Сердце врага

По возвращению правитель направился в свои покои, и Гиллис, который за весь день понял, что про смерть светлого короля дроу ничего не знают, попытался зайти следом, но стражи скрестили мечи прямо перед его носом. - Простите, милорд. Велено никому не беспокоить. - И супругу? – Гил прищурил хризолитовые глаза. - Никаких отдельных распоряжений относительно Вас не было, - страж флегматично пожал плечами. Он только выполнял приказ, сам по себе светлый раздражения не вызывал. Дроу удивился даже, откуда столько зловредных слухов об этом маленьком эльфе? И он убийца, и обманщик, и страшнее самого старого дуба в Каменной долине. Стражу казалось, что супруг повелителя очарователен и очень мил. - Вы сможете передать ему, что я… - Гиллис коротко выдохнул. Что же попросить? Напомнить об обещанной прогулке? Это было слишком личным. Выказать беспокойство о том, что ястреб светлого короля прилетел к нему без послания? Чересчур навязчиво. - Что Вы беспокоитесь о нем и желаете скорейшего выздоровления? – мягко подсказал второй страж, по-отечески улыбаясь смущенному своим положением светлому. - Он… Он болен? – Гил неожиданно почувствовал, как тяжело потянуло сердце. Неприятное ощущение. - Не беспокоитесь, милорд, всего лишь простуда. - Ясно… Благодарю за помощь, - он прикусил ноготь большого пальца и отступил. - Всегда к Вашим услугам, Ваша светлость. Гиллис благодарно кивнул, но ни на следующий день, ни еще через один его не пропустили к супругу. Утром и днем Рендрэ облетал свои границы, давая новые поручения армии, а вечером и ночью закрывался в покоях, куда ходу не было. Стража у его дверей оставалась добродушна, но непреклонна. А на третий день, не успел Гиллис дойти до знакомых дверей, как из комнат правителя выпорхнул улыбающийся Энель. Помахал стражам рукой и скрылся в тени противоположного коридора, поигрывая новым простым серебряным кольцом. Темные ценили не столько красоту подарка, сколько его магические свойства. - Значит, болен, да? – Гил склонил голову к плечу, безразличными глазами разглядывая дроу. – Значит, насчет меня отдельных указаний не было? - Милорд, - тот, что постарше, уныло улыбнулся. Ему-то как раз не хотелось обижать этого милого светлого, который в отличие от графа Иллари действительно беспокоился о правителе, - слово короля – наш закон. - Пошли прочь, - Гил перевел взгляд на кончики пальцев, где закручивались спирали ветра, и почувствовал как напряглась стража. – Вы же не осмелитесь напасть на мужа своего правителя… И принца Светлого королевства? - Милорд… - Решайте, либо мы деремся, либо вы опускаете оружие и сами пропускаете меня. С меня довольно разговоров. Он может меня не любить, может даже презирать, но считаться со мной он обязан. - Я не могу заставить Вас одуматься, - старший темный толкнул напарника, и они отпустили рукояти мечей, открывая двери в покои. Гиллис тут же вошел и чуть было не зарычал от злости. Его муж, его темный обнаженным лежал на смятых шелковых простынях весь растрепанный, но вполне себе довольный. В воздухе витал запах секса, и Гил начинал выходить из себя, пуская его в легкие. Чем он хуже Энеля? Неужели Рендрэ настолько был недоволен их брачной ночью? Почему не он? - Мириас? – Ланестай привстал, прикрылся легкой простыней и вопросительно поднял бровь. – Разве я звал тебя? - Я… - Гил проглотил неуместную обиду, но глаза все равно наполнились влагой. Он даже как Мириас никому не нужен. И почему только одиночество так давит? – Я просто проявил неуместное беспокойство, прошу простить меня. Он повернулся к выходу, стараясь держать себя в руках и не пролить ни слезинки. Зачем только вошел? Неужели не понимал, что увидит, открыв эти покои сегодня? - Подожди, - Рендрэ неожиданно для себя подскочил, закрепляя простыню на бедрах, и подошел к супругу. – Разве