Сердце врага

Замок шумел и ломился от гостей, даже его высокий свод теперь казался ниже, и светлому вдруг стало тепло. Уютно, удобно. Особенно когда Ланестай, скорбно вздыхавший в ответ на шумные реплики размахивающего руками дракона, обернулся. Он был весь в черном. Черная шелковая рубашка, черный камзол, сапоги, брюки, даже серьги в ушах были черными с красными гранатами. И серые глаза его горели при взгляде на Гила. Нет, на будущего супруга. Завороженные, они встали друг напротив друга, и церемония началась. Пожилой дроу принес старую, пыльную книгу, распахнул перед новобрачными, но Рендрэ даже не взглянул на строчки почтенных клятв. - Я, Рендрэ из рода Ланестай, правитель Темных земель, наместник духов тьмы на этой земле, беру тебя, Мириас Тиадрэсс, в супруги. Клянусь защищать тебя, оберегать от невзгод, хранить верность нашей семье и быть рядом, когда придет беда или когда прибудет счастье, - он неожиданно запнулся и сделал шаг вперед, порывисто цепляя руку Гила своей. – Клянусь дарить тебе улыбку, клянусь верить тебе и доверять. Я вверяю тебе свое сердце, свою душу и свое тело, сохрани их. Что-то пошло не так, Гиллис чувствовал это самим естеством, но был занят несколько другой проблемой. Имя! Лесные духи ему в постель, он должен назвать свое полное имя, на котором завязана магия. О, Тиэн-ди, дай ему сил. Оставалось только надеяться, что его найдут линии связи по фамилии, ведь он остался один в своем роду. Ну, раз уж погибать, то только под лесные трели, и Гил от волнения, вставшего комом в горле, хрипло запел: - Я… Мириас Гиллис из рода Тиадрэсс, - зажмурился, молясь, чтобы все подумали, что это его полное имя, - светлый эльф из Светлого королевства, беру тебя, Рендрэ Ланестай, в супруги. Клянусь хранить тебе верность, даровать покой и оберегать твой сон. Клянусь хранить твое сердце, твою душу и твое тело до скончания этих веков, как бережет этот мир король духов Тиэн-ди. Вверяю тебе свое сердце, свою душу и свое тело. Потолок не обрушился, никто не умер и, кажется, даже не заметил, как он себя представил. Только дроу все равно затаили дыхание. Терзала мысль, что что-то шло не по плану. Ну, и духи с ним. Не стоит решать несуществующих проблем. Старик захлопнул книгу, которой так никто и не воспользовался, обернулся за спину и вложил в свободную руку правителя кинжал. - Ты не раб здесь, - неожиданно тихо шепнул Рендрэ, приближаясь. Он должен был порезать руку светлому, а потом себе, как знак подчинения, но об этом не думалось. В голове стоял только странный туман, и губы, самые сладкие губы на свете, захватили все внимание. – Не трофей, не пешка, не спаситель и не должник. Ты – мой супруг, запомни это. Темный полоснул по их сомкнутым рукам, и красная, вязкая кровь единым потоком опустилась на подставленный старым дроу священный камень. Ланестай и опомниться никому не дал, когда снял с пальца фамильное кольцо с рубином и надел на тонкий палец Гила, и тот, плененный серыми глазами, снял с шеи одну из цепей, надевая ее Рену. Они выпили вина, проливая алую жидкость на землю, насыпанную в раздробленный пол тронного зала. - Мне никогда не давались ментальные заклятия, поможешь? – Рендрэ улыбнулся, и Гиллис кивнул, тихонько напевая заклинания. Мысли смешались, померкли, а потом внезапно полетели образы - Темных земель, продуваемых ветрами, пламени дракона, кровавых битв, смертей, боли, злобы, отчаяния. Он чуть не отшатнулся, но удержал связь. Не мысли, не слова, только картинки чужих воспоминаний. Светлый успел только подумать о том, что благо не видел тела