать. В томном неярком свете, его глаза светились почти мистическими зелеными отблесками, волосы отливали отдельными прядями, и даже лицо казалось более живым, настоящим. Рендрэ не удержался, подъехал поближе, и убрал непослушные волосы за длинное острое ушко. - Ты мне кого-то напоминаешь… - Покойного короля? - Гил невесело усмехнулся. Ему часто говорили о внешнем сходстве с отцом, но он знал, что это была ложь. Мириас куда больше походил на родителя. - Нет, - темный усмехнулся, вспоминая их с Дэрки разговор, и покачал головой. – Другого светлого эльфа, но я никак не могу вспомнить кого именно. Застарелая, тупая боль колко отозвалась в груди Гиллиса. Первые чувства, которые он когда-то запер, начиная свою коллекцию. Он знал, на кого был похож как две капли воды. Но неужели правитель темных был знаком с ним? Как? Откуда? - К сожалению, я не знаю никого, с кем меня можно было бы спутать. Простите, Ваше величество. - Не извиняйся, - Рен покачал головой и медленно провел большим пальцем по мягким, манящим губам. Красивые, духи их задери. – В том нет твоей вины. - Что Вы делаете? – Гил почувствовал, как земля снова и снова ускользает из-под ног. Его голос сорвался на шепот. Здесь, сейчас он вовсе не играл. - Собираюсь поцеловать тебя. Ты против? Тиадрэсс слабо качнул головой и тут же почувствовал ласковое прикосновение холодных губ. Их ласковое, осторожное движение, запах мяты и полевых цветов, ощущение горячего ветра. Он не был чист телом, старый король сам нашел ему любовника, обучившего всему, но такое Гиллис испытывал впервые. Слишком много чувств было в этом поцелуе. - Ты плачешь, - Рен удивленно отпрянул и стер соленые дорожки с нежных щек. – Я так противен тебе? - Вовсе нет, я… Я не знаю почему. - Послушай, - Ланистай отъехал и щелкнул языком. Не такой реакции он ждал от светлого, не соленые слезы рисовало его воображение, - ты можешь отказаться. - Что? - От брака. До завтрашней ночи, мы можем все отменить. Не стоит брать на себя неподъемное бремя. Ты молод, красив и толком не знаешь жизни. Твое сердце скучает по лесам и солнцу, в твоих глазах томится печаль, я же вижу, как тяжело тебе дается это решение. Забыть, вернуться домой, на холодный опостылевший всего за одни холода трон и что? Что дальше? Продолжать войну? Сделать вид, что ничего не было? Что он не решался на династический брак? - Вы не противны мне. Вовсе нет. Я сам не знаю, что со мной такое. Но отказаться или отложить брак не могу. Вы же знаете, как он важен. Не для нас с Вами, для всех эльфов. Что будет с ними, если я вернусь домой? Они надеются, что наш брак поставит точку в этой войне. - Ты удивительно умен для сорока, - Рен спокойно улыбнулся. Принц не был глуп, он понимал, что война продолжится, стоит ему покинуть Темные земли, и тогда дроу уже ничто не остановит. Сам Ланестай не раз задумывался, почему не прекратил все после смерти старого короля, почему не захотел перемирия. Впрочем, ни один темный его бы не понял. Они проливали свою кровь, хоронили детей и не были готовы вот так легко забыть все жертвы. Династический брак действительно был хорошим выходом. Проигравшие отдают члена семьи в качестве младшего супруга, тем самым делая своего короля всего лишь наместником, но остаются живы. - Благодарю. Я немного устал, не могли бы мы завершить на сегодня? - Конечно, - Рен снова перехватил его поводья и пришпорил коня. - Могу я надеяться на продолжение наших прогулок? Ланестай повернулся через плечо и подмигнул. - Я буду рад показать свои земли своему супругу. Гил улыбнулся в ответ и тихонечко коснулся своих губ, обожженных поцелуем. Он только подумал, что после венчания связь необходимо закрепить физически, а это предполагало куда более откровенную близость. Ради всех светлых, твердил он себе. Ради всех светлых. *** Как бы не хотелось, но волнительная ночь закончилась, растаял лед в двух чашах со льдом, и утро наступило. Где-то над лесами взошло солнце, запели птицы, понес ветер прочь ночную прохладу, но разницы в Темных землях не чувствовалось. Чуть ярче горели факелы, холодили морозом остывшие за ночь, отдавшие накопленное за день тепло камни, засыпали те, кто не спит по ночам. Проснувшись, Гил проморгал невольные слезы. Вот и все. С сегодняшнего дня начнется совсем другая эпоха. Первый шаг к единению двух непримиримых народов. Скоро умрет светлый король, найдя бесславную погибель на пути к гоблинам, и земли светлых и темных станут принадлежать одной семье. Будет