у тебя есть причины для беспокойства? - Стража сказала, что Вам нездоровилось, - Гил не стал поворачиваться, чувствуя, как близко подошел Ланестай. Коснулся его волос, перекинул их через плечо, провел пальцами по открытой шее. - Весть о болезни темного правителя так заинтриговала тебя? - Я переживал о своем супруге, - Гиллис ушел от прикосновения и повернулся к нему лицом, - Рендрэ Ланестае, но, кажется, напрасно. - Стой, - Рен притянул его за талию и улыбнулся. Его коварный крошка-принц, маленький манипулятор с самыми прекрасными глазами, что он когда-либо видел. Сейчас, держа в руках супруга, дроу понимал, чего ему так не хватало в Энеле, который теперь казался слишком сдержан, слишком прост. И как только он мог променять своего светлого на кого-то еще? Ланестай вздрогнул. Опять странные мысли. Такое уже было – это странное подобострастное восхваление супруга, желание нравиться ему, недовольство собой. Он обратил внимание, что светлого тоже немного повело, и крепче прижал к себе, не давая упасть. - Дай руку. Гил покорно протянул правую ладонь, чувствуя себя странно. Как будто не хватает чего-то очень важного, но он никак не мог вспомнить чего. Ланестай же устало прикрыл глаза – так и есть, на запястье супруга не красовалась диадема оконченной связи. У него теперь и самого такой не было. Он бросил взгляд на свое запястье, где тоненько проступали знакомые контуры, и перевел взгляд на хризолитовые глаза. - Я не раб здесь, - Гиллис отступил, разрывая контакт. Его тянуло назад, в омуты серых глаз, но он упрямо не поддавался. Гил никогда не станет подстилкой, ожидающей своего часа в очереди среди любовников. Если такая участь ожидает младшего супруга темного правителя, он отказывается ее принимать. Уж лучше сидеть в одиночестве и умирать от тоски, найти другой способ воздействия на темных. Он же в самом сердце их земель, в конце концов. Что-нибудь придумает. - Не раб, - Рен на мгновение опустил веки. Оборванные концы связи тянулись соединиться и вновь поглотить его сознание, но быть чьим-то безвольным влюбленным слугой он не собирался, - но и не хозяин. - А Вы видите здесь еще хоть одного владыку кроме себя самого? - Почему ты воспринимаешь меня в штыки? - У меня есть выбор? – Гил придвинулся ближе, складывая руки на груди. Хотелось хоть как-то защититься от пронизывающего взгляда дроу. – Или мне сделать вид, что я счастлив в браке и молчать? Увольте, лучше отправьте меня подальше от своего бесценного замка. Ваш уговор со светлым королем выполнен, не так ли? Мы женаты, я полностью принадлежу Вам, так может быть достаточно? – он перегибал палку, и знал это. Но иногда стоит поставить на кон все, и либо выиграть, либо проиграть. Возможно, для подобных жестов было еще слишком рано, но что-то глубоко внутри не давало смолчать и перетерпеть. – Или Вы еще не наигрались со сломленным врагом? - Да как ты смеешь?! Ланестая затрясло от гнева. Как смел этот светлый обвинять его в издевательстве над побежденным? Разве он не позволил закончиться этой войне? Разве он был груб со своим супругом? Разве это он не принял связь? - О, я смею! Я смею, потому что я – принц Светлого королевства, а не дворцовая шлюха, что лишь безвольно раскидывает ноги перед Вами! - Ты пришел сюда, устроив мне скандал, - Рен мгновенно успокоился, только глаза его стали равнодушными, зрачок чуть расширился, и руки похолодели от едва сдерживаемого гнева, - потому что я трахал любовника, а не тебя. Тычешь своей гордостью, а сам скулишь от недостатка моего внимания. Что ж, ты его получишь… Гиллис не понял, что произошло, он только едва успел набрать воздух в легкие, когда его спина встретилась с каменной стеной. Сильные грубые пальцы с силой сжали тонкие запястья, фиксируя над головой, а после лоб повстречался все с той же стеной, пока жесткие руки