брата, как слух прорезал знакомый стрекот. Кори! Если ястреб здесь, значит, светлый король уже мертв. Что произошло? Что случилось? Почему так рано?! Он обернулся на звук. К птице уже тянули руки советники, даже Дэрки отвлекся, делая шаг по направлению к ней. Если сейчас, если в это мгновение, весть дойдет до дроу, они прервут церемонию. Поймут, что Светлое королевство теперь в руках эльфа, что стоит перед ними, и, не задумываясь, остановят этот фарс. Нужда в браке отпадет, умрет надежда на равенство. Потому что он бы убил. Не задумываясь, убил бы. Когда на той стороне, еще есть тот, кто поведет за собой армию, война будет продолжаться, но, если он окажется прямо перед тобой, один и беззащитный, она закончится с его смертью, и не будет больше Светлого королевства. Кори медленно пикировал, избегая чужих рук, радостно клекотал от встречи с любимым хозяином, не видел, как закрываются от безысходности хризолитовые глаза, а потом все закончилось. Рендрэ остановил время мягким прикосновением губ. Нежным, ласкающим, и Гил прижался к нему так крепко, как мог. Вцепился руками в плечи, вжался грудью в грудь и отдался поцелую. Своды подземного замка взорвались магией, полезли прямо из пола лианы, оплетая старые стены, подул свежий ночной ветер, заискрился потолок, под которым сгущались тучи. Им было все равно. А потом, будто и этого было мало, Ланестай прижал его к себе на мгновение крепче и неожиданно свистнул так громко, что и на другом конце земель услышали бы. - Давай, - Рен потянул за руку, навстречу гнедому жеребцу, в мгновение ока оседлал его и, подхватив Гила, посадил перед собой. Позади громыхал замок, кричали дроу, ломались вековые устои, но Гиллис только жался к супругу и старался успокоиться. Все закончилось. Теперь точно все. *** Он не знал, сколько они ехали, прижимался к теплой груди, вдыхал пряный аромат и ни о чем больше думать не мог. Слишком много всего сразу, слишком ослепительно. - Эй, ты не устал? - Нет, Ваше величество, - светлый слабо улыбнулся, не намереваясь даже поднять лица. Он соврал, усталость навалилась на плечи тяжелым душным одеялом. - Мириас, возможно, - дроу коснулся светлых волос и чуть приподнял уголки губ, - ты захочешь звать меня по имени? - Возможно… Куда мы едем? - Было бы нечестно соблюсти только наши традиции. Тиадрэсс встрепенулся, оказываясь к нему лицом к лицу и загораживая собой дорогу. Рен мягко подвинул его. - В Долине света сейчас на диво прекрасный закат, сам посмотри. Обернувшись, Гил на мгновение прикрыл глаза, подставляя лицо ветру. Та поляна, которую Ланестай показал ему вчера, окрасилась оранжево-алым, томным, таким, по какому он собирался скучать. Они легко спрыгнули с коня и неспешно побрели вперед, взявшись за руки. Сегодня можно. Просто поверить, что это все не игра, что они любят друг друга. Рен вывел его на середину, взял обе ладони в свои и прижал их к груди. - Теперь моя очередь творить заклинания, верно? – он улыбнулся и тихо зашептал. Голос Рендрэ был немного рычащим, хриплым, но от того более притягательным, и Гил сам не заметил, как начал нараспев вторить ему. Магия потянулась со всей долины, обволакивая их мягким голубоватым куполом. Ее линии вокруг стали видны и заискрились. Зеленые потянулись к черным, сплетаясь в танце, словно дразня, темные же мягко их обволакивали, и Гиллис вдруг почувствовал себя защищенным, будто самого сердца коснулись нити магии Рендрэ. Свет стал мягко пропадать, тая в закатных лучах, и неспешно померк, оставив за собой нежную дымку. - Могу ли я еще раз коснуться твоих губ, супруг