ли кто-то гоним, а кто-то свободен зависит только от Тиадрэсса. И Рендрэ. В покои уже нетерпеливо стучали, но Гиллис не мог сказать, в которой по счету чаше таял лед, и сколько он проспал, а потому, тихонько вздохнув, взял себя в руки и пошел открывать. Ранним гостем оказался Энель, улыбающийся, будто это он идет под венец, и пятеро худеньких, маленьких темных в таких же одеждах, что и другие слуги. - Они помогут подготовиться к церемонии, - мягко указал Иллари и махнул рукой, позволяя слугам заняться ванной. – Вы же знаете, друг мой, как все пройдет. Скидывая ночную рубашку, Гил безразлично пожал плечами. Дроу читали клятвы преданности, лили кровь на священные камни, пили вино и поили им землю, а после скрепляли узы ментальным заклятием, одним на двоих, целовали губы друг друга, и проводили вместе ночь. У светлых все было не так. Они устраивали в день венчания праздники, носили духам дары, молясь о здоровье будущей семьи, танцевали в закатных лучах и пели древние заклинания, объединяя магию. В их обычаях не было места плотским утехам, светлые верили, что благородные роды и вовсе способны без них обойтись. Темные, в отличие от них, не скрывали того постыдного факта, что скреплять брак физически придется в ту же ночь, просто светлые не открывали двери в свои покои всем и каждому, сохраняя интимную сторону в тени. Его купали, массировали голову, лили какие-то странные синие отвары в воду и молчали, будто последний день траура начался. Только Энель все щебетал и щебетал, рассказывая сколько дроу придут в этот знаменательный день в замок, как будут обставлены столы для гостей, кто будет вести церемонию… Тиадрэссу было все равно - светлые на его праздник не придут. Да и кого бы он хотел видеть? Старика Солмуса, служек, советников? Когда тело уже скрипело от чистоты и натираний, пришли другие. Уложили лицом вниз и так же безмолвно продолжили втирать какие-то масла холодными массирующими движениями. Это было удивительно, но Гил действительно расслабился. - Чтобы младший супруг не испугался первой близости, - миролюбиво улыбнулся фаворит короля, - в масла добавляют самую малость расслабляющего зелья. Головы оно не коснется, но мышцы не будут такими каменными. А у Вас есть что сжимать, мой друг. Он рассмеялся похабной шутке, но вовсе не зло. Гиллис только вяло качнул головой. Он тренировал свое тело для боя, а не для постельных утех. Стоило признать, что его план гениален в своем безумии. Листья на деревьях не успеют сменить цвет, когда черный ястреб светлого короля принесет весть о его смерти. Эту птицу Гил любил больше других животных. Кори был быстр, умен и удивительно ласков. Только его цепкие, острые когти всегда напоминали – в каждой ласке таится боль. Его накормили и оставили подремать, чтобы кожа сияла еще ярче после полуденного сна. Тиадрэсс все думал и, кажется, видел, как летит его карета по ухабам раздробленных дорог, как сопровождают ее шесть наемников, прихватившие тела погибших светлых посланников. Как важно и хищно следит за ними Кори, готовясь взлететь, едва повозку столкнут вниз в ущелье, где столько дикого зверья, что от тел только одежда и останется. Сначала к советникам, потом чтобы передать их послание Мириасу. Все было предельно просто. Только странно, что это пришло в голову сейчас, ведь времени до того еще много. Он только прикрыл глаза, касаясь банки с мечущимся, будто бьющимся о стекло солнечным лучом, и сам не заметил, как уснул. Его вновь выдернул из сладкой дремы стук. Услужливые сегодня слуги, - быть может, они присмирели под взглядом Энеля, - снова вымыли его тело и занялись волосами. Вплетали белые цветы без запаха, осыпали искрами каких-то сияющих зеленым трав, снова что-то втирали. Одевали белоснежные легкие штаны, мягкие сапожки такого же цвета, полупрозрачный длинный камзол, больше походящий на ночную рубашку. Вешали золото на плечи, сетовали, что не проколоты уши, цепляли драгоценные броши, но едва коснулись золотых цепей на груди, Гиллис властно отвел руку слуги, не давая коснуться. - Но, Господин… - Останется так. - Ваша светлость, - залепетал Энель, успокаивающе поглаживая по плечу, и таким отвратительно мерзким он казался в тот момент, что Гил зажмурил глаза, лишь бы не видеть. Он бы и уши закрыл, но не позволяла королевская гордость, - эти… Ожерелья совсем не идут сюда. Правитель Ланестай сам наказал, как Вы должны выглядеть. Не стоит так переживать! Всего на одну ночь и… - Энель, друг мой, - Гил