дроу стягивали брюки с его бедер. Треснула ткань – аккуратные ногти оставили красные полосы на бедре. Гил вздрогнул, но от испуга, а не от боли. Запястья дернулись в захвате, и Рендрэ перехватил их жестче, на грани вывиха. Светлый задрал голову, но только открылся этим, и Ланестай сильно прикусил беззащитный розовый сосок. Крик вырвался из груди. Рен и в прошлый раз поначалу был груб и страшен, но после его прикосновения доставляли только удовольствие. Теперь же все было иначе. Серые глаза смотрели холодно, но без ярости, губы были расслаблены, не сжаты и не напряжены. Гиллис почувствовал, как ледяные пальцы стаскивают остатки брюк, как его лицо снова встретилось со стеной. Из носа потекла кровь. Темный заставил его сильно прогнуться в спине, надавив на поясницу, расставил ноги, подтолкнув их в стороны коленом. С силой провел по бокам, царапая, обдал горячим дыханием шею и, сжав зубы, вцепился в загривок. Не до крови, но до синяка. Он был отстраненным, но жадным. Осторожно коснулся губами укуса, нежно провел ладонью по позвоночнику. Дрожь побежала по телу, и Гиллис судорожно вдохнул. Мокрые пальцы коснулись входа, покружили по мягким складкам и скользнули внутрь. Сразу два. Светлый от неожиданности сжался, но дроу, несмотря на сопротивление, принялся быстро его разрабатывать. Крепко прижал к себе, навалился на спину, давая почувствовать ритмичные движения вздымающейся груди. Гил испугался до дрожи, но неожиданно, когда Рендрэ развел его руки в стороны и переплел их пальцы, он испытал возбуждение. Рен вошел одним толчком, тут же попадая по тому сладкому местечку, которое посылало крохотные мурашки по спине. Он целовал и кусал шею, уши, плечи. Коротко, еле ощутимо, и это дразнило. Ланестай был жесток, брал как свою собственность, как вещь, но… Пусть его руки оставляли метки, а губы чертили кровавые линии, пусть внутри все горело от сухого трения, и слезы бессилия текли из глаз, Гиллису нравилось. Нравилось это ощущение беззащитности, боли. Он чувствовал себя жертвой, тем, на кого наплевать дикарю, берущему свое. Не в первый раз, но сейчас он понял, что действительно принадлежит Рендрэ. Оттолкнулся от стены, закинул руки за голову, оплетая крепкую шею дроу и расслабился. Покорился. И это все изменило. Рен замедлился на мгновение, уперся лбом в изгиб плеча, поцеловал его. Осторожно, с силой толкнулся, замирая. Перехватил по груди, сделал еще движение, и еще. Он делал длинные долгие круговые толчки, чувствуя, как сжимает его супруг. Как поддается навстречу, выгибает спину, царапая стену ногтями. Сцеловывал пот, который катился тонкими линиями из-под длинных светлых волос. Странно, но Гил в тот момент больше всего на свете хотел поцеловать губы супруга, ласково коснуться языком, чуть оттянуть нижнюю. Он думал и думал о сладких губах темного, чувствуя как напряжение нарастает внутри, стягивается пружиной к низу. Одним движением Рен вышел из него, пачкая спину теплым семенем, сжал в руке твердый ровный член, грубо сжал в кулак и улыбнулся, когда светлый сам толкнулся несколько раз, выплескиваясь. Тело Гиллиса стало невыносимо тяжелым, потянуло вниз, как будто к шее привязали камень, и ноги подкосились. Рендрэ подхватил оседающее тело и перенес на кровать. Светлый весь в точках синяков и ссадинах застонал и мутными глазами обвел комнату. Он был такой маленький и сломленный, что Ланестай отдернул руку, боясь сделать еще хуже. Рен сам от себя такого не ожидал. В постели он никогда не был терпелив или холоден, но чтобы так… Это не близость, даже не секс. Это насилие. Темный выдвинул нижний ящик прикроватной тумбы, где хранил снадобья и мази, и вынул заживляющее зелье. - Тише-тише… - от первого прикосновения светлый постарался уйти, но слабость не позволила. Он только бессильно застонал сквозь зубы, и Рен