мой? – Ланистай улыбнулся и положил ладонь на его щеку. - Конечно, - Гил сам потянулся, встречая поцелуй, и снова почувствовал удивительную легкость. *** Обратно ехали в абсолютной тишине. Конь мерно покачивал седло на каждом неспешном шагу, Рендрэ улыбался чему-то своему, а Гиллис медленно засыпал, прижимаясь спиной к его груди. В эту сумасшедшую ночь не хотелось ни о чем думать. Они связаны, связаны крепко не только ментально, но и в традициях светлых – магически. Сплетены как ветви старого дуба, слиты одной каплей росы, привязаны красной нитью судьбы. - Ты засыпаешь, - Рен усмехнулся, целуя светлую макушку. Сегодня его принц неожиданно расслабился, скинул свои маски, доспехи, отложил в сторону меч и попытался просто побыть эльфом. Ланестай вздохнул тяжело, - знал, что это ненадолго. Просто сегодня его маленький светлый слишком устал, чтобы разрабатывать планы. - Тепло, - невнятно пробурчал Гил, сжимая его руку, лежащую поперек своего живота. Завтра. Все планы, все ходы, стратегии, рассечеты – все завтра, сегодня он измотан и слаб, а Рендрэ такой горячий, свой, что нет никаких сил бороться против этой неги. – Почему дроу так смотрели на нас во время церемонии? Правитель темных тихо хмыкнул. Даже сейчас пытается понять, выведать, чтобы после использовать информацию. Рену нравился его супруг, это правда, но он не был готов открыть настоящее положение дел. Еще не время. У них действительно могло что-то получиться. По запястью медленно растекался брачный рисунок. Во время ментального обряда появилась луна, во время обмена магией – солнце, но он знал, что это еще не все. - Просто немного… Отошел от традиционного текста, добавив несколько слов от себя, - светлый тихонько рассмеялся. – Эй, ты начал петь! - Да… - Гил улыбнулся и высвободил руку, прохладный ветер ласкал кончики пальцев, щекотал ладонь, будто пожимал ее, здоровался. – У нас так принято. Петь клятвы. - Я знаю, - темный кивнул, забирая его руку у ветра, переплел пальцы. Они сегодня оба были какие-то странные. – Видел когда-то. - Ты бывал на свадьбе светлых? Поверить не могу, - Гиллис рассмеялся, но тут же резко оборвал веселье. – Или же… - Был – был, не волнуйся, я не вламывался на священную церемонию венчания, чтобы застать врасплох и порубить побольше светлых. Тогда сочетался браком ваш старый король, и были приглашены все правители. Я увязался за отцом, - Рендрэ нахмурился. Что-то в его собственных словах кольнуло сердце, но тут же стихло. Прикрыв глаза, Гил незаметно вздохнул. Вот значит, кого он напоминал Ланестаю. Не короля – его супруга. Второй его отец, говорят, был очень красив, пленял одним взглядом сердца многих, жаль только сам он ничего о нем не знал. Супруг старого короля пропал после того, как Гиллис появился на свет. Даже не успел взглянуть. - А что с твоим замком? - Нашим замком, - мягко поправил Рен и поморщился, вспомнив погром. Последний раз такой всплеск был, когда его родители венчались, но светлая магия впервые хлынула по подземному замку, и, чем все кончилось, он не мог предположить. Возможно, там теперь одни руины или вовсе другой дворец. Не просто же так они со светлыми на дух друг друга не переносили, вот две магии и не поделили его скромную обитель. – Так происходит всегда, своеобразное приветствие магических сил. - Я никогда не видел подобного. - Вы соединяете свои резервы еще на свадьбе, им нет нужды знакомиться. Они, как бы это сказать… - Насильно вплетаются друг в друга? – светлый лениво качнул головой. – Я думал о чем-то подобном. Одна магия способна подавить другую, несмотря