поднял на него тяжелый пронизывающий взгляд. Он мог подчиняться, мог быть покладистым, но не стелиться и не угождать, - если Вашему милому взору так претит фамильное украшение – закройте глаза. Цепи останутся и точка. Или же, может, Вы сами пойдете под венец сегодняшней ночью? Наденете все, что приказал Ваше величество. Иллари хлопнул глазами и поклонился, скрывая взгляд. Не понравилось предложение? Забавно. Слуги обменялись взглядами и как-то искренне почтительно склонились следом. То ли подхватили реакцию фаворита, то ли сами прониклись приказными нотками, но выглядеть стали в разы менее расслабленными. - Тогда на этом все, - Иллари снова беззаботно улыбнулся. – Мы прибудем за Вами чуть позже. Он махнул темным и вышел, слуги поспешили за ним, но один, самый неказистый, кареглазый с короткими рыжими волосами и россыпью веснушек, почему-то замешкался, вроде собирал россыпи цветов с пола. Дождался, пока стихнут шаги и неожиданно поднял голову. - Милорд, - впервые в Темных землях к нему обратились именно так, признавая не только статус, но и власть, - позвольте высказаться. Уставший от чужих неуместных напутствий и не менее глупых суждений, Гил махнул рукой и упал на кровать, не обращая внимания на то, что портит внешний вид. - Я могу ошибаться, милорд, но у правителя Ланестая аллергия на эти цветы. Тиадрэесс резко распахнул зеленые глаза и встал. - Что ты говоришь? - Я… Я не уверен, но, кажется, он как-то говорил об этом лорду Дэрки, когда они собирались в поход. Я просто помогал седлать лошадей. Случайно услышал. Простите… - Нет-нет, - Гил легко скинул с себя одежду под недоуменным взглядом дроу и прошлепал в ванную. – Ты говори, я послушаю. - Может, это слишком дерзко, но разве не должны Вы быть готовы через час? - Я успею, не беспокойся, - светлый с наслаждением смывал всю гадость с себя. Признаться, у него и самого голова начинала чесаться. - Тогда… Тогда могу я еще сказать? - Говори. - Вам гораздо больше идет зеленый, - осмелевший слуга потупил взгляд и покраснел. Стало стыдно за то, что он предает своего господина и нарушает его завет хранить молчание. - Что-нибудь еще? – Гиллис полыхнул теплым ветром, и волосы мягкими, пушистыми, прямыми прядями упали на плечи. Он полез в свой сундук, выискивая золотой камзол с зеленым кантом и такие же брюки. Сапоги темных его вообще никогда не прельщали, слишком громоздкими и тяжелыми чувствовались на ногах. – Так лучше? - Милорд, - темный сдавленно охнул, когда Тиадрэсс очертил маслом губы, чуть затемнил ресницы и тонко подвел под глазами. – Вы такой… Такой светлый, милорд! - А я и есть светлый, - Гил улыбнулся и склонил голову к плечу. Он знал, что хорош естественной красотой, без лишних украшений или запахов. В конце концов, Рендрэ он понравился именно таким, не так ли? - Вам нужно знать, господин, - внезапно серьезно заговорил дроу, обернулся и поставил стену холодного ветра у двери, на что Тиадрэсс улыбнулся – сам так нередко делал. – После того, как будущие супруги прольют кровь, они обязательно должны передать друг другу что-то из своего рода. По-своему обещание быть верным новой семье, а не старой. Этого не пишут в книгах, и я подумал, вы можете не знать… Так вот почему милый Энель хотел снять с него цепи. Заметил, стало быть, родовую принадлежность. Вот тебе и коварство темных. Как мелочно. - Как тебя зовут? - Тиллирли. Тиллирли Лирлис. - Тилли, значит? – Гиллис улыбнулся забавному имени. Положил руку на макушку и растрепал рыжие пряди. Кожа у Лирлиса не была серой, что говорило о частом пребывании вне подземного города. Конечно, он мог быть врагом, но от его советов хуже точно не стало. – Кому ты служишь? - Уже, наверно, никому, - Тилли скорбно пожал плечами. Плакала его бедовая головушка. Но, хоть пустите на корм лесным тварям, он не понимал, зачем пытаться унизить будущего супруга их уважаемого короля. - Уже, наверно, мне? – похлопал его по плечу Гил и даже сквозь вой ветра услышал надоевший стук. – Идем, нам пора. Энель, с которым он столкнулся нос к носу, поморщился и скосил взгляд на Тиллирли, мгновенно складывая в уме два и два. Что ж, хотя бы с арифметикой у него все в порядке. - Я подумал, что он будет хорошим подарком на мое венчание от Вас, мой друг, - мило улыбнулся Тиадрэсс и услышал сдавленные смешки слуг в ответ. - Как пожелаете, - Иллари безмятежно поклонился и предложил взять его под руку. Гил усмехнулся в ответ и прошел мимо него. Где тронный зал, он знал и так.