зажмурился, потерев переносицу. – Мне нужно обработать твои раны… - Зачем же, - Гил хрипло усмехнулся и вновь застонал – поясницу будто клеймом прижгли, - пусть остается как напоминание о моем месте. - Мириас… - Ланестай сел на колени перед кроватью, чтобы смотреть ему в глаза. Печальные, больные глаза раненного зверя. Видят духи, он не хотел этого. – Я не хотел причинять тебе боль. - Какая боль? Сплошное наслаждение… - Ты мог бы вырваться. Использовать магию, оттолкнуть. - Прошу простить мою оплошность. Очевидно же, я сам во всем виноват. - Духи, как с тобой сложно, - Рендрэ закрыл лицо руками. Он сделал больно тому, кого клялся защищать. Сплошная ирония. В груди тянуло, на душе было горько и мерзко, а на руки он боялся посмотреть – страшился увидеть чужую кровь. – Прости меня. - Я, - Гил осторожно вздохнул, - спровоцировал тебя. - Теперь берешь вину на себя? - А не оттолкнул, - продолжил светлый, не обращая на него внимания, только отвернулся и перевел взгляд за окно, где было так же темно, как и внутри, - потому что ты прав. Я сам этого желал. - Но не так. - Не так…- Гиллис горько усмехнулся. У него по жизни все не так. – По-другому у меня не выходит. Я чужой здесь, чужой тебе. Мне почему-то казалось, что после венчания все наладится. Только вот кровь не вода, верно? Тихонько вздохнув, Рендрэ переместился на кровать. Он не понимал, о чем говорит супруг, но хотел хоть самую малость загладить вину. Ланестай подхватил колбу с мазью и, обмакнув пальцы, стал осторожно втирать ее в синяки и ссадины. - Мы разные, но ты не чужой мне, - он несмело коснулся губами светлой пряди волос. – Скажи, что мне сделать? - А ты мне? – Гил расслабился под мягкими прикосновениями. Их близость была унижением, но не насилием. Он не чувствовал страха или отвращения, будто знал, что Рен не перейдет опасную грань, не бросит сломанной куклой, использовав. – Тебе стоит поцеловать каждую отметину, что ты оставил… Пока они не исчезли. Дроу тихонько подул на смазанные синяки на бедрах и коснулся губами. Нежно, мягко, обвел языком, стараясь не надавливать. Вязкое прохладное зелье обволакивало язык, и он переставал его чувствовать. - Так? - Да… Гиллис начал тонуть в чувственных ласкающих прикосновениях, неглубоко дыша. Рендрэ умел быть разным. Разъяренным, бесчувственным, нежным, томным, мягким. Он все целовал и целовал исчезающие отметины, зализывал укусы, гладил стройные длинные ноги. Гил жмурился от удовольствия. Он все сделал правильно. Темного давила вина, удивляла покорность мужа, волновало его тело. Ни один любовник не заставил бы его целовать все тело, ни один друг не заслужил бы столь трогательного обращения. Быть может не любовью, но он добьется своего. А сердце темного? Его можно получить играючи, без причины и только для себя. - Есть еще кое-что. - Что же? – Рен проследил глазами за последней выцветающей царапиной и аккуратно провел по ровному позвоночнику. Он бы все сделал для светлого, не только вина, но и тяга к нему давили, делали слабым перед томным голосом и блестящими хризолитовыми глазами. - Граф Иллари… Я хочу, чтобы он раз и навсегда покинул замок. - Хорошо, - Ланестай поцеловал кончики его пальцев и задержал руку в своей ладони. Он не смотрел на запястье – знал, что контур диадемы снова проступает на нем, но пока супруг был рядом, не находилось причин возражать. – Останешься? - Нет, - Гиллис покачал головой и коснулся его лица. – Не на простынях, пропахших вами. Но, если король не против провести эту ночь в моих покоях… Рендрэ слабо улыбнулся ему и бережно подхватил на руки, вынося прочь. И ни одной мысли не было в его голове. Со своим тари он мог спать, где угодно. *** Дэрки, не обнаруживший с утра властителя в его покоях, озадаченно покачал головой. Какого духа тут творится? - Где правитель? - Они с милордом ночью