на старшинство супругов. Это зачастую влечет множество проблем, не все эльфы знатных родов могут похвастаться богатым потенциалом. Было бы неприятно, если бы старшего супруга магически сумел подавить младший. - А у вас в цене богатство клана? - А у вас? - Слышал про тари? - Это же сказки… - Это не сказки, - Ланестай свел брови. Даже сейчас, в этой неге, они слишком разные. Их мировоззрение противоречиво, их мысли не текут в одно русло. Разговаривать об одном и том же и иметь в виду различные вещи – не это ли испытание? Он в первый раз подумал, что их брак не так далек от провала, как казалось изначально. - Расскажи мне. Рен остановил коня, повернул к себе его лицо и коротко поцеловал в лоб. Супруг не переставал его удивлять. Он словно читал мысли, подстраивался, старался понять его. Вот и теперь хотел узнать, понять. Не спорил, не качал осуждающе головой. Еще вчера эта мысль злила, приводила в ярость, сейчас же он не чувствовал ничего подобного. Может, потому что ритуалы сделали свое дело и соединили их, может, потому что светлый был искренен в эти мгновения. - Мы чувствуем свой вес и притяжение тела к земле, дышим воздухом, гонимым ветром, от жара пламени наше сердце стучит быстрее, а по венам нашим бежит кровь, в которой вода. - Азы стихийной магии? Я знаю, как определить свой элемент. Ланестай покачал головой, но ничего не ответил на это и продолжил: - Ветер поднимается от земли, чтобы распалить огонь, который обязательно найдет и потушит вода, а после вернется в землю. Стихии, как и все в этом мире, имеют свой круговорот. Дыхание бежит из тела, что ускоряет биение сердца, которое качает кровь, чтобы успокоиться, и та снова возвращается в тело. Стихии дополняют друг друга в природе и в нашем теле, как видишь. Устанавливают гармонию во всем, уравновешивают. Наша магия таким балансом не обладает. Обычно эльфы наделены двумя элементами из четырех. Люди одним, вампиры, гоблины и гномы не пользуются стихийной магией, а драконы… Драконы по-разному. Могут быть и все четыре. - Хочешь сказать, что тари – это те, у которых идеально уравновешены все четыре стихии? - Не просто уравновешивают – дополняют. Не всякая магия воды потушит мой огонь, как и не всякий ветер вырвется из земляных оков. Но это у меня. Ты же знаешь, что большинству эльфов лучше дается только один элемент, а второй – совсем слабый, и его даже не пытаются развить. - Значит, дело в потенциале. - Не только. - О, брось! - Равновесие в теле позволяет спокойно жить, в природе – где именно, а в магии – как. Мы считаем, что, найдя тари, мы находим себя, обретаем душевную гармонию. - А магия… - Гил чуть приподнялся и вовремя прикусил язык. – Магия дроу? - Об этом мы поговорим в другой раз, а сейчас давай посмотрим, во что мы превратили наш замок. Светлый вздохнул, посмотрел через плечо и задержал дыхание. Подземный дворец стал выглядеть… Несколько иначе. Это еще мягко сказано. Он не был разрушен или покорежен, магия не разнесла его к праотцам, но полностью изменила. Старый замок был стар и прочен даже на вид. Потемневший от времени в тенях Темных земель высился величественным пиком, как страж, но не защитник. Он был подсвечен пламенем факелов и крохотными магическими сферами, но только на открытых площадках, и даже окна зияли мрачными провалами. Новый дворец не имел с ним почти ничего общего, разве что, кроме формы. Лианы обвили монументальные колонны, ветер стряхнул с блестящих поверхностей пыль, и вода потекла по глади полов, отражая потолок, и выемкам темных переходов, образуя водопады. Он был все таким же темным и наводил трепет, но не страх. Будто Тиэн-ди вмешался, скрыв уродство. - Это… Это сделали мы? – Гиллис благоговейно протянул руку к дворцу, с искренним удивлением разглядывая это чудо. Их не было всего несколько часов, но ему показалось – Рендрэ привез его в другое место. Прекрасное, недосягаемое. - Не только, - Ланестай хмыкнул. Он ожидал чего-то подобного, возможно, не в таких масштабах. Это сотворили не только их внутренние резервы. Рен слышал, как сам мир откликнулся на зов, и магия потянулась отовсюду. Конь ступал по тонкому слою воды, отражаясь в нем, и светлому пришлось признать – в шорах есть смысл, его Ори давно бы уже шарахнулся в сторону, скидывая седока. Ехали они медленно, разглядывая перемены, и дивились абсолютной тишине, опустившейся на дворец. У самого входа Рен легко спрыгнул и помог слезть супругу, бережно придерживая за талию. - Тебе идет, - он коснулся губ Гила легким поцелуем и потянул за собой. - Что именно? – тот тихо рассмеялся, позволяя вести. - Этот замок. Ланестай обнял его, прижал к стене, целуя улыбающиеся губы. Рука заскользила по голой коже, пробираясь под камзол, и Гиллис прижался ближе. Он не думал о том, что нужно завершить связь. Он хотел этого. Рендрэ целовал его руки, запястья, ласкал языком линии ладони и жарко дышал. Взглянул темными, почти черными от жажды обладания глазами и без слов подхватил. Тихонько вскрикнув, Гиллис тут же прижался к нему, обнял за шею, ласково прикусил кожу у основания, улыбнулся на рык, вырвавшийся из легких темного. В покои, не охраняемые в эту ночь стражей, Ланестай вошел, толкая двери спиной. Сил оторваться от светлого совсем не было. Он затягивал хризолитом глаз, манил нежными губами, извивался, терся. И как же его действия сводили с ума. Кровать мягко спружинила, и Гил ощутил холод шелка. В помещении было темно, и он не мог сказать, как велико ложе, какого цвета на нем белье, как обставлена комната. Да и ему было все равно. Даже в этой тьме, глаза дроу горели черным беспокойным потусторонним огнем, влекли к себе. Не выдержав, светлый коснулся губами его век, и почувствовал неожиданно теплые руки на своем голом животе. Рендрэ легко сбросил его камзол, скинул свой плащ и схватился за пуговицы на манжетах, но Гиллис мягко положил его ладони обратно и сам, в короткое мгновение, избавился от рубашки. От вида полуобнаженного правителя захватывало дух. Кожа едва заметно мерцала, линии мышц тенями расчерчивали прекрасные плечи, грудь, живот. - Ты так восхитителен, - Гил осторожно коснулся ключицы, невесомо проводя до плеча. Почувствовал, как Ланестай подхватил его, сжав крепче, прижал к кровати, заводя запястья над головой, и замер. - Не тебе это говорить, мой прекрасный супруг, - неожиданно ласково Рен отвел длинную светлую прядь с его лица, поцеловал ее. – Мой… У тебя был кто-нибудь? Почему-то в это момент позабылось, что Гиллис должен играть роль брата. Сейчас он мог быть только собой, а потому ему стало стыдно, и он отвел глаза. Старый король еще до рождения Мириаса приказал Солмусу обеспокоиться осведомленностью принца в плотских утехах. Эллисеплит был верным подданным, надежным другом, но и просто хорошим эльфом он тоже был, и рассказал Гилу все как есть, но обещал не вмешиваться. Как и было велено, они отправились к специально обученным эльфам, где советник предоставил принца самому себе. Гиллис помнил, что он долго выбирал, жался в красном, надушенным чем-то сладким кресле, боясь выглядеть глупо, а потом ему надоело, и он взял за руку первого попавшегося. Ту ночь он помнил смутно, знал