предпочли сменить покои, - бодро отрапортовал один из стражей, пряча ухмылку. Светлый принц нравился ему своим мятежным духом и преданностью королю. Он даже улыбнулся, глядя как повелитель выносит своего супруга из комнаты на руках. Как и положено. - С милордом, значит, - дракон приподнял бровь. Теперь стало ясно, где искать Его тупейшее величество. Впрочем, он ожидал чего-то подобного. Светлый не из тех, кто будет отмалчиваться в тени. В покоях супруга короля царило безмятежное спокойствие и умиротворение. Светлый бессовестно дрых на плече Ланестая, и тот нежно обнимал его рукой. Дэрки затормозил всего на мгновение, не желая верить собственным глазам, но оборвал себя и тихонько прокрался к другу. - Вставай, король, на нас напали. Рендрэ мгновенно распахнул глаза, чуть не подскочил, но вовремя вспомнил о приятной тяжести на своем плече и быстро проморгался. - Дэрки? - Вставай, - шепотом повторил дракон, скашивая глаза на светлого. Тот и бровью не повел, и это заставило задуматься. – Милорд, я вижу, Вы не спите. Позвольте украсть супруга по неотложному делу. Гил поморщился, открыв глаза. Ярости в его взгляде хватило бы на армию. Лорд улыбнулся в ответ, принимая собранный вид. Ему нужно было вытащить друга отсюда и серьезно поговорить, пока не стало поздно. - Рен? - Иду, - Ланестай незамедлительно кивнул, поцеловал супруга в плечо, ничуть не смущаясь свидетеля, и осторожно выбрался из постели, чтобы одеться. И Гил, и Дэрки несколько склонили головы, когда обнаженный король натягивал штаны. Дракон только тихонько усмехнулся, встречая раздраженный взгляд светлого. Неужели собрался ревновать? Темный и Дэрки одновременно вышли из покоев и направились в излюбленную залу. О чем бы ни шел разговор, Рендрэ не собирался допускать распространения информации. Он только несколько удивился, когда друг припер его к стене. - Какого черта? - Что ты имеешь ввиду? - Еще несколько растаявших ледяных чаш назад я едва вытащил тебя из этой связи, но стоило мне отвернуться, ты тут же полез обратно. Это какая-то извращенная игра? Король ждет, когда верный дракон примчится на помощь? - Ты неправильно понял, - Рен отвел взгляд. Еще живы были воспоминания о той боли и единственном, кто сумел спасти, разорвать эти путы к лесным духам. – Сейчас все нормально. - Ничего не нормально, Рендрэ! – Дэрки взмахнул руками и приблизился к его лицу, но Ланестай мягко отстранил его, касаясь пальцами губ, и он сузил глаза. – Я вновь оборву эти узы. - Не стоит. Правда, теперь все иначе. - Да какого духа, Рен?! Ты что, не видишь, как он играет тобой?! Где твои мозги? - Он ни в чем не виноват, я сам… - Что? – дракон сделал шаг назад и пораженно распахнул глаза, хватая его за руку. – Это не ты, это в тебе связь говорит. Ланестай резким движением выдернул запястье из плена и уверенно встретил этот взгляд. - Я сам виноват. - Да что произошло? - Ничего, о чем тебе стоило бы знать. Просто… Мы договорились, и теперь это только наше дело. - Ты вообще слышишь, что ты говоришь? Ваше дело? Не мое дело, да?! Я был тем, кто вытащил тебя в прошлый раз… - И я за это признателен, но… - Не прерывай, когда с тобой разговаривает дракон, темный, - он схватил Рена за шею и снова толкнул к стене. Дэрки вспоминал о разнице в их силе и расе, только когда был неимоверно зол. Как раз тот случай. Он махнул свободной ладонью. – Не хочешь говорить, я сам посмотрю. Но вместо привычного ощущения покалывания пальцев от чужих воспоминаний, дракон ощутил пронзающие порывы ветра и не успел ничего понять, как отлетел к противоположной стене. Затылок жестко встретился с преградой, в голове на мгновение зашумело, все вокруг поплыло, и звук стал расплывчатым, далеким. Он стер кровь с губы и невесело усмехнулся. Еще вчера правитель бросился бы к нему на помощь, невзирая на противоборство