только, что жар в комнате стоял невообразимый, и приторный запах преследовал повсюду. Солмус долго его не трогал после того, но однажды все же предложил наведаться в то место еще раз, теперь не по чьей-то указке. Гиллис не сразу понял, что тот имел в виду, но, когда осознал, чуть не бросился на старика, предложившего ему, принцу Светлого королевства, лечь под безродного эльфа. На что хитрец Солмус честно ответил, что ему самому более приятна далеко не ведущая позиция. Эллиспелит не настаивал, только подначивал, и Тиадрэсс сам не понял, как оказался с одним из тех безродных эльфов, безостановочно ласкавшим все его тело. Было жарко, но приторный запах не преследовал на каждом шагу. Об этом знало всего три эльфа, одного из которых немногим позже нашли мертвым. Серые глаза по-прежнему смотрели ласково и жадно, и именно этому взгляду Гиллис не осмелился соврать. - Да. Все краски схлынули с лица Рендрэ. Он испытал ревность, какой не знал никогда, и неожиданно ужас от того, что кто-то смел касаться его прекрасного супруга. Ланестай не был честен с собой, ведь сам менял фаворитов почти каждые холода, но этот эльф принадлежал лишь ему. Гнев клубился внутри, тьмой заволакивая сердце. Гиллис едва удержался от испуганного всхлипа, когда супруг, не церемонясь, сорвал с него остатки одежды. Прикрылся стыдливо, под разъяренным взглядом, начал сопротивляться грубым рукам, что с силой отводили его запястья, оставляя наливаться синяки. - Нет, пожалуйста. Не нужно так, - он действительно боялся такого Ланестая. Внутри что-то вдруг оборвалось, и тело задрожало само по себе. – Рендрэ, нет, не надо, молю тебя. Мне больно, Рен. Темный не мог понять, почему супруг плачет. Ему было всего сорок, а, по правилам светлых, как он знал, только после шестидесяти родители выбирали партнера на одну ночь, чтобы познакомить своего наследника с последним, самым упоительным видом наслаждения. Это означало, что светлый побывал в чьих-то объятиях по собственному желанию. - Кого ты оставил в Светлом королевстве? – Ланестай встряхнул его за плечи. – Любовника? Возлюбленного? Кого?! - Никого, Рендрэ. Я клянусь тебе, у меня нет никого кроме тебя. - Тогда перед кем ты раздвинул ноги как дешевая шлюха? Или, – он внезапно похолодел, - тебя заставили? Принудили? - Нет, все было не так, - увидев страх в серых бездонных глазах, Гиллис постарался успокоиться. Протянул руки к лицу правителя, коснулся щек, линии губ, приводя дыхание в норму. Почему-то волнение супруга сбило его собственный ужас от чужой жестокости. Не из-за ментальной связи, ее Гил почему-то никак не мог почувствовать, хоть и был талантливым магом в этой области. – Старый король и советник решили, что пришло время, а я был слишком глуп и поддался на провокации, попробовав… Это. - Тебе всего сорок! – не сдержавшись, Рен ударил кулаком по постели. Тут же увидел, как вздрогнул светлый, и медленно перевел дух, осторожно взял его ладонь в свою, поцеловал тонкие, нежные пальчики. – Прости, я обезумел от ревности, но едва представлю, что твое сердце принадлежит другому, все самое темное рвется из меня единым потоком. Сначала Гил решил, что ослышался по поводу возраста, ему же сто двадцать, а не… Ах, да. Старик Солмус, чтоб ему темные духи в постель залезли, любил говорить, что одна ложь, обязательно порождает другую, и лучше не врать вовсе, чем жить в этом замкнутом круге. - Шла война, Рендрэ, - светлый аккуратно коснулся губами его плеча, - мог погибнуть не только мой отец, но и мой брат. - Да, знаю. Я напугал тебя. - Я, - Гиллис прислушался к себе на короткий взмах ресниц, - счастлив, что ты ревнуешь меня, и не боюсь боли. Пока ты со мной, все нормально. - Мой маленький храбрый эльф, - пробормотал тронутый Рен, спустился ниже, поцеловал впалый живот, от чего кожа светлого покрылась мурашками, чуть прикусил выступающую тазовую косточку. - Что ты делаешь? - Разве не видно? – тепло усмехнулся темный, спускаясь все ниже, лаская губами, руками. – Извиняюсь. Ренрдэ целовал низ живота, непозволительно близко к полурасслабленной плоти, гладил внутреннюю сторону бедер, и это было так волнительно, что, когда Гиллис ощутил прикосновение полных губ, жар рта на своем члене, он чуть не вскрикнул. Такого он не позволял никому. Слишком смущающе. Ланестай не позволил свести ноги, перехватил руки и переплел пальцы, прижимая к постели. Медленно неспешно двигался, иногда полностью отстраняясь, легонько дул на головку. Гил начал извиваться, внутри у него всего горело, но иначе, чем тогда, в борделе. Ему нравился Рендрэ как эльф, его прикосновения были умелыми и искусными, разжигали внутри невиданный пожар. Он думал, что не выдержит больше, прогнулся в спине, когда темный неожиданно отстранил его бедра и поддался вперед. - Думаю, теперь я прощен? Рен улыбнулся, и Гиллис застонал. Ловкие пальцы кружили по мягким складочкам вокруг кольца мышц, холодные, уже измазанные в чем-то. Сначала скользнул один, и светлый подавил желание его вытолкнуть. - Расслабься, я не сделаю тебе больно, - тихо шепнул Ланестай, коротко целуя тонкие губы. – Смотри на меня. Они встретились глазами, и Гил не смог отвернуться, потому что взгляд Рендрэ был нежным и страстным, трепетным, но диким. Он обещал, что все будет хорошо. Гиллис переплел с супругом пальцы второй руки, ощущая движения в себе, и Рен поцеловал его запястье, добавляя еще один палец. - Все хорошо? - Да, только… - Стыдно? – светлый вновь отвел глаза, и, выдохнув, Ланестай остановился, повернул его лицо к себе. – Ты самый красивый эльф из всех, кого мне довелось встретить. И ты прекрасен во всем, особенно в своей наготе, - он добавил еще один палец, не делая попыток продолжить движение. Гиллис от всей души поблагодарил Энеля за его мази, хотя и был уверен, что они здесь не при чем. Супруг был осторожен настолько, что боли не было вообще. – Я не могу остановиться, прости. Он положил руку супруга на свою собственную твердую плоть, вздрогнул, когда тот несмело сделал пробное движение, и толкнулся уже сам в подставленную ладонь и в тесноту чужого тела. Ощущая член Рендрэ в руке, нежный и горячий, Гиллис вдруг позабыл про стыд. На каждое его движение Рен отзывался стоном, его глаза закрывались, он прикусывал пухлые губы до белых пятен, и бывший Тиадрэсс вдруг в полной мере осознал, что хочет дать ему большего. Именно ему, а не какому-то безликому правителю темных. Он привлек его к себе за шею, коротко поцеловал и зашептал, не отводя ясного взгляда: - Войди в меня. Без слов, Ланестай кивнул, потянулся куда-то в сторону, смазал себя маслом, вздрогнув от его холода, закинул ноги светлого себе на плечи и поцеловал колено. - Самое прекрасное из всего, что видели мои глаза. Он толкнулся вперед, замер на короткий миг, и мягко стал делать короткие ритмичные толчки. Хриплого стона Гиллис сдержать не смог, прогнулся в спине, вытянул руки вперед, надеясь найти опору, и нашел – Рендрэ встретил его ладони своими, вновь переплетая пальцы. Магия вокруг взорвалась, ритмично пульсируя в такт толчкам и стонам, она билась в окна, стены, отталкивалась, проникала в супругов, прошивая тела удовольствием, одним на двоих. Гил