мнений. Сегодня же он лишь дернулся, но остался стоять на месте. - Магическая связь, - лорд пожал плечами, будто его и не задело вовсе. В этом духами проклятом «сейчас» они были на разных сторонах, а противнику не стоит показывать слабость. – Ветер не твоя стихия, а значит, супруг защищает тебя. - Он клялся в этом… - Рендрэ опустил глаза. Что-то во всей этой ситуации ему казалось не правильным, но он упорно отказывался понимать, что именно. - Защищать от кого? От лучшего друга? От того, кто хочет помочь?! - Но мне не нужна помощь! Все в порядке, видишь? Мне не плохо, не больно, не тягостно! - С каких пор ты не видишь дальше собственного носа? - С каких пор ты не желаешь мне счастья?! - Ах, счастья, да? – Дэрки приблизился к нему вплотную и заглянул в серые глаза. Немногим ранее они блестели радостью при взгляде на него. – Хочешь сказать, я мешаю? Или, быть может, желаю вас разлучить? И что тогда, Рендрэ? Я получу тебя себе? Снова? Буду знать, что лишь мои руки касаются твоего тела, - сжав его бедра, дракон мягко провел кончиком носа по шее. От нежной мочки до сладкого местечка на сгибе. – Только мои губы будут целовать тебя, только мне ты будешь принадлежать, - он отстранился. – Сколько мы знакомы? Я знал тебя, когда ты еще меч толком не умел держать. Знал, когда мы играли в прятки, делились сокровенным под звездным пологом в походах, стояли спиной к спине, отбиваясь от врагов, был рядом и поддерживал разбитого и слабого тебя, когда твой отец покинул этот мир. Я знал тебя так долго, Рендрэ, но сейчас не узнаю. Дай руку. Закусив губу, Рен протянул ему ладонь, и Дэрки ласково коснувшись ее поцелуем, провел пальцем по рисунку на запястье. - Это не связь… Потому что узы тари не бывают такими уродливыми. Он отпустил и тихо вышел, оставляя правителя одного. Дракон мог бороться против врагов, раскрывать замыслы, строить планы и завоевывать, но против друга он не имел ничего. И не хотел иметь. Рендрэ сжал ладонь в кулак, не отрывая глаз от собственного запястья. Дэрки был прав. Луну и Солнце по-прежнему оплетали замысловатым рисунком лианы, только диадема, что в первый раз величественно и гордо возвышалась над ними, выступила лишь кривым потекшим контуром. Он читал об этом когда-то. Так бывает, если связь навязана, мучительна. Когда один из партнеров связан с другим не любовью – долгом, обязательствами, страхом. Как Рендрэ теперь. Первая ночь с супругом была прекрасна. Они отдавались друг другу, отдавали всех себя. Магия клубилась вокруг томными потоками, души сливались воедино. Еще тогда он думал, что все обойдется. Так будет всегда. Но после, когда его сердце оказалось не нужно, а статус оказался единственным, почему его тари согласился на брак, он сам отверг вязь. Не поверил, думал – не так все должно быть. Считал, есть еще время, чтобы все изменить. Остыть, подумать, показать, как безгранично он может любить. Ему просто нужно было время отойти от предательства горше любых обид, и тогда Рен бы попытался добиться взаимности. А вместо этого он напортачил и потянул груз вины в эти узы. Сделал их непрочными, повинностью, бременем. Вот почему не было боли. Какие страдания, если он сам стал заложником в их отношениях. И Дэрки… Милый, преданный Дэрки, не раз бросающийся в огонь за ним, не раз спасающий от беды. Даже его, самого близкого, Ланестай оскорбил и обидел. Оттолкнул. А ведь стоило всего лишь взглянуть на свою руку. Какая ирония, ведь именно на этом плече спал возлюбленный супруг. Рендрэ ведь влюбился сразу, едва увидел хризолит глаз, услышал перелив трели голоса. Конечно, не поверил сначала, но чем больше наблюдал, тем сильнее становился жаркий ком внутри. Вся нежность, вся страсть, на которые он был способен, они все принадлежали светлому эльфу с хризолитовыми глазами. Только тому это было не нужно.