хотел что-то сказать, но из горла вырвался лишь полузадушенный хрип, и Рендрэ начал толкаться размашистее, сильнее, раздвигая его ноги каждым движением. Что-то внутри дрогнуло, лопнуло, Гиллис выпутался из плена рук, вцепился в голую манящую спину, оставляя на ней кровавые борозды, и длинно, протяжно застонал, когда Рен резко увеличил темп. Ощущение реальности ускользало, хотелось, чтобы сильное движение, вызывающее в нем такой безумный отклик не прекращалось, не ускользало. Оно нарастало внутри подобно лавине, доходя до самого пика, когда Гил не мог даже вдохнуть, тело прошибла судорога, теплое семя обожгло внутри. - Мири… - выдохнул Рендрэ, целуя тонкие губы, и Гиллис, едва не закатив глаза, излился в его крепко сжатый на тонком, гибком члене кулак. Дроу не прекращал поцелуев, и светлый расслабленно отвечал ему, до тех пор, пока разум не начал проваливаться во тьму. Выдох чужого имени оставил на сердце рваную рану. *** Проснулся Гиллис первым – ему вдруг почудилось, что солнце гуляет по коже, щекочет ресницы, призывая встать. Было тепло. От жара тела Рендрэ, на груди которого он лежал, от его спокойного дыхания, вслед за которым бежали мурашки, от сладких воспоминаний прошедшей ночи. Хотелось еще немного, совсем чуть-чуть удержать тот день, но утро приближалось неумолимо. Взгляд упал на запястье и выхватил странный рисунок. Над луной и солнцем, обвитым лианами вязи, которые он заметил еще вчера, тянулась диадема. Никогда прежде он не видел ничего подобного. Брачные рисунки были сложными, странными. Изогнутыми линиями обхватывали руку, но обычно разобрать на них ничего было нельзя. Странно. Он поспешил спрятать запястье, словно стараясь еще немного отсрочить новый день, и вновь повернулся к супругу. Рендрэ спал безмятежным сном, его ресницы чуть дрожали, и губы едва заметно улыбались. Такого правителя – мягкого, теплого, родного, - можно и полюбить. Гил оставил поцелуй на его плече и встал. Любовь сложная вещь. От нее нет ни спасения, ни лекарства, ни помощи. Только боль, лишения и страх потерять. О, он помнил истории о том, как старый король неусыпным коршуном летал вокруг своего супруга. Никто и на шаг не смел подойти, не то, что просто перекинуться парой фраз. Любовь плоха тем, что в ней тонут оба. Идут на компромиссы, защищают лишь друг друга, думают о возлюбленном. Бывший Тиадрэсс бы хотел всего этого, но судьба не предоставила такого шанса. Родись он простым эльфом – не ведал бы забот, влюблялся, женился по любви, все делал для семьи и никогда бы не предал свое сердце, несмотря ни на какие правила родов. Но Гиллис был тем, кем был, и не мог отдать свою любовь Рендрэ, не имел права потерять от него голову и бросить весь мир к ногам. Ему просто нужно было его сердце. Сердце врага. *** Ланестай спал чутко и слышал, как проснулся супруг, чувствовал, как долго тот разглядывал его, как оставил свой утренний поцелуй, и готов был запеть от радости. Только светлый оставался верен себе – проснулся, забыл и вернулся к своей глупой игре. Которая, впрочем, уже не казалась такой глупой. За одну ночь, полную жара и страсти, нежности и умиротворения, ласк, касаний ладоней, ощущения горячего, податливого нутра, он мог бы отдать многое. Головой Рен все понимал, но глупое сердце не хотело слушать доводов разума. Оно пело. Только не слышало зова в ответ. Дверь мягко притворилась, и светлый ушел. Дроу распахнул глаза и, сжав зубы, зарычал. Дайте только, духи, терпения. Он с первого взгляда проиграл этим хризолитовым глазам, но проиграл не войну эльфов